Читать онлайн «Экономический кризис: кто виноват и что делать». Страница 81

А это общее достаточно притягательно даже для ученых, в том числе и занимающихся системами управления.

Зачем мы обращаемся к вере, да еще в контексте фундаментальных знаний теории управления?

Во-первых, вера — это определенная предрасположенность нашего мышления, сознания к умозаключениям. Это определенная ценностная логика, которая более эффективна, нежели формально-логическая и даже диалектическая. Есть так называемые точки бифуркации — точки неустойчивого равновесия, из которой может быть различное направление развития сложнейших явлений. Так если в такой точке малая сила сместит равновесие воздушных масс в одну сторону — ураган пойдет в направлении пустыни. В другую — ураган пойдет в сторону города. Он в этом случае принесет немалые разрушения. И силы, прилагаемые в точке бифуркации, — минимальны по отношению к приносимым разрушениям. А эффект максимален.

Если в физическом мире точки бифуркации не частые явления, то в психической активности — они закономерны и часты. Любой шахматист знает, что в момент перебора различных вариантов шахматной комбинации вдруг наступает момент, когда принимается то или иное решение. Это решение как будто кто-то подталкивает в том или ином направлении. Такие же драйверы мышления существуют у ученых. И вера в Бога помогает направлять мышление в нужное, божественное русло. Но более — именно в точках бифуркации. Вера в бога не может создать само мышление, привнести знание из книги в верующего человека. Поэтому страстно верующие лица далеко не всегда выдающиеся ученые. Бог не заменяет необходимость самостоятельной добычи знаний. Но практически все выдающиеся ученые (Лауреаты Нобелевских премий, всемирно известные умы) верили в Бога. Другое дело, что это они не афишировали. И часто об этом окружающие узнавали перед их смертью, через чтение их дневников уже после смерти или во время жизни это узнавали немногие, с кем сложились глубокие душевные привязанности. В такую религию, в такие душевные переживания общественникам войти архисложно. Напряжение мысли таких ученых как бы чуть-чуть, но подталкивалось в сторону истины верой. Те же ученые, которые не верили в бога, имели свою собственную веру, которая помогала им в творчестве. Вне веры сложно рассчитывать на успех любому человеческому сознанию, любым системам умозаключения. Даже шахматист делает тот или иной ход в точках бифуркации в зависимости от сформировавшейся веры в преимущество той или иной позиции, когда нет очевидного хода, ведущего алгоритмически к выигрышу. Но чтобы такая вера появилась нужны годы труда, участия в шахматных турнирах.

Во-вторых, вера в Бога выносит цель жизнедеятельности за рамки существующего мира, земных моделей, схем. Это цель, которая находится за рамками материального. А это великая сила преобразования, устойчивого существования любой сверх сложных систем. Цель деятельности влияет на структуру, способы существования сверх сложных систем (к ним относится и человеческое общество). Это элементарные понятия современной системологии. Но если это так, то религиозное сознание должно порождать устойчивые социальные структуры. Это в том случае, если оно верно, ведет к истине и взято на вооружение элитой, лицами, которые управляют этой общностью, в том числе и государством. Нет ни одного успешного государственного образования, тем более империи, без поддержки со стороны религии. Чингиз Хан, завоевавший пол мира, это тонко понимал. И всегда брал к себе в подмогу религию народов, которые он покорял.

Но самый наглядный пример — Византийская империя. Христианская религия здесь стала государственной. И империя просуществовала 800 лет — больше любой другой империи мира. Но это в том случае, если религия верна. Если религия начинает отходить от истины, она уже помогает меньше.

Единая вера — мощнейшее средство организационного сплочения людей, единства их действий, выживания в непростых условиях современного мира.

История убедительно свидетельствует, что вера — это источник долговечности, прочности, эффективности социальных структур.

И здесь хотелось бы присоединиться к уже высказанным мыслям.

Все религии сходятся в одном — они сходятся в одной вершине — демиурге. Демиург создал все, он создал нас, мироустройство. Познавая мир, в том числе и научными методами, мы познаем его и тем самым приближаемся к Богу. Отсюда основой основ религии должны являться знания о мироустройстве.

Краеугольный камень истинной религии — знание верное, а не толкование людьми событий минувших.

Если взять любую религию — в каждой есть различные толкования мира и прошедшей истории. Но ведь истина одна. Пока не будет очевидных доказательств, что одно из толкований истинно, мы имеем все основания искать истину сами. И наука — одно из направлений движения к истине. И если мы хотим познать как устроен созданный мир, то мы хотим познать Истину. А это и есть Бог.

Это достаточно понятное начало, которое есть в каждой религии и через которое развивается светская наука, светское образование.

И общей точкой для религиозных убеждений, переживаний и светской науки является вера, интуиция, понимание того когда у нас верная интуиция срабатывает и приводит к истине. Здесь есть путь единый для религий и научных изысканий. На этом пути важны духовные, душевные искания, которые дают возможность правильно почувствовать истину. Это нечто близкое к самовнушению, аутотренингу, молитве, к обращению к всевышнему с просьбами и т. д. И что важно. Можно найти рассказы, откровения множество людей, которые пережили такую духовную подмогу во время своих душевных, научных исканий. А сколько людей считает, что пишет то, на что их наводит провидение! Это признают если не все, то большинство великих ученых. Или просто молчат об этом, считая что их не смогут правильно понять. Но то, что признает большинство, уже достаточно для строительства социально-духовной культуры, которая бы могла объединить и все концессии. Хотя, возможно, представители не всех концессий захотят таких общих размышлений. Ничего страшного. Есть отдельные люди. Это движение к Мировому Разуму может каждый делать сам, без помощи работников культа. Но сам факт признания Бога объединяет людей. Так почему это не может быть взято теми, кто считает себя народом — богоносцем за ядро своей, пусть глубоко личной, не раскрываемой никому, но все же ВЕРЕ.

Без правильной веры нам просто нельзя. Это вера в страну, в семью, в своих предков, в будущее и др. Без веры в истину все развалится со временем основательно.

«Знание в основание светлого храма новой веры — и пусть сей храм не даст вам разрушиться, как разрушились души тех, кто отринул Истину, а заблуждению поклонился».

Понимание окружающего мира, его устройства, сути человеческих отношений дает человеку радость, уменьшает психические нагрузки, которые возникают и из непонимания. Есть информационная теория эмоций К. Симонова, которая связывает степень психического напряжения личности со степенью понимания ею возникающих ситуаций и путей выхода из них. Истина снимает излишнее психическое напряжение. Истина — синоним демиурга. Истина — дает психическое, душевное спокойствие. Истина — это и цель развития науки, человечества.

И что важно… Лица, которые искренне, от всего сердца ищут истину получают поддержку в виде самых различных подсказок. Впрочем об этом лучше всего говорят эти люди.

Приведем выдержки из книг А. Пуанкаре «Ценность науки» и «Математическое творчество». «Чистая логика всегда привела бы нас только к тавтологии; она не могла бы создать ничего нового; сама по себе она не может дать начало никакой науке. Для того, чтобы создать арифметику, как для того, чтобы создать геометрию… нужно нечто другое, чем чистая логика. Для обозначения этого другого у нас нет иного слова, кроме слова интуиция» [5, стр. 17].

«Таким образом, логика и интуиция имеют каждая свою необходимую роль. Обе они неизбежны. Логика, которая одна может дать достоверность, есть орудие доказательства; интуиция есть орудие изобретения» [5, стр. 21–22].

«Математическое доказательство не есть простое сцепление силлогизмов: это силлогизмы, расположенные в известном порядке; и порядок, в котором расположены эти элементы, имеет гораздо больше значения, чем сами элементы. Если у меня есть чувство, интуиция, так сказать, этого порядка, вследствие чего я сразу могу обнять всю совокупность рассуждений, мне уже нечего бояться забыть какой-то элемент; каждый из них сам собою займет свое место, для него предназначенное, без всякого усилия со стороны моей памяти» [6, стр. 7]. «Творить — это значит различать, это значит выбирать» [6, стр. 9].

«Бесплодные комбинации даже не приходят на ум изобретателю. В пределах его сознания появляются комбинации только действительно полезные и наряду с этим несколько других, которые он отбросит впоследствии, но которые носят до некоторой степени характер полезных комбинаций» [6, стр. 10].