Читать онлайн «Настольная книга атеиста». Страница 125

В книге Иезекииля (16 и 22) в притчах–баснях о подброшенной девочке, выращенной богом и затем предавшейся разврату и обманувшей бога, и о двух сестрах, блудивших со встречными и поперечными, Иезекииль иносказательно рисует измену еврейского народа царств Иудейского и Израильского их богу Иегове.

Притчи–басни были литературой базаров, площадей, излюбленной формой поучений бродячих проповедников. Не удивительно, что множество их вошло в евангелия, отразившие привычные и наиболее повседневные рассказы и обороты.

Целая серия притчей Христа (точнее, авторов евангелий, вложивших их в уста мифического евангельского Христа) посвящена теме «Чему уподоблю царствие небесное»:

а) Мф., 13: 24–30, 36–43 …зерну, посеянному на поле. Враг посеял туда же сорняки. Пока растет все вместе. В жатву зерно соберут, а сорняки сожгут.

б) Мф., 13: 31–32 …семени горчицы. Сеют — крохотное оно, вырастет же могучим деревом.

в) Мф., 13: 38 …закваске в трех мерах муки, которая квасит все тесто г) Мф., 13: 44 …кладу, найдя который, человек продает все, чтобы приобрести участок с кладом.

д) Мф., 13: 45–46 …жемчужине, для приобретения которой человек продает все…

е) Мф., 13: 47–50 …неводу, который вытаскивает всякую рыбу. Хорошую берут, негодную — выбрасывают.

Эти же притчи встречаются в параллельных текстах других евангелий.

Притчи «а» и «е» подменяют моральный стимул поведения человека запугиванием «кнутом» — страхом ада. Обе кончаются выражением: «И ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов».

Притчи «б» и «в» построены на мысли, что человек должен отдаваться богу целиком.

Притчи «г» и «д» развивают эту мысль в том направлении, что надо «продать» все, что имеется (земное, свое человеческое, общелюдское) и отдаться только «стяжанию» божьего. Здесь нормой поведения становится эгоистическое личное спасение. Недаром и басенными образами для внушения этого выступают купцы, стяжатели. Приведенные объяснения не наша интерпретация; они построены на базе «святоотеческих» толкований «слова божия».

Наряду с этим стяжателям личного спасения внушается мысль, что мир, жизнь в нем им не могут дать ничего, и даже то, что они испытывают доброго в жизни, творится только по милости божией, поэтому на первом месте опять–таки должен быть бог и его «царство», а не жизнь, люди, общество:

а) Лк., 16:13 — нельзя служить двум господам, т. е. богу и жизни, миру, людям.

б) Мф., 6:26 — вон и птицы не жнут, не сеют, а бог кормил их, без участия в мирской жизни.

в) Мф., 6: 27–30 — и цветы растут беззаботно с божией помощью.

Не говоря уже о нелепости сравнений (птицы и растения живут в борьбе за существование, а далеко не иждивенствуют за счет господа бога), здесь человек призывается стать спиной к трудам и заботам мира и уйти в мистику веры. Ведь даже монахи в монастырях не могут жить, если не будут трудиться или не будут эксплуатировать труд почитающих их и верующих.

В евангелия вошли и некоторые народные житейские притчи и пристальные наблюдения. Так, у Матфея (7:24–27) и у Луки (6:48–49) есть рассуждения о доме, построенном на песке, и доме на скальном фундаменте — символ дела, общества, построенного на ложном и правильном учении. Разумеется, здесь «правильными» считают себя христиане.

У ряда народов есть подобные же поговорки и присказки.

У Матфея (9:16–17) есть притчи о том, что вино новое вливают и в мехи новые, а старую одежду не латают новой тканью — символ, что новое содержание требует новых форм для своего выражения.

В евангелиях есть и такие притчи, которые держали христиан в напряжении постоянного ожидания второго пришествия и страшного суда:

а) Мф., 24:42–44 — о бодрствующем хозяине.

б) Мф., 24:45–51, Лк., 12:36–48–о рабах, не ожидавших прихода хозяина, который застал их врасплох.

Таким образом, за редкими исключениями притчи–басни евангельские служат идеям, враждебным людям, уводят от жизни, зовут к эгоистическому личному душеспасению, пронизаны отзвуками и понятиями давно ушедших эпох.

Очень важное значение в Библии для понимания принципов и практики христианства имеют послания. Это, по существу, инструктивно–согласовательные письма, которыми в период своего становления обменивались, нередко через посланцев–апостолов, раннехристианские общины. Из посланий видно, что раннее христианство рождалось в борьбе мнений и личностей, а не в благоговейном собрании людей вокруг раз и навсегда данной истины, что в христианстве были и хорошие люди и довольно несимпатичные носители разнообразнейших пороков и что это было отнюдь не иконописное собрание святых образцов христианства на все века, а представители человеческого общества со всеми присущими людям достоинствами и недостатками. Отсюда мы узнаем о точках зрения церкви на ряд практических вопросов, которые вставали перед новой формой религии (церковь и государство, церковь и власть, верующие и неверующие, семейные отношения, отцы и дети, отношение к женщине и т. п.).

Каждое христианское исповедание имеет свои вероучительные книги. Сюда относятся книги символические, которые излагают развернутый символ веры основы данного верования и являются руководящими в ве–роучительной жизни церкви. Почти все христианские церкви имеют такие книги. Секты обычно таких книг не имеют. В Русской православной церкви символической книгой является «Исповедание православной веры восточных патриархов».

Важное место в ряду вероучитель–ных книг занимает литература по догматическому богословию. Наиболее полно излагают православную идеологию пятитомное «Православно–догматическое богословие» митрополита Макария (Булгакова) и двухтомное архиепископа Филарета (Гумилевского).

Для широких масс составлялись краткие, нередко в форме вопросов и ответов, изложения веры — катехизисы (в православии катихизи–сы). В Русской православной церкви абсолютным авторитетом пользуется «Пространный катихизис православной веры» митрополита Московского Филарета (Дроздова), XIX в. Книга делится на Вступительную часть, где говорится об основах веры — «священном писании» и «священном предании», и на три классических раздела: Вера (объясняется «Символ веры» и таинства), Надежда (объясняются молитва «Отче наш» и «Заповеди блаженства») и Любовь (объясняются «10 заповедей»). Все элементы вероисповедания, все догматические положения подкрепляются подборками текстов. Катихизис имел до революции свою огромную истол–ковательную литературу «для народа», которая дает поистине убийственные материалы для критики религии, для разоблачения ее бесчеловечности, мироотрицания, классовой направленности, системы запугивания, политики кнута и пряника, увода в иллюзии, переключения жизни человека из реального плана в мистический. Наконец, последним звеном православной вероучительной литературы являются бесчисленные издававшиеся в свое время учебники «Закона божия» для воспитания в религиозной идеологии подрастающих поколений.

Обширнейшие своды таких же работ имеются в католичестве, лютеранстве, англиканстве и у других исповеданий.

В баптизме и ЕХБ мы знаем небольшие катехизического типа работы вроде «Исповедание веры и устройство общин, крещенных по вере христиан:, обыкновенно называемых баптистами, с доказательствами из «священного писания» (без указания места и года, изд–во «Слово истины») или «Исповедание веры христиан–баптистов» (М., 1928, изд. Н. В. Одинцова) .

Необходимо отметить, что в последние годы орган ВСЕХБ «Братский вестник» путем систематической публикации вероисповедных систематизированных статей и библейских комментариев создал довольно обширный свод догматического богословия ЕХБ.

К догматическому богословию примыкает нравственное богословие, или христианская этика. Наиболее характерным для русского богословия трудом по нравственному богословию является работа протоиерея И. Л. Янышева, на которую опираются и курсы в современных духовных семинариях и академиях.

Довольно широкое хождение среди православных, и особенно среди сектантов ИПЦ, ИПХС и иоаннитов, имеют сочинения епископа Феофана, Заворника Вышенского, сильно действующие простотой языка, внешней доходчивостью, уводящие далеко от жизни, и сочинения протоиерея Иоанна (Сергиева) Кронштадтского («Моя жизнь в Христе» и бесчисленные сборники слов–проповедей и рассуждений), полные жгучей нетерпимости к инакомыслящим, ненависти ко всему революционному, передовому, жизнененавиствующие, отрицающие культуру (достаточно вспомнить его травлю Толстого, издевательства над Горьким, глумление над Дарвином и дарвинизмом и многое другое). Это подлинный духовный яд, отравляющий сознание доверчивых душ.

Баптисты не разделяют, не делают разграничений между догматическим и нравственным богословием. Тем не менее у них можно назвать целый ряд авторов, которые по сей день пользуются среди верующих авторитетом как опытные «братья во Христе», делящиеся с менее совершенными своим моральным опытом. Таковы сочинения Прохановых (их в баптизме знают троих), Марцинковского, Павлова и других.