Читать онлайн «Настольная книга атеиста». Страница 84

Итак, христианская мораль не могла не включить в себя некоторые простые нормы нравственности в виде отвлеченных высказываний — заповедей. Но в христианском религиозном сознании эти нормы предстали в искаженном виде, во–первых, потому, что религия в целом является извращенным миросозерцанием, и, во–вторых, в связи с тем, что христианство превратилось в идеологию, оправдывающую и защищающую классовые интересы эксплуататоров.

Христиане считают свою религию воплощением истинного человеколюбия и гуманности. Христианские проповедники особенно подчеркивают гуманный смысл евангельского призыва: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». В нашей стране они иногда отождествляют это изречение с принципом морального кодекса строителя коммунизма: «человек человеку — друг, товарищ и брат».

Действительно, в некоторых новозаветных книгах содержатся изречения, призывающие к человечности, любви, взаимному прощению обид. Подобные проповеди любви и всепрощения определялись особыми условиями существования раннехристианских общин. С одной стороны, они выражали необходимость крепить солидарность членов общин в условиях гонений и преследований со стороны властей. С другой стороны, призыв прощать врагов и не противиться насилию явился результатом осознания христианскими общинниками своего бессилия в сопротивлении притеснителям. Миссию отмщения за свои страдания ранние христиане возлагали на бога, они верили, что суд божий будет скоро, «не пройдет род сей, как все сие совершится», обещал им евангельский Христос. Поэтому готовность прощать врагов сочеталась в их сознании с чувством злорадного превосходства над притеснителями: «Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья» (Римл., 12:20). Таким образом, жертва морально торжествовала над палачом, хотя торжество это было иллюзорным. В причудливой форме любви и прощения врагам угнетенный достигал некоего самоутверждения, несмотря на внешние унижения и страдания.

Отвлеченный христианский альтруизм универсален, он распространяется на всех без исключения, независимо от достоинства человека. На этом настаивают богословы всех направлений христианства. Секрет христианской проповеди повального альтруизма заключается в необычном понимании ценности любви человека к человеку. Все дело в том, что христианство интересует не человек как предмет любви и заботы, а субъективное чувствование любви у верующих ради всевышнего. Любовь к человеку выступает лишь как средство демонстрации любви к богу, ведущей к спасению. Эта любовь, по сути дела, эгоистична, так как предполагает обязательную награду после смерти.

Обычно, желая представить христианство религией любви и человечности, церковные проповедники выбирают из Библии и комментируют отдельные фразы, вроде приведенных выше о любви к ближнему, о прощении. С этими изречениями, если их брать в таком отвлеченном виде, невозможно не согласиться. Разумеется, хорошо, когда между людьми установлены мир, любовь и согласие. Но эти общие требования и пожелания выступают порой в ином свете, когда они находят применение к той или иной конкретной жизненной ситуации. В тех же самых библейских книгах, откуда проповедники черпают гуманные цитаты, можно найти сколько угодно высказываний, проникнутых духом ненависти и нетерпимости. Например, в евангелии от Луки, в котором находятся приписываемые Христу изречения о любви к ближнему и всепрощении, можно найти высказывания, пропитанные чувством неприязни, угрозами жестокой мести всем тем, .кто не принял учения Христа. «Врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведете сюда и избейте предо мною» (Лк., 19:27) - такое указание Христос дает своим ученикам.

В последующие времена получилось так, что абстрактная проповедь всеобщей любви осталась тем, чем она была с самого начала, — благим пожеланием, не оказавшим никакого положительного влияния на развитие экономических, социально–политических, нравственных отношений между людьми в классово–эксплуататорском обществе. Зато нетерпимость к инакомыслящим и инаковерующим, к «еретикам» и атеистам выступала в самой неприкрытой форме.

Провозглашение всеобщей любви и всепрощения в христианстве сопровождается проповедью непротивления злу. Теория непротивления злу насилием считается одним из самых привлекательных изобретений христианского духа. Некоторые верующие пытаются даже осуществлять принцип непротивления в практической жизни, как, например, толстовцы. Однако из таких попыток никогда ничего не получалось.

Реальная история человеческого общества — последний судья всякой социально–нравственной теории. Христианство, несмотря на то что оно на протяжении почти 20 столетий проповедовало всеобщую любовь и прощение, так и не смогло победить зло. Этот факт неопровержимо доказывает непригодность принципа непротивления злу насилием в практической жизни.

Христианская проповедь всеобщей любви и непротивления злу встречает скептическое отношение со стороны подавляющего большинства людей в наше время, когда огромные массы осознали свою ответственность за мир и благополучие во всем мире, активно выступают против социального гнета, расовой дискриминации, поджигателей новой войны. Учитывая это обстоятельство, церковники теперь накладывают некоторые ограничения на заповедь любви и непротивления. Как разъясняют христианские проповедники, эта заповедь касается только личных отношений и не может распространяться на государственные учреждения и служащих этих учреждений, пока они выступают в своей служебной функции, а не как частные лица. Так, например, в обращении ВСЕХБ к общинам евангельских христиан–баптистов было дано такое разъяснение: «Не противься злому», " любите врагов ваших» — все эти повеления Христа относятся к нашим личным врагам. Вот здесь, в сфере наших личных отношении, мы имеем великий простор для проявления таких качеств, как терпение, смирение, любовь и милосердие. Здесь мы можем подставить другую щеку».

Однако эта оговорка мало что меняет по существу в христианском гуманизме. Противодействие «личным» врагам необходимо хотя бы потому, что трудно провести отчетливую линию разграничения между личными и не личными врагами. Например, хулиган или преступник, будучи прощен по христианскому человеколюбию своей жертвой и оставшись безнаказанным, может затем нанести такой же вред, а иногда и больший, другому и третьему, — следовательно, он враг не только данного лица, а враг общий.

Через устную и печатную проповедь, через эмоционально насыщенную обрядность, приуроченную к важнейшим событиям жизни верующего, кодекс христианской морали оказывает воздействие на нравственное сознание человека, а через последнее — на его практическую мораль. Этот кодекс дает верующему идеал праведной с точки зрения христианства жизни, который накладывает отпечаток на все поведение человека, его привычки, быт. Этот идеал очень далек от того, которым руководствуется общество, строящее коммунизм.

Каждая система морали создает свой идеал человека и правильной жизни в качестве образца, достойного подражания. В марксистской этике имеется коммунистический идеал человека. Для его воплощения в жизнь строительство коммунизма создает необходимые материальные и духовные предпосылки. Этот идеал обобщает все лучшее, что характеризует облик пролетарских революционеров, сознательных строителей коммунизма.

Христианские идеологи в нашей стране иногда заявляют, что коммунистический идеал человека близок христианскому идеалу личности и потому христианское воспитание способствует формированию нового человека. Но может ли религия в каком–то смысле способствовать этому? Какой образ выдвигает христианство в качестве идеальной человеческой личности? «Блаженны нищие духом, ибо их есть царство небесное» (Мф., 5:3) - эта евангельская заповедь в концентрированном виде заключает в себе христианскую оценку человеческого разума, знания. В ветхозаветной книге Екклесиаста мы находим патетические высказывания о том, что земная мудрость — это «томление духа». «Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл., 1:18). Христианство призывает к умалению, духовному самоуничижению человека перед лицом всемогущего бога. Строительство же коммунизма требует от людей полной отдачи своих сил и знаний. Не в умалении и самоуничижении, а во всестороннем развитии всех способностей людей заключается сущность марксистского понимания человека и его назначения в жизни.

Одним из главных условий личного спасения христианство выдвигает требование умерщвления плоти. Христианство придает большое значение телесному аскетизму потому, что видит в нем внешнее проявление сущности религии как мировоззрения, утверждающего первенство духа перед материей. Это догматическое положение имеет самые серьезные последствия для христианской нравственности. Дело в том, что с плотью христианстео связывает представление о греховных страстях, а С духом — представление о добродетели, вследствие чего аскетизм, т. е. искусственное подавление всего того, что отвлекает человека от бога, выдвигается в качестве необходимого условия нравственного совершенствования личности. По мнению богословов, из аскетического подвижничества вытекают все добродетели христианина: крепкая вера, терпение, мужество, трудолюбие и т. д. Нельзя недооценивать влияние проповеди нравственного совершенствования на сознание верующих в нашей стране. Ведь и коммунистическая мораль придает большое значение подавлению низменных страстей, дурных наклонностей, контролю над животными инстинктами. Существенное различие тут состоит в том, что именно христианство понимает под плотью и страстями. А оно подразумевает под этими словами все человеческие потребности, интересы, стремления, важные для жизни, но якобы отвлекающие верующего от «союза» с богом. Поэтому христианский идеал человека и добродетельной жизни коренным образом расходится с насущными интересами земной жизни людей.