Читать онлайн «Сатанизм для интеллигенции». Страница 138

На рубеже IV-V веков св. папа Анастасий I (его понтификат – 399-401 гг.) предупреждает против увлечения Оригеном: «Писания Оригена подобно туману проникают в неискушенные умы, желая разрушить веру апостолов, укрепленную обычаями предков, повредив ее изломами уклонений»1342.

Тогда же Александрийский патриарх Феофил пишет: «Ориген – это чудный цветник, в котором рядом с сорными травами растут прекрасные розы; я срываю только последние»1343. По мнению Феофила, в учении Оригена именно представление о конечных судьбах душ несовместимо с евангельской проповедью воскресения (Посл. 92, 2 и у Иеронима Посл. 124, 10). В целом же «взгляды Оригена – это новшество, происходящее от незнания, либо от гордыни и питающее суеверия»1344. И вновь он повторяет уже знакомый нам аргумент: если бы источник зла был в теле – зачем Христос воплотился вместо того, чтобы избавить нас от тел? (Пасхальное письмо 402 г., 10; цитировано в 98-м послании Иеронима).

На рубеже IV-V веков ученик Оригена Руфин († 410 г.) при защите своего учителя не следует традиционному правилу богословского диспута. Он не пытается доказать древность оспариваемого положения. Логика богословских дискуссий предписывает любой тезис обосновывать через обнаружение его в мыслях авторитетных Отцов древности и через это показывать, что данное суждение является собственно церковным учением. Но Руфин, коснувшись веры Оригена в переселение душ, не приводит свидетельств церковной традиции в пользу оригеновской позиции. Аргумент Руфина другой: он пишет, что критики Оригена неправильно его поняли и приписали самому Оригену взгляды, которые Ориген излагает от лица других. Поскольку тексты Оригена риторичны, в них есть постоянный диалог разных позиций (как христианских, так и внехристианских), сталкиваемых друг с другом. И вот, оказывается, доктрина, оспариваемая Оригеном, была приписана ему1345. Аргумент Руфина слаб. Ориген действительно признавал реинкарнацию. Но тем не менее защита его Руфином дает нам очень важное свидетельство: во времена Руфина, то есть за полтора века до V Вселенского Собора, в церковной традиции невозможно было обнаружить свидетельств в пользу реинкарнации.

Как о чем-то общепринятом пишет Августин об отвержении церковным сознанием реинкарнационной утопии Оригена – «Ориген полагал, что даже сам диавол и его ангелы после более продолжительных и тяжких наказаний сообразно заслуженному будут освобождены от этих мук и присоединены к святым ангелам. Частию за это, частию за что-то другое, в особенности за мнение о беспрестанно чередующихся блаженствах и злополучиях и бесконечно повторяющихся через определенные промежутки веков переходах и возвратах от блаженства к злополучиям и наоборот, Ориген был отвергнут церковью не незаслуженно» (О граде Божием. XXI, 17).

Преп. Викентий Лиринский († до 450 г.) не узнавал учения Церкви в философии Оригена: «Таким вот образом столь выдающийся Ориген, безрассудно злоупотребив благодатью Божией, чрезмерно понадеявшись на свой талант и посчитав себя самодостаточным, пренебрегая древней простотой христианской религии и думая, что он проницательнее всех, отвергнув церковную традицию и мудрость древних и объяснив по-новому некоторые места из Священного Писания,.. имел грех незаметно и постепенно увести преданную ему Церковь от старой веры к новому ложному учению»1346.

Вообще же «на протяжении V века о каких-либо дискуссиях, связанных с учением Оригена, почти не слышно. Только эпизод с неким Феодором Эгейским, о котором повествует в своей „Церковной истории“ Захарий Ритор (ок. 440 г.), и утерянное сочинение Антипатра Бострийского „Опровержение Апологии Евсевия Кесарийского в защиту Оригена“, датируемое примерно 440 г., свидетельствуют о том, что они не закончились, а лишь исчезли с поверхности церковной жизни, подспудно тлея в глубине ее. С новой силой эти споры вспыхнули лишь в первой половине VI века»1347.

Причем возникновение оригенистских споров в начале VI столетия вызывается не внутренним ходом церковной мысли, а влиянием на нее извне. Возбудитель этих споров сириец Стефан бар Судаили свои идеи получил не из церковных источников, а от «еретика псевдогностического толка Иоанна Египтянина»1348. Как и следовало ожидать, гностицизм рождается от гностицизма, а не от христианства.

Была ли при этом хоть какая-то зримая цепочка от египетских гностиков III века к Иоанну Египтянину VI столетия – неизвестно. Как мы помним, гностицизм не нуждается в зримой исторической преемственности. Духовные болезни могут возобновляться. В каком бы веке человек ни заболел гордыней – он быстро придет к мысли о своем равенстве со Христом. Оригенисты VI в. называли себя «исохристами» – равными Христу. И отсюда как раз и видно, что их связь с Оригеном, у которого нет и тени такой мысли, была не необходимой. Стефан бар Судаили строит свою концепцию на типично оккультном тезисе: «всякое естество соприродно Божественной сущности»1349 , то есть на пантеизме. Но у Оригена неоднократно высказывается совершенно противоположная (и вполне христианская) мысль о том, что благодать даруется Богом для того, чтобы существа, которые по собственной сущности не являются святыми, делались святыми по причастию этой благодати1350.

Псевдо-оригенисты VI века полагали себя святыми по своей собственной природе, в то время как Ориген прямо писал, что «непорочность никому не принадлежит субстанциально, кроме Отца, и Сына, и Святого Духа, и святость во всякой твари есть случайное свойство» (О началах. 1, 5, 5).

Итак, оригенизм VI века, осужденный Константинопольским собором, берет свое начало не из предшествовавшей церковной традиции, и даже не из Оригена. Нецерковный по своему происхождению и настрою гностицизм сделал еще одну попытку подчинить себе Церковь. Та вероучительная система, с которой боролся Ориген при жизни, после его смерти попробовала использовать его имя в качестве «внешнего щита». Увы, логика борьбы потребовала от православной стороны разбить этот «щит».

Из приведенного выше материала следуют пять важных выводов:

Во-первых, за исключением ранней книги Оригена «О началах», ни в одном из исповеданий веры кафолической Церкви I-VI веков, ни у одного из учителей Церкви не было концепции реинкарнации.

Во-вторых, в святоотеческих текстах древности встречаются ясные возражения против идеи реинкарнации.

В-третьих, никогда эта полемика не дает оснований заключить, что речь идет о богословской дискуссии между самими христианами: вплоть до начала оригенистских дискуссий VI столетия упоминания о реинкарнации всегда встречаются в контексте полемики с язычниками и гностиками – что свидетельствует об отсутствии этой доктрины в собственно христианской среде.

В-четвертых, сама редкость этих возражений показывает, что эта тема не представляла пастырского интереса для церковной иерархии. Реинкарнация в их глазах выступает как курьезный миф, доживающий свой век за пределами церкви, но не как богословская школа (пусть даже и подозреваемая в ереси) в рамках самой Церкви.

В-пятых, из язычества, а не из самой Церкви приходит оккультная эсхатология в церковную жизнь VI века.

Теперь снова вспомним о том, что, с точки зрения теософов, “доктрина о перевоплощении была отменена лишь в 553 году по Р. Хр. на Втором Константинопольском Соборе”1351.

В этой фразе Е. Рерих все – ложь. Не было в христианстве “доктрины о перевоплощении” до VI века. А на Втором Константинопольском Соборе (Пятом Вселенском) эта доктрина не только не была “отменена”, но она даже не обсуждалась и не осуждалась. Не обсуждался на Соборе и вопрос об Оригене. В послесоборных посланиях, которыми участники Собора извещают отсутствовавших епископов о происшедшем, нет никаких упоминаний об осуждении Оригена, оригенизма и теории переселения душ1352.

Имя Оригена упоминалось только однажды (на восьмом, последнем, заседании), где он стоит в ряду остальных древних еретиков (“Арий, Евномий, Аполлинарий, Несторий, Евтихий и Ориген”1353 ). Ни один из тех богословов, которые помянуты рядом с Оригеном, не был сторонником кармических идей. Жившие столетием или двумя позднее Оригена, они ошибались уже не в богословской “арифметике”, но в “высшей математике” богословия (в учении о Троице).

При этом Собор не ставит в вину Оригену проповедь “доктрины о перевоплощении”. Более того – Собор вообще ни слова не сказал о том, в чем именно заключаются ошибки Оригена.

Наконец, контекст, в котором упоминается имя Оригена, означает, что V Собор анафематствует его не от своего имени, но лишь присоединяется к более раннему осуждению Оригена: “Если кто не анафематствует Ария,.. и Оригена, с нечестивыми их сочинениями, и всех прочих еретиков, которые были осуждены и анафематствованы святою кафолическою и апостольскою Церковью и святыми четырьмя помянутыми соборами, и тех, которые мудрствовали или мудрствуют подобно вышесказанным еретикам, и пребыли в своем нечестии до смерти, тот да будет анафема”.