Читать онлайн «Каннибализм». Страница 32

Члены племени таким образом объясняли обычай съедать своих умерших. Если, говорили они, похоронить мертвого в земле, как это обычно делается, позволить ему разлагаться, то дух его будет досаждать всем в округе; он будет мстить за то, что трупу позволено спокойно гнить, и заразит наших детей опасными болезнями».

Д. Роскоу в своей книге пишет и о двух угандийских племенах. Одно из них — баконго, небольшое племя, жившее на восточных склонах горы Рувензори. По его словам, эти туземцы когда-то были каннибалами, но теперь стали охотниками за животными. Они убивали и съедали всех подряд: от крыс до леопардов. Дикари утверждали, что хоронят своих мертвых как нужно, но существуют весьма веские подозрения, что здесь они придерживаются древнего обычая и съедают своих мертвецов.

На противоположных склонах той же горы живет племя бамбва. Это племя до последнего времени употребляло в пищу человеческую плоть. Роскоу видел подобные каннибалистские сцены и присутствовал при заточке их зубов до невероятной остроты. А это несомненный признак каннибализма.

Он сообщает, что среди племен, которые покончили с такой практикой, заметил довольно любопытные обычаи, связанные со смертью и погребением.

«Когда человек умирал, ему сгибали ноги, а перекрещенные руки протягивали вдоль тела перед ним, что делалось еще до наступления смерти: человека связывали в таком положении, чтобы он не распрямился, а с наступлением окоченения все его члены затвердевали. С умершего снимали все украшения. Могилу обычно рыли здесь же, в хижине, а тело опускалось в нее прямо на его старую циновку или матрац, причем в сидячем положении. Могилу после этого засыпали. Женщин хоронили за пределами хижины: труп укладывали на спину, подгибали ноги, а руки подтягивали с двух сторон к голове.

Брат умершего сразу же забирал к себе всех его вдов, но одну из них оставлял в хижине, чтобы она присматривала в течение месяца за свежей могилой, а всем остальным предстояло выполнять ежедневную обширную программу по оплакиванию усопшего с воплями, стонами и душераздирающими кри ками. Плакальщики и плакальщицы ели мясо, потом мылись, брили головы и остригали ногти. Волосы и ногти каждого участника церемонии клали в узел, который подвешивали к крыше хижины. На этом церемония оплакивания заканчивалась, и больше никто не обращал никакого внимания на это место, хотя, конечно, все были уверены, что дух мертвеца бродит где-то поблизости».

Такой альтернативный способ захоронения мертвых — вырытая могила внутри хижины, которую потом обрушивали на нее, может, конечно, в какой-то мере объяснить тот феномен, почему многие путешествующие по этому региону так и не сумели обнаружить здесь никаких могил, из чего они сделали вполне разумный вывод, что эти племена поддерживали древний обычай, требовавший съедать на месте погребения своих умерших  родственников.

Другой автор в журнале «Сэтердей ревью» пишет, что хотя каннибализм существовал до недавнего времени в Восточной Африке, он сопровождался куда меньшей жестокостью и зверствами по сравнению с людоедством в Экваториальной, особенно в Западной Африке. Каннибальским обычаям на востоке Африки свойственна какая-то «домашняя» экономия, утверждает он. Плоть стариков, больных, ни на что не способных соплеменников высушивалась и хранилась с каким-то религиозным благоговением в кладовке семьи. Она предлагалась в знак особого внимания, как лакомство, гостям. Отказ откушать ее воспринимался как смертельное оскорбление, а согласие принять предложение означало намерение впредь укреплять дружбу. Многим путешественникам по Восточной Африке пришлось попробовать этой пищи, которой стали африканские предки...»

Когда в начале этого столетия южная часть Судана — Зандерленд — перешла под управление англо-египетской администрации, в этом районе, несомненно, процветал каннибализм. Так, Бэзил Спенс считал, что слова «занде» и «каннибализм» — синонимы. Уже само происхождение племени азанде, утверждает он, вызывает подозрения. Они — выходцы из восточной части Африки, хотя в настоящее время большая их часть живет на территории Бельгийского Конго и французской Экваториальной Африки.

«Как бельгийцы, так и французы не раз сообщали о случаях каннибализма, и наиболее поразительный из них дошел и до меня, когда группа азанде захватила бельгийского офицера, направлявшегося в отпуск из Ладо Инклейв (Западная Монголла), расчленила его тело на мелкие кусочки и съела в сыром виде...

И все это произошло каких-то несколько лет назад».

Спенсер пишет об этом в конце 20-х годов, — выходит, такой страшный эпизод произошел в наше время. Далее он рассказывает, что туземцы племени азанде из Бар-эль-Газаль, одного из ответвлений главного племени, считаются непревзойденными по отваге воинами. Свидетели видели, как они отгоняли даже льва от своей наполовину выпотрошенной добычи и сжирали ее сами, как они разрывали тело полуразложившегося слона и жадно его поедали. Само собой разумеется, они ели своих убитых на поле брани, не оставляя трупы гнить без всякой пользы или на растерзание диким зверям.

Такие свидетельства подтверждаются другим автором, авторитетным ученым и исследователем И. И. Иванс-Притчардом, который писал в журнале «Африка» о племени азанде. Он приводит запись своей беседы с одним таким туземцем и считает, что тот сказал ему истинную правду.

«В прошлом азанде были как дикие звери в джунглях. Они убивали людей и поедали своих соплеменников, как это делают львы, леопарды и дикие собаки. В прошлом когда кто-нибудь умирал, азанде натачивал свой нож и шел к трупу. Он обрезал с него все мясо — около двух корзин, — и с ним возвращался домой. Затем наполнял кусками мяса самый большой чан и ставил его на огонь. Он долго варил его, а потом, вытащив из чана, клал на специальный противень, чтобы подсушить его на огне, после чего из этого запаса выбирал несколько кусков и варил их снова в своем горшке только для себя. К этому горшку, в котором он готовил человеческое мясо, никто не смел притрагиваться, только он сам.

Когда туземец готовил такую еду для себя на костре или на печке, его жена готовила кунжут для приправы. Мясо варил всегда только мужчина. Его жена готовила ему на гарнир кашу. Он досыта ел мясо с кашей, а то, что оставалось в горшке, прикрыв тряпочкой, относил в амбар, где оно дожидалось того часа, когда хозяин снова проголодается.

Азанде ели человеческое мясо потому, что оно, по их мнению, очень вкусное. Обычно туземец задавал себе такой вопрос: «Ну что для меня этот чужак?». Для него он был не человеком, а просто мясом. Ребенок, чьи предки съедали людей, когда вырастал, тоже начинал есть человеческую плоть. Одна группа азанде опасалась другой, более свирепой, искренне считала их не людьми, а львами, леопардами, гиенами и дикими собаками...»

Здесь мы сталкиваемся с единственным, по-моему, примером, скорее намеком на ритуал среди каннибалов бассейна реки Конго, ритуал, несомненно, ассоциируемый с глубоко укоренившимся, едва сознаваемым страхом. Но все это ничто по сравнению с множеством вопиющих примеров, когда каннибализм объясняется только особым вкусом человеческого мяса.

Другой путешественник, Г. К. Энгерт, который совершил поездку в Центральную Африку относительно недавно, пишет в этой связи:

«Каннибализм в Африке далеко не мертв, так как за туземцами в глубоких джунглях абсолютно невозможно осуществлять какой-либо контроль. Помню, как один районный полицейский, стоя на пороге своего дома и прислушиваясь в ночи к гулкому барабанному бою, заметил: «Наверняка они там кого-то разрубают». «Почему же вы не предпринимаете никаких мер?» — поинтересовался я. «Если я пошлю туда одного из местных полицейских, то он только притворится, что там побывал. Он на самом деле не сунет туда носа, опасаясь, как бы самому не угодить на вертел. Мы можем предпринять что-то, если у нас на руках доказательства и мы обнаружим человеческие кости. Но они умеют избавляться и от них...» Мне кажется, в Африке ежегодно каннибалы съедают тысячи людей, и это отнюдь не преувеличение. От старых привычек трудно отвыкать».

Экваториальная Африка протянулась от экватора до Габона, на расстояние более двух тысяч миль, причем вся она находится в самых жарких широтах. Может, в этом следует искать главную причину людоедства? Ведь точно такие обычаи наблюдаются в бассейне реки Амазонки, который тоже, если вы помните, лежит на экваторе, как и «каннибальский» остров Борнео.

Племянница Чарльза Кинсли, которая оказалась настолько смелой девушкой, что отважилась исследовать территорию племени фанг в Габоне, совершила путешествие протяженностью более 200 миль по одной из самых опасных рек. Повсюду, буквально во всех районах на запад от Экваториальной Африки, она видела следы каннибализма. Туземцы чуть не убили и не съели ее слуг. Она наняла их в соседнем племени, с которым у тех была междоусобная вражда. Девушка видела остро заточенные зубы людоедов, но, по-видимому, не связывала их каннибалистскую практику с названием племени (по-английски «fangs» — клыки). Она рассказала, что так и не встретила на своем пути ни одной могилы, что наводит на мысль о ритуальном захоронении мертвых — их попросту съедали. Ей самой пришлось видеть куски человеческой плоти, которые фанг держали в своей кладовке, в которой обычно цивилизованные люди хранят свои продукты. На восточной оконечности Экваториальной Африки лежит Кения, которая в наши дни часто ассоциируется с ужасами и зверствами племени мау-мау. Однако многие антропологи и путешественники согласны в том, что практики каннибализма совершенно не существует ни на севере, ни на юге африканского континента. Е.О.Джеймс, однако, приводит цитату из замечательного многотомного труда Джеймса Фрэзера «Золотая ветвь»: