Читать онлайн «Еврейский мир». Страница 66

В то же время образование Израиля вызвало ухудшение условий жизни евреев в арабском мире. Арабские евреи, опасаясь за свою жизнь, в массовом порядке бежали из Египта, Ирака, Сирии и Йемена. Почти всякий раз арабские правители конфисковывали имущество бежавших евреев, многие из которых были людьми состоятельными. В результате большинство прибывало в Израиль без гроша в кармане. Израиль был в 1948 г. очень бедной страной, и на обустройство новых репатриантов оставались лишь незначительные денежные средства. Многие (не все) арабские евреи размещались в наскоро сооруженных маабарот (транзитных лагерях). До сих пор воспоминание об убогих маабарот вызывает у евреев-сефардов из арабского мира печальные мысли.

Одной из наиболее удачно обустроившихся в Израиле арабо-еврей-ских общин стала йеменская. Йеменские евреи в течение столетий жили в одной из беднейших стран арабского мира. Кроме того, в соответствии с фундаменталистскими исламскими учениями на них были наложены строгие антисемитские ограничения. Евреям запрещалось ходить в ярких одеждах, иметь при себе оружие и использовать седла. Их заставляли чистить канализационные трубы в Сане, столице Йемена. Арабские школьники регулярно бросали в евреев камнями, а когда лидеры еврейской общины попытались найти защиту от таких действий, мусульманские религиозные лидеры решительно заявили, что это — санкционированный религией обычай, который никак не может быть запрещен. Йемен был столь отсталой страной, что лишь немногие из его жителей-арабов когда-либо видели электрические приборы или станки. Когда в Йемен стали прибывать самолеты, чтобы переправить евреев в Израиль, им вспомнились слова Торы: «Вас же Я носил на орлиных крыльях и принес вас к Себе» (Шмот, 19:4). Это спасение йеменской общины выглядело столь чудесным, что получило название операции «Волшебный ковер».

И сегодня, когда обсуждается положение палестинских беженцев, никто не вспоминает о куда более многочисленной группе беженцев еврейских, вынужденных покинуть арабские страны. Мало того, лишь немногие считают их беженцами, потому что, в отличие от арабского мира, Израиль предпринял если и не всегда успешные, то, во всяком случае, огромные усилия, чтобы покончить с их статусом беженцев и сделать этих евреев полноправными гражданами страны.

Возвращение евреев в Израиль из всех стран их рассеяния на иврите называется кибуц галуйот — «собирание изгнанников».

Кнесет (израильский парламент) насчитывает 120 членов. Это орган, в котором представлены как глава государства, так и члены кабинета министров. Ни один из членов израильского парламента не избирается путем всеобщего голосования от какого-либо территориального округа. Во время выборов в Израиле избиратели голосуют за партии. Если партия получает 20 процентов голосов избирателей, она располагает и одной пятой мест в Кнесете. Партия, а не избиратели, и определяет, кто именно будет представлять ее в Кнесете. Подобная система приводит к тому, что члены Кнесета почти никогда не голосуют вопреки инструкциям, полученным от своих партий.

Израильская избирательная система содействует образованию в этой стране значительно большего числа партий по сравнению с США, поскольку для того, чтобы получить место в Кнесете, достаточно завоевать всего полтора процента голосов избирателей во время всеобщих выборов.

В Кнесете временами было представлено до двадцати партий. В течение первых 29 лет существования Израиля наиболее значительной партией была Партия труда. Но даже в свою наилучшую пору Партии труда ни разу не удавалось образовать парламентское большинство (для чего требовалось получить в Кнесете 61 место); она всегда правила в составе коалиционных правительств. Лидеры, которые в первые годы существования Израиля символизировали эту страну в глазах внешнего мира, — премьер-министр Давид Бен-Гурион, премьер-министр Голда Меир, генерал Моше Даян и министр иностранных дел Абба Эвен, — принадлежали к Партии труда.

В вопросах экономики Партия труда придерживалась социалистической ориентации, однако всегда допускала существование частной собственности в сфере предпринимательства. Внешняя политика этой партии была неизменно нацелена на укрепление связей Израиля с Западом, а не с коммунистическим блоком.

Атеистическая по своим идейным основам, Партия труда тем не менее всегда стремилась привлечь к сотрудничеству с собой в составе коалиционных правительств религиозные партии. Что касается самого важного вопроса современной политической жизни Израиля — будущего Иудеи и Самарии, сектора Газа, — то большинство членов Партии труда отстаивают принцип «территории в обмен на мир», под которым подразумевают возвращение значительной части занятых в 1967 г. земель арабам в рамках плана мирного урегулирования спорных вопросов и сохранение за Израилем лишь Иерусалима и тех районов, которые, по их мнению, необходимы для обеспечения безопасности страны.

Господство Партии труда в политической жизни Израиля закончилось в 1977 г., когда к власти пришли Менахем Бегин и возглавляемый им блок Ликуд. Хотя номинально Ликуд считалась прокапиталистической партией, ее экономическая политика мало чем отличалась от политики Партии труда. Долгое время Ликуд отстаивает сохранение в составе Израиля Иудеи и Самарии; таким образом, во внешней политике эта партия придерживается более правых по сравнению с Партией труда позиций.

Приход Ликуда к власти в 1977 г., однако, лишь частично обусловлен его отношением к проблеме Иудеи и Самарии. Победой на выборах партия обязана прежде всего тому, что сумела привлечь на свою сторону многих избирателей-сефардов (евреев из арабского мира), которые составляют больше половины израильского электората. Сефарды давно и не без оснований считали Партию труда партией ашкеназов (европейских евреев), где сефардов едва ли допустят к руководящим постам. Многие сефарды убеждены и в том, что израильтяне, поддерживающие Партию труда, как раз те самые люди, которые смотрят на них свысока, как на низший класс или «отсталую» группу, и вообще не проявляют особого уважения к их традиционной еврейской ценностной ориентации.

Бегин, сентиментально настроенный еврей восточноевропейского происхождения, импонировал сефардам своим пониманием всех евреев как единой еврейской общины, где и сефарды и ашкеназы представляют собой две равные ветви одной семьи. Бегин также подчеркивал, что он, как и сефарды, отстранен от власти, находящейся в руках Партии труда. Со временем Бегин стал для многих сефардов героической фигурой. Я помню, как я ехал в такси по Иерусалиму мимо резиденции премьер-министра. «Видишь это здание? — спросил водитель сына, который сидел на заднем сиденье у нас за спиной. — Там живет царь! Царь Израиля».

Приход Бегина к власти в 1977 г. был также связан с Войной Судного дня, после окончания которой не прошло и четырех лет. Хотя Израиль сумел оправиться после внезапной и поначалу успешной для арабов атаки со стороны Египта и Сирии и в итоге выиграть войну, лидерам Партии труда так и не удалось вернуть свой авторитет, подорванный широко распространившимся мнением о том, что их попросту застигли врасплох. После этой войны многим израильтянам впервые пришла мысль о том, что страной может управлять не только Партия труда.

Кроме того, многих верующих избирателей привлекала правая ориентация Ликуда, более близкая их собственному традиционному мировоззрению. Благодаря этому Бегин без особого труда сумел привлечь в создаваемую им коалицию религиозные партии, хотя Ликуд пришел к власти, завоевав всего сорок три места, немногим более трети всех мест в Кнесете. Бегин даже предложил место в правительстве ультраортодоксальной несионистской партии Агудат-Исраэль.

С 1977 г. Ликуд не терял власти, хотя в течение нескольких лет делил ее с Рабочей партией, образуя вместе с ней «правительство национального единства», возглавлявшееся лидерами обеих партий поочередно — то Ицхаком Шамиром от Ликуда, то Шимоном Пересом от Партии труда, занимавшими пост премьер-министра каждый по два года.

Хотя во время выборов в Кнесет религиозные партии завоевывали, как правило, всего лишь от двенадцати до восемнадцати мест, тем не менее это давало им огромную власть; для формирования правительства, в котором было бы представлено большинство членов парламента, и Ликуд и Партия труда нуждались в их поддержке. На протяжении почти всей истории Израиля крупнейшей религиозной партией остается сионистская партия Мафдаль. Участие Мафдаля в любом коалиционном правительстве гарантирует, что израильские религиозные школы получат достаточно средств, а решение вопросов, связанных с заключением браков и разводами, останется в руках раввинов.