Читать онлайн «Русская Православная Церковь и Л. Н. Толстой. Конфликт глазами современников». Страница 87

Именно в этом и состоит непреходящий смысл дискуссии: в споре о «розовом христианстве» рождалось понимание необходимости возвращения к христианству евангельскому и святоотеческому, к церковным корням.

Рассмотрев особенности восприятия проповеди Л. Н. Толстого в России во второй половине XIX в., мы должны перейти к анализу вопроса о церковно-государственной реакции на эту проповедь.

Но эта работа должна быть предварена обсуждением другого вопроса: это роль в жизни Л. Н. Толстого его ближайшего ученика и последователя В. Г. Черткова, деятельность которого в исключительной степени способствовала распространению философских взглядов писателя во всем мире. С одной стороны, к встрече с Чертковым в октябре 1883 г. взгляды Л. Н. Толстого уже полностью сложились, они носили ярко выраженный антигосударственный и антицерковный характер, но не были еще известны подавляющему числу современников и не носили формально агрессивно-политизированного характера. В. Г. Чертков способствовал распространению новых идей Л. Н. Толстого по всему миру. Каким образом это ему удалось, какое место он занял в жизни писателя? Логика развития исследования требует найти ответ на вопрос, как В. Г. Чертков мог стать последователем и даже идейным наследником Л. Н. Толстого. Поэтому следующий раздел работы будет посвящен именно В. Г. Черткову.

Россия узнала о «религии Л. Н. Толстого» благодаря беспрецедентной издательской деятельности его ближайшего друга и единомышленника В. Г. Черткова, причем эта деятельность поистине имела всемирные масштабы. В значительной степени именно благодаря В. Г. Черткову мы знаем Л. Н. Толстого. С этой точки зрения религиозные взгляды писателя и его ближайшего друга, их отношение к Церкви, образ Черткова в представлении окружающих людей должны стать предметом содержательного научного анализа.

Хорошо известно, что В. Г. Черткову суждено было сыграть исключительную роль и в жизни писателя, и после его смерти. Однако до сих пор вопрос о его реальной роли по причинам, указанным во введении, даже не был серьезно поставлен. До определенного момента литература о В. Г. Черткове носила ярко выраженный конъюнктурный характер, что объясняется определенной монополией его единомышленников на освещение истории взаимоотношений В. Г. Черткова и Л. Н. Толстого. И книга М. В. Муратова, впервые выпущенная в свет в 1934 г.[734] и вполне добротное исследование канадского историка А. Фодора[735] не дают возможности получить адекватную картину взаимоотношений писателя и его ближайшего единомышленника. В последнем случае это связано с недоступностью для канадского исследователя архивных материалов. Впрочем, это замечание нисколько не умаляет ценность многих интересных наблюдений и замечаний, которые содержатся в этой книге и которыми мы будем постоянно пользоваться.

Фактически только предисловие М. А. Щеглова к 88-му и 89-му томам Полного (юбилейного) собрания сочинений Л. Н. Толстого 1957 г. положило начало критическому осмыслению места и роли В. Г. Черткова в жизни Л. Н. Толстого[736]. За этим предисловием последовал ряд важных публикаций, которые, впрочем, не имеют строго научного характера.

Этот краткий вводный обзор будет неполным, если не упомянуть о той глубокой характеристике отношений Л. Н. Толстого и его ближайшего последователя, которая была дана архиеп. Иоанном (Шаховским). Впервые его книга о Л. Н. Толстом вышла в свет в Берлине в 1939 г. Архиеп. Иоанн говорит в своей книге о Черткове как о человеке «беспощадного духа и холодной сентиментальности», решавшем в своих отношениях с писателем две основные задачи:

1) сделать как можно менее эффективным влияние на Л. Н. Толстого его семьи, и в первую очередь его супруги, гр. С. А. Толстой;

2) с самой грубой прямолинейностью, совершая «люциферианское каждение», убедить писателя в том, что он, Лев Толстой, призван Богом к особой, небывалой миссии «на благо человечества».

В сочетании этих двух факторов В. Г. Чертков стал в конце жизни писателя для него абсолютно необходим: как в первый период жизни графиня С. А. Толстая, так теперь В. Г. Чертков научился предугадывать малейшую волю писателя как в общественной, так и в частной жизни[737].

При всей глубине этих характеристик архиеп. Иоанна ему явно не хватало фактического материала: реально материалов, способных пролить свет на отношения учителя и ученика, в Берлине 1930-х гг. было слишком мало.

В конечном счете крайне неблагоприятную характеристику B. Г. Черткову дают и все дети Л. Н. Толстого, правда, в разное время, как правило, уже в зарубежье, после вынужденной эмиграции. Это замечание можно отнести к воспоминаниям и письмам А. Л. Толстой, Т. Л. Толстой, М. Л. Толстого, С. Л. Толстого (оставшегося в России) и других. М. Л. Толстой, например, прямо пишет, что В. Г. Чертков был человеком «тщеславным, упрямым, лицемерным и сектантски тупым», «он шел упрямо и тупо к намеченной цели». М. Л. Толстой утверждает, что Чертков «вписывал в дневники отца свои собственные мысли»[738].

Эти тяжелые обвинения требуют серьезных доказательств. Кроме того, очевидно, что у детей Л. Н. Толстого не было поводов для любви к главному помощнику их отца.

С этой точки зрения представляется необходимым дать ответ на ряд принципиальных вопросов, связанных с историей жизни В. Г. Черткова и проблемой формирования его мировоззрения:

В чем заключались особенности процесса формирования взглядов В. Г. Черткова на христианство и какова роль Л. Н. Толстого в этом процессе?

В чем заключались особенности антицерковной издательской деятельности В. Г. Черткова и формирования его имиджа как издателя?

Имело ли место в истории взаимоотношений ученика и учителя давление на Толстого с целью получить монопольное право на издание его сочинений?

Наконец, последнее: каким было восприятие личности В. Г. Черткова русским культурным сообществом и единомышленниками Л. Н. Толстого?

«Играть роль, или подделываться под Толстого, или увлекаться, как спортом, в известном направлении можно, пожалуй, в молодости в течение нескольких лет, но не большую половину своей жизни, не целых 30 лет, когда уже настоящая старость и близость смерти глядит в глаза: какой расчет, какая выгода в том человеку, жертвующему всеми личными интересами, удобством и покоем жизни, судьбою своего сына даже?! Пусть ответят мне те, которые бросают камень осуждения в таких людей, как Ч[ертков]»[739]. Так писала в 1912 г. супруга В. Г. Черткова, А. К. Черткова, составляя биографию своего мужа для словаря проф. С. А. Венгерова.

Какие же ответы может дать история на вопросы, поставленные супругой В. Г. Черткова? Насколько жертва, принесенная им ради Л. Н. Толстого, была вызвана личной выгодой, расчетом или какими-то дополнительными обстоятельствами?

Для ответа на этот вопрос необходимо вначале подробно рассмотреть некоторые факты биографии В. Г. Черткова. Биографические сведения о нем имеют большое значение для понимания процесса формирования его мировоззрения, возможностей влияния на Л. Н. Толстого и активной пропаганды антицерковных взглядов писателя.

В. Г. Чертков был представителем старинного русского дворянского рода, к родоначальникам которого относятся Василий и Гаврило Ивановичи Чертковы, показанные в разрядах 1558 г. воеводами. Род Чертковых был внесен в часть VI родословной книги Воронежской, Калужской, Московской и Тамбовской губерний, герб помещен в часть I Общего гербовника Российской империи. Среди предков В. Г. Черткова числятся многие известные исторические деятели России, в том числе Василий Григорьевич Чертков (в иночестве Варсонофий), митрополит Сарский и Подонский в правление царевны Софии, скончавшийся в 1688 г., В. А. Чертков (род. 1721), член военной коллегии, Е. А. Чертков (ум. 1797), активный участник воцарения Екатерины II, В. А. Чертков (1726–1793), азовский, воронежский и харьковский генерал-губернатор.

К числу его московских родственников относился и знаменитый Александр Дмитриевич Чертков (1789–1858), тайный советник, член Императорской академии наук, президент Императорского общества истории и древностей российских (1849–1857), фактический основоположник новой для молодой российской науки отрасли – древнерусской нумизматики. А. Д. Чертков был автором выдающегося сочинения «Всеобщая библиотека России, или Каталог книг для изучения нашего отечества во всех отношениях и подробностях» (М., 1838–1845, с прибавлениями изд. 2-е, М., 1863–1864), которое представляло собой первый аннотированный русский каталог такого рода. Кроме того, он был основателем так назывемой Чертковской библиотеки, насчитывавшей около 9,5 тыс. экземпляров ценнейшей литературы по различным отраслям истории и хозяйства России. Именно при Чертковской библиотеке в 1863–1873 гг. издавался «Русский архив» под редакцией ее библиотекаря П. И. Бартенева. Впоследствии библиотека была передана в ведение города и помещалась при Румянцевском музее, а затем при Историческом музее. С 1863 г. Чертковская библиотека была открыта для свободного публичного пользования.