Читать онлайн «Энциклопедия русских суеверий». Страница 117

«Весною, с разлитием рек, когда лед тронется и несутся льдины по воде, мамонт начинает сердиться на то, что льдины уходят; в ярости мамонт хватает лапами и рогами льдины и задерживает их и таким образом на реке по местам производит значительные заторы льда. Нередко случается при этом, что льдины затирают и насмерть давят самого мамонта. Оттого-то кости мамонта всего чаще находят в воде, на дне реки, и в берегах рек в земле, всегда на значительной глубине. Мамонт по своему нраву животное кроткое и миролюбивое, а к людям ласковое, при встрече с человеком мамонт не только не нападает на него, но даже льнет и ластится к человеку» (Тобол.) <Городцов, 1910>.

Кротость мамонта иногда подтверждается в Сибири рассказами, напоминающими популярное во многих областях России повествование о случайно провалившемся под землю и зазимовавшем там человеке. Зимует он со змеями, змеем (см. ЗМЕЙ), а в сибирской версии сюжета — с мамонтом. Мамонт (как и змей) не трогает пришельца; даже «ластится» к нему. Он указывает ему камень, лизнув который можно насытиться, а весною выводит на берег реки (Тобол.).

Подробное исследование сибирских поверий, связанных с мамонтом и «мамонтовыми костями», было предпринято В. Н. Татищевым во время разыскания им, по указу Петра I, рудных месторождений. Описание мамонта в его материалах совпадает с описаниями XIX–XX вв.: «Сей зверь, по сказанию обывателей, есть великостию с великого слона и больше, видом черн, имеет у головы два рога, которые по желанию своему двигает тако, якобы оные у головы на составе нетвердо прирослом были. <…> Оной зверь живет всегда под землею, с места на место приходит, очищая и предуготовляя путь себе имущими рогами, якобы некоторыми снастьми, но не может никогда на свет выттить; когда же он так близко к поверхности земли приближится, что воздух ощутит, то умрет. О пище его не что иное мнят, как токмо самая сущая земля, притом же некоторые сказуют, что он не может в тех местах жить, где люди на земли поселились, но удаляется в места пустые и ненаселенныя» <Татищев, 1979>.

Не останавливаясь лишь на изложении поверий, В. Н. Татищев подробно характеризует «мамонтовы кости», которые рыбаки и охотники находят нечаянно «наиболее в странах северных, яко в провинциях Тунгуской, Якуцкой, Северной Даурии, Обдории, Удории, Кондории и Угории, на местах инных, токмо при реках, где водою берег обмоет и земля обвалится…». Он подчеркивает, что «хотя обретаются разные кости, яко головы, позвонки, ребра, голени и протчия, однако протчих всех, кроме рогов, не берут, понеже токмо сии в употребление годны» (рога, за высокую цену, продают «токарям, рещикам и купцам, торгующим в Китаи», «немало же количество привозят и в Москву»).

По наблюдениям В. Н. Татищева, убеждение местных жителей в реальном существовании обитающего под землей мамонта обосновывается по-разному. Во-первых, тем, что некоторые видели хорошо сохранившиеся останки мамонтов. Другие «видали, где он ходит, сказуя, что земля под ним с великими лесами подымается великими буграми, а позади его падает и остаются глубокие рвы и леса падают; таковых ям показуют там на разных местех множество». Третьи уверяют, что мамонты существуют, но почти не встречаются человеку, так как «от жительства людей бегут».

«Сим обывательским сказаниям многие верили и за истину не токмо описали, и начертанием изобразили, — заключает В. Н. Татищев. — Случилось же мне от шведских знатных пленников слышать, что они оного зверя сами видели в ночи чрез реку плывуща, а образа и цвета его за темностью видеть не могли». Кроме того (шведы преимущественно), считают мамонта «зверем бемутом». Мнение это основывается на Священном Писании (книга Иова); имя же библейского зверя, как полагают, искажено («бемут» — «мамонт»).

Мамонтовы кости почитают также и за останки слонов войска Александра Македонского; или считают слоновьими костями, занесенными из стран тех, «где и ныне живые обретаются, во время потопа стремлением воды занесены и, в тогдашнее великое земли возмущение тягостию углубясь, доднесь остались». Рассказывают еще, что, поскольку древние народы Сибири (кроме татар, пришедших недавно) «суть отродья израильтян», расселившихся по всей земле, то и «слоны оные ими с собой приведены», «которые от стуж померли и чрез долгое время в землю углубились».

Наконец, мамонта и его ископаемые останки «одни просто называют игрою естества; другие душою земли, третие же силою или духом семян».

Изложив все собранные мнения, В. Н. Татищев присоединяется к «естественнонаучной» точке зрения, полагая, что «мамонтовы кости» — останки зверей, обитавших на земле в отдаленные времена и при другом климате <Татищев, 1979>.

Таким образом, основные представления, связанные с мамонтом, остаются неизменными на протяжении нескольких веков. Мамонт, который, по поверьям XIX — начала XX в., продолжает обитать в земных глубинах, — своеобразный «хозяин» подземных недр; воплощение глубинных, стихийных сил, таящихся в земле, в поземных и надземных водах. Мамонт — существо могучее, но едва «несущее» свою силу; движения его могут быть сродни половодью, обвалу, землетрясению, напр. крестьяне деревни Артамоновой, находящейся на крутом, обрывистом берегу р. Тобола, уверены, что этот берег ломает и размывает не вода, а мамонт, «водящийся в земле где-то неподалеку от этой деревни» <Городцов, 1910>.

МАН, МАНИЛКА, МАНИЛКО, МАНИЛО, МАНИХА (ПОМАНИХА) — привидение; дух, обитающий в различных постройках; пугало, бука.

«Хозяева говорят: — Это наш дом, да мы в нем не живем, потому что в дому очень манит. — Пустите меня туда; я всех манов выведу» [из сказки] (Новг.); «Она подумала, либо это ман, а то и покойник…» (Новг.); «Манило, он в лес манит» (Печ.); «Дома поманиха, вроде домовой» (Печ.).

«Мана» во многих районах России означает «обман, наваждение», а «манить» — «обманывать, мерещиться»: «Не померещилось ли, не мана ли какая нашла» <Даль, 1881>; «Местечко занятное, как будто манит к себе и что-то маячит» (Урал); «манить» — «соблазнять» (Вятск.).

Ман — «лжец, обманщик»; маниха — «тот, кто манит»; соответственно, маном, манилкой, манихой именуются различные нечистые духи, которые, по поверьям, могут появляться в облике призрачного видения (в том числе в облике покойника) и «манить, блазниться», то есть морочить, обманывать, и пугать людей, ср.: «У них в доме манит, видно, кикимора завелась» (Волог.); «Мне что-то манится, видится мана» (Сев.).

«Манящие» существа невидимо расхаживают по избе, стучат и шумят, раскидывают посуду, швыряются кирпичами, гасят свет, стонут, причитают. Принимая неожиданные и устрашающие образы, они «выживают» из дома и даже губят людей: «Лег я, значит, на печку, совсем уж начал было засыпать. Слышу: вроде как козочка скачет по полу. А у нас-то сроду коз не держали. Слышу дальше, вроде как кто-то крючок откинул, а дверь не открылась. Потом копытца по полу туп-туп до печки… <…> Я как заору: „Мама!“ — и к матери» (В. Сиб.). В рассказе, записанном на Новгородчине, девочке, которая вечером осталась в избе одна, мерещится выходящая из-за печки корова, a в люльке ее маленького брата оказывается какая-то незнакомая девчонка.

Чаще всего манами называются нечистые духи, обитающие в доме, надворных постройках и соотносимые с домовым, кикиморой, покойниками, a также в заброшенных постройках (см. БЛАЗНЬ, ПACTEHЬ, ДОМОВОЙ, КИКИМОРА). В поверьях Вологодчины манилко — нечистый дух, домовой, которым пугают детей.

В Вятской губернии манилка — привидение, обязанное своим появлением в избе плотникам. По сообщению Д. К. Зеленина, сказочник Г. А. Верхорубов «верит, что плотники могут пускать в построенный ими дом манилку, для чего, между прочим, кладут под закладное бревно дома фигуру человека, нарисованного кровью» <Зеленин, 1915> (обычно таким способом «насаживается» кикимора).

Новгородцы и жители Вологодчины маном именуют банника, а также призрака, покойника, обитающего на колокольне (см. КОЛОКОЛЬНЫЙ МАН), ср. баенный ман — нечистый дух под каменкой; с ним опасно встречаться в полночь: согнет в несколько раз и сунет в каменку (Новг.).

По общераспространенным представлениям, «манить» могут и лесные, стихийные духи (леший, «хозяева» подземных недр), которые, однако, обычно не именуются манами.

МАНЬЯ, МАНЬЯК — призрак, привидение; нечистый дух в виде падающей звезды.