Читать онлайн «Пламя Яхве. Сексуальность в Библии». Страница 171

916

См. также данные в: Otwell, And Sarah Laughed, 67–112.

Meyers, Discovering Eve, 44–45.

John Sailhamer, The Pentateuch as Narrative: A Biblical-Theological Commentary (Grand Rapids: Zondervan, 1992), 51–59.

Roy Gane, God’s Faulty Heroes (Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1996), 50, находит в Числ 3:38 и 18:7 указание на то, что «священники играли еще и роль стражей при святилище». По его мнению, это как минимум отчасти объясняет, почему священниками Бог заповедал быть только мужчинам.

Обзор этих и других гипотез см. в: Mary Hayter, The New Eve in Christ: The Use and Abuse of the Bible in the Debate about Women in the Church (Grand Rapids: Eerdmans, 1987), 60–79. Среди прочих версий есть и та, что поскольку социальный статус женщин в Израиле был ниже статуса мужчин, им недоставало влияния и престижа для священнического служения. Marsman, Women in Ugarit and Israel, passim, однако, показывает, что социальный статус израильских женщин был никак не ниже, чем в соседнем Угарите и других ближневосточных обществах, где существовало женское жречество. У Марсман есть своя гипотеза, основанная на реконструкции истории Израиля с «профессионализацией священства в монархический период»: «Не исключено, что поначалу женщины могли становиться священниками, но во времена монархии эта возможность исчезла» (с. 537). Однако тогда получается, что уставы, ограничивающие священство мужчинами, возникли позже, чем описано в канонической форме текста, и последний не отражает реального хода истории. Такой диахронической реконструкции мы избегаем в нашем каноническом подходе к библейской теологии сексуальности.

Phyllis Bird, “The Place of Women in the Israelite Cultus,” in Ancient Israelite Religion: Essays in Honor of Frank Moore Cross (ed. Patrick D.Miller Jr., Paul D.Hanson, S.Dean McBride; Philadelphia: Fortress, 1987), 406. Исключение составляли бы женщины без семей: вдовы, девы или женщины, отделенные от семьи через обет (с. 407). Здесь не упомянуто еще одно исключение: женщины верхних слоев общества, которые поручали домашние хлопоты слугам и не были связаны подобными ограничениями.

Otwell, And Sarah Laughed, 155.

Как мы упомянули в главе 3, Marsman, Women in Ugarit and Israel, 544–545, показывает, что хотя в Египте и Месопотамии многие женщины были жрицами в третьем тысячелетии и первой половине второго тысячелетия до н. э., к середине второго тысячелетия жриц стало значительно меньше, и в период, соответствующий данному периоду израильской истории, священнодействовали лишь высокородные женщины. «У этих женщин были своего рода брачные отношения с основным божеством. Они были женами бога, независимо от того, понималась ли эта функция в сексуальном плане (т. е. совершался ли плотски или символически «священный брак»)» (с. 545).

Jacques B.Doukhan, “Women Priests in Israel: A Case for Their Absence,” in Women in Ministry: Biblical and Historical Perspectives (ed. Nancy Vyhmeister; Berrien Springs, Mich.: Andrews University Press, 1998), 30–33.

Духан выдвигает еще одну версию, помимо полемики с культами плодородия: возможно, дело было в «еврейском отношении к женщинам – еще со времен Евы они связывались с дарением жизни (ссылка на Быт 3: 20. – Р. Д.). А поскольку женщина символизирует жизнь, она не должна участвовать в жертвоприношениях, несущих смерть… В силу своей физиологической природы как дарительницы жизни женщина не может совершать культовый акт отнятия жизни, которого требует обряд жертвоприношения» (ibid., 33–34). С точки зрения Духана, именно таков основной мотив запрета женского священства. Священники прообразно указывали на Мессию, подлинного Священника, а женщины на эту роль не подходили – не в силу своих изъянов, а в силу положительных качеств, «знака жизни и обетования», несовместимого с закланием животных (с. 38). Духан отмечает ситуации в Эдемском саду и искупленной общине (Откр 1:6; 5:10), где священниками являются и мужчины, и женщины. «Эти контексты свободны от угрозы древних ближневосточных культов и от обрядовых закланий» (с. 39).

Гипотеза Духана очень интересна, но у нее есть ахиллесова пята: ветхозаветное законодательство не запрещает женщинам совершать жертвоприношения. Духан ссылается на то, что в ВЗ нет случая, когда женщина приносила бы в жертву животное, но это – аргумент от молчания (ср. также возможное исключение в 1 Цар 1:25). Кроме того, Бог поручил священническую роль Адаму и Еве не только до грехопадения (Быт 3:21), но и после грехопадения (Быт 3:21), причем контекст не свободен от идеи жертвоприношений (подробнее см. главу 2).

Otwell, And Sarah Laughed, 178. Берд ссылается на многочисленные исследования первой половины ХХ века, которые утверждали (вопреки тезису Велльгаузена о бесправии женщин в религии древнего Израиля), что «если не в политической, то в религиозной сфере женщины были полными и равными членами общества, – закрыто для них было лишь священство, но оно было закрыто и для большинства мужчин». Берд констатирует: «В середине ХХ века эгалитарная интерпретация была нормой!» Потом уже феминистские критики стали изобличать «андроцентрический характер формально нейтральных или инклюзивных формулировок» (Bird, “Women in the Ancient Mediterranean World,” 42–43). Однако вопреки феминистской озабоченности андроцентрическим ракурсом библейских авторов Кэрол Мейерс утверждает: «В конце ХХ века ученым удалось установить, что во многих отношениях женщины были не более обделены в плане участия в общинной религиозной деятельности, чем мужчины-несвященники» [C.Meyers, “From Household to House of Yahweh: Women’s Religious Culture in Ancient Israel,” in Congress Volume: Basel, 2001 (ed. Andre Lemaire; VTSup 92; Leiden: E.J.Brill, 2002), 279].

Emmerson, “Women in Ancient Israel,” 378, отмечает, сколь часто толкователи говорят, что в Израиле лишь мужчины были обязаны посещать праздники. Она проницательно комментирует: «Разница в обязательстве необязательно означает неравенство. В данном случае разница, видимо, связана с практическими соображениями – женщинам надо рожать детей и заботиться о детях».

Вопреки Bird, “The Place of Women,” 408: «Закалывать и приносить в жертву животных в ходе религиозного акта имели право лишь мужчины». И вопреки Doukhan, “Women Priests in Israel,” 33–34. Возможный пример того как женщина закалывает животное и приносит жертву см. в 1 Цар 1:25 (случай с Анной).

Числ 5:6: «Если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека…» Crüsemann, The Torah, 251–252, комментирует: «Текст объясняет, как поступать в случае нанесения ущерба. А именно полагалась реституция плюс пятая часть в качестве наказания, – помимо барана, которого приносили для искупления (стих 8). Несомненно, что женщины, в случае аналогичных прегрешений, также были обязаны принести жертву. Это значит, что женщин могли включать в широкий спектр священнических текстов, касающихся жертвоприношений и упоминающих лишь о жертвоприношении мужчин. Числ 5:6, 8 доказывает, что, согласно священническому богословию жертвоприношений, женщины могли приносить жертвы».

Как именно они «служили», неясно, но Чайлдс отмечает, что слово ṣābā обозначает организованное служение, в частности служение профессиональных левитов (B.Childs, The Book of Exodus, 636). Ср. использование этого термина в связи с левитским служением (например, Числ 4:23, 30, 35, 39, 43; 8:24–25). См. также Bird, “The Place of Women in the Israelite Cultus,” 406, 419; Janet S.Everhart, “Serving Women and Their Mirrors: A Feminist Reading of Exodus 38:8b,” CBQ 66 (2004): 44–54. Согласно одной гипотезе, Исх 38:8 – «то, что осталось от более раннего рассказа», а женщины были вынуждены отказаться от зеркал, поскольку ранее «блудили» «с некоторыми священниками» [E.L.Greenstein, «Recovering “the Women Who Served at the Entrance,”» in Studies in Historical Geography and Biblical Historiography: Presented to Zechariah Kallai (ed. Gershon Galil&Moshe Weinfeld; VTSup 81; Boston: E.J.Brill, 2000), 165–173, цитата на сс. 168, 173]. Однако эта гипотеза не основана на анализе текста в его окончательном виде.

О Мариам см. выше. Ср. упоминания о певицах (Ездр 2:65; Неем 7:67), пророчицах Деворе (Суд 4:4) и Олдаме (2 Пар 31:22; 4 Цар 22:14), а также жене Исайи (Ис 8:3). Обо всех них мы поговорим в следующих главах книги.

Ср. аналогичную ситуацию в Втор 29:17–19 (СП 29:18–20), где женщины упомянуты в стихе 17 (СП 18), но в стихах 18–19 (СП 19–20) следуют лишь мужские грамматические формы.

«Обычаи, де-факто дискриминировавшие женщин, существовали: невозможность стать священниками, заповеди о чистоте, расторжение «смешанных браков». Однако они не имеют в Ветхом Завете богословской базы» (Gerstenberger, Yahweh the Patriarch, 153). Герстенбергер продолжает (сс. 153–154): такую богословскую базу мы находим в Новом Завете (ссылка на очередность творения!) Однако последнее утверждение неверно (см. «Послесловие»).