Читать онлайн «Каннибализм». Страница 28

Но было и другое поверье, куда более живописное, чем это, такое, в котором можно уловить определенное очарование. Члены горного племени анга обычно съедали своих стариков, еще не достигших старческого слабоумия, когда те еще в должной мере проявляли свои физические и умственные способности. В этой связи члены племени чувствовали определенную неловкость, и тогда семья, принявшая роковое решение, обращалась к какому-нибудь проживающему на самом краю поселка человеку с просьбой взять на себя приведение негласного приговора в исполнение и даже предлагали ему за это плату. После расправы над стариком его тело съедали, но голову тщательно хранили в горшке, перед которым впоследствии приносились различные жертвы, произносились молитвы, причем все это совершалось довольно часто.

У таких племен, как йергум и тангале, в ходу была наиболее примитивная форма каннибализма. Неутолимая страсть к человеческому мясу вкупе с не менее сильной страстью возмездия играли важную роль среди нигерийских племен. У тангалов даже была ритуальная молитва, скорее песнопение, в которой они выражали свою ненависть к врагам и свою позорную страсть к человеческой плоти, что еще больше будоражило их примитивные эмоции:

«Вот он, мой враг. Он ненавидит меня, я ненавижу его. Он убьет меня, если встретит. Теперь мой бог бросил его к моим ногам. Пусть перейдут ко мне силы народа моего врага. Пусть они все ослепнут. Когда воины моего племени перейдут через их границу, пусть все они тут же погибнут от руки моих соплеменников. Если дух моего врага выживет, то пусть убирается к себе, назад, домой, пусть завладеет душой его отца, его матери и всех остальных членов его семьи!»

Злобность этого песнопения напоминает нам чудовищный вопль Баксбакуаланксивы: «Хап! Хап! Хап! Хап!». Непреодолимое влечение к человеческому мясу обуяло сердца всех тангалов, но и в нем заметны мотивы ненависти и возмездия, как белые прожилки хрящей в красном мясе, которое они просто обожали.

Другой антрополог, П. А. Тэлбот, который писал приблизительно в одно время с Миком, предоставляет дополнительную информацию об этих племенах, которой мы не находим у его коллеги.

Он без всяких обиняков заявляет, что практика каннибализма, которому постоянно сопутствует «охота за черепами», носит почти универсальный характер и существует почти во всех нигерийских племенах, с которыми ему удавалось устанавливать контакты, за исключением туземцев племени эдо, среди которых, как это ни странно, употребление в пищу человеческого мяса было запрещено, являлось строгим «табу», и племени йоруба, в котором пользовался уважением обычай, принятый у вождей, — съедение небольшого куска либо от головы, либо от сердца своего предшественника на троне. И причину такой практики нетрудно понять.

Далее Тэлбот утверждает, что, насколько он знает, каннибализм ни в какой мере не связан с уровнем развития того или иного племени или с их «моральными стандартами».

Он был широко распространенным явлением даже среди таких племен, которые обладали самым высоким, самым просвещенным уровнем развития. Когда Тэлбот допрашивал некоторых соплеменников, то все они в один голос категорически заявляли, что едят человеческую плоть только потому, что им нравится есть мясо.

«В этих местах, — продолжает он, — любят также мясо животных и птиц, но в большей части этих районов такое мясо считается деликатесом, так как, принимая во внимание ужасающую царящую повсюду бедность, туземец не всегда может позволить себе убить курицу или утку. Он отдает предпочтение человеческому мясу из-за его большей сочности, и за ним в этом отношении следует мясо обезьяны. Самым большим лакомством здесь считаются ладони рук, пальцы рук и ног, а если речь идет о женщине, то грудь. Чем моложе жертва, тем мягче ее мясо...»

Интересно сравнить такое отношение к человеческой плоти с тем, что мы обнаруживаем у других нигерийских племен, таких, как горное племя анга, о котором говорил К. К. Мик. Они, как известно, отрицательно относились к мясу молодых людей. И здесь дело вот в чем. Такие племена едят человеческое мясо и, соответственно, относятся к нему как к таковому, не приводя при этом объяснения причин, таких, например, как передача каких-то человеческих достоинств от жертвы к победителю.

«После того как враг убит, — продолжает Тэлбот, — его голову, а иногда и весь труп, если у соплеменников проявляются ярко выраженные каннибалистские наклонности, — приносили в деревню, где организовывались коллективные ритуальные танцы либо сразу после возвращения воинов, либо после того, как головы врагов очищали от мяса после их варки в горшке, или после краткого их нахождения закопанными под слоем земли. На таком празднике каждый воин племени, убивший врага, обычно совершал круги почета по площади, держа в одной руке череп жертвы, а в другой — мачете. Иногда в деревню приносили целый труп, иногда его рассекали на куски, чтобы таким образом облегчить для себя доставку. Труп потом варили в чанах, и готовое мясо раздавали либо среди родственников победителя и его друзей, либо среди деревенских жителей, покуда с ним не покончат. В некоторых племенах запрещалось женщинам и детям прикасаться к человеческому мясу, в других, таких, как калабари, старшую в хижине сестру насильно заставляли его отведать, несмотря на ее энергичные протесты.

У племени абадья существовал обычай приносить труп любого убитого в деревню, где его съедали, хотя и там соблюдалось строгое «табу» на употребление такого мяса женщинами и детьми. Победитель обычно распределял мясо своей жертвы среди родственников. Труп расчленяли и варили по кускам в горшках, причем самыми вкусными частями считались ладони рук, пальцы на руках и ногах. Иногда, если члены семьи быстро насыщались, оставшееся мясо сушили (вялили) и откладывали впрок.

Когда воин племени нкану возвращался домой с головой врага, то любой, кто прослышал о его подвиге, должен был преподнести победителю подарок, и по этому поводу в деревне выпивалось немало пальмового вина. Трофей варили, после чего сдирали с него мясо и съедали.

Некоторые нигерийские племена отличались свирепой жестокостью. Например, туземцы племени бафум-бансо часто пытали пленников перед смертью. Они кипятили пальмовое масло и с помощью тыквы, используемой в качестве клизмы, выливали кипящее содержимое либо через горло несчастного ему в желудок, либо через задний проход в кишечник. Говорят, что от этого мясо пленников становилось еще нежнее, еще сочнее. Тела умерших обычно долго лежали, покуда не пропитывались маслом насквозь, после чего их расчленяли и жадно поедали...»

Этот антрополог делает такой вывод:

«Как видите, здесь нет и видимости идеи перенятия мужества или других достойных черт от поверженного врага, плоть которого они поглощали. Это, по сути дела, была простейшая форма каннибализма. Человеческое мясо — самое вкусное, и после него по вкусу следует мясо обезьяны. Все просто, без затей...»

Джордж Басден занимался изучением этой проблемы в двух ипостасях: как антрополог-любитель и как миссионер. Поэтому приводимые описания каннибалистской практики, составленные им приблизительно в то же время, когда писали свои книги Мик и Тэлбот, отличаются своим особым, личностным подходом. Читая его записки, складывается впечатление, что он все видел собственными глазами и глубоко пережил столь необычный для нормального человека опыт. Он также стремится отыскать разумное равновесие между бесстрастным репортажем и эмоциональным комментарием, и в этом его сообщения представляют для нас куда больший интерес. Он в основном занимался изучением жизни и обычаев племени ибо, территория которого находилась на одном из берегов великой реки Нигер.

«Страна народности ибо лежит внутри признанного всеми «черного пояса», и это племя обладает всеми присущими этому району особенностями. Каннибализм, человеческие жертвоприношения и прочие дикие обычаи на самом деле процветали всего в каких-то пяти милях от города Ониша, и никто не мог бы поручиться, что и его жители были абсолютно не замешаны в подобной злодейской практике. Там приносили в жертву живых людей главным образом по случаю либо смерти, либо похорон царя или знаменитого вождя племени.

Одно время я жил в маленькой хижине в лесу, в пяти милях от Ониша, в окружении поселков туземцев. Два из них постоянно враждовали. Время от времени между ними начиналась настоящая война. Во время последней кампании одна сторона захватила и съела шестерых противников, а другая ответила лишь съедением четверых.

Однажды утром, когда я шел по тропинке в полном одиночестве, вдруг увидел перед собой какой-то узел, к которому была привязана, по-видимому, недавно отрубленная человеческая голова. Судя по ее размерам и зубам, она принадлежала молодому человеку. Это был фетиш. Владелец узла таким образом предостерегал любого похитителя от соблазна завладеть его собственностью. Еще бы! Такое могущественное «йю-йю» обеспечивало его узлу на дороге полную неприкосновенность. Неподалеку от того места, насколько мне было известно, совсем недавно проходил праздник каннибалов...»