Читать онлайн «Стратегии выдающихся личностей». Страница 39

Позитивная психологическая установка присутствует у выдающейся личности всегда, оставаясь почти неизменной при смене психологических состояний. Даже в те нередкие минуты, когда наши уважаемые знаменитости попадают в воздушные ямы меланхолии и малодушия, испытывают мрачное удушье депрессии, они не теряют глубоко упрятанной внутренней уверенности в собственной гениальности. В значительной степени можно даже говорить, что именно психологическая установка оказывается той палочкой-выручалочкой, что вытаскивает их из надвигающейся бездны забвения. Психологическая установка как бы пробуждает от болезни, встряхивает, напоминая о том, как в детстве мама однажды сказала: «Ты просто гений! Однажды ты возьмешь под уздцы весь мир!» Те из великих людей, кто пережил кризисы отчаяния и победил, знали: сдаваться всегда слишком рано! Практическая сила позитивной психологической установки в том, что индивидуум отказывается от создания негативных внутренних образов и негативных внутренних монологов типа: «Господи! Зачем я сморозил эту глупость! Зачем я сделал этот идиотский жест!» Внутренний голос победителя всегда «работает» на него, подчинен и подконтролен ему, не допуская промашек.

Отношение к развитию собственной личности начинается с самоидентификации и самооценки, при этом отношение к себе в большей степени, чем остальные характеристики победителей, зависит от родителей, воспитателей и вообще первого социума. Среда обитания от момента самоидентификации до становления характера становится наиболее весомым фактором, часто лишь частично зависящим от самих актеров большой сцены Жизни. Мы не раз обращали внимание на то, что у всех успешных людей был хотя бы один человек в их ближайшем окружении раннего периода, который своим ободрением сумел сделать прививку от власти авторитетов. Безудержная, слепая любовь матери в течение продолжительного времени или единственная фраза дальнего родственника – неважно. Но действие ободряющего раздражителя подобно глотку эликсира жизни. Просыпается дремлющее сознание, начинается путь пробуждения личности посредством внушений и актов воли. Любовь и авансирование признания дают импульс развитию и запас инерции для неординарных поступков. Готовность маленького человека увидеть в себе будущего великого героя рождается в глубинах человеческого естества посредством длительного периода поощрения со стороны кого-то или еще более длительного периода самоутверждения под влиянием книг или под воздействием наблюдаемого в реальной жизни окрыляющего образа. А еще это чувство воспитывается пренебрежением к массе, представляющей явление серой обыденности. Родительское слово, высказанное ненароком или в виде часто повторяемого утверждения, очень много значит в формировании психологической установки детей. Классикой родительского влияния вполне может считаться адресованная своим трем сыновьям идиома отца-Нобеля: «Люди – это всего лишь стая обезьян‚ которые вцепились в земной шар и поэтому не падают».

Семейные и родовые традиции бесконечно важны для создания сильных психологических установок. В предыдущих книгах уже упоминалось о позитивном влиянии выработанного поколениями исключительно поощрительного подхода в воспитании ребенка в семье. К примеру, еврейские традиции, оказавшие влияние на заметную часть гениальных людей, ориентированы на формирование личностной самодостаточности, непреклонной готовности принимать сложные жизненные решения самостоятельно, без ориентира на свое окружение. В них воспитание построено как поощрительный процесс, что весьма плодотворно отражается на качествах формируемой личности. Несмотря на прививаемое уважение к роду, к традиции, или, вернее, наряду с ним, вырабатывается исключительное отношение к себе. Именно такое качество было определяющим в еврейских семьях, из которых вышли Зигмунд Фрейд, Эрих Фромм, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн, Марк Шагал, Иосиф Бродский и многие другие. Правда, с оговоркой, что веру в себя не обязательно дают отец и мать вместе (мы помним о проблемах в отношениях Шагала с отцом, о скрытом конфликте с родителями Эйнштейна и фромма и т. д.). Иногда появляется заретушированное лицо кого-то из родственников, поведение которого отличается от общепринятого в социуме. Но так или иначе, прослеживается общая линия традиции. Потому веру в себя следует понимать как равную иммунитету способность отстаивать свои жизненно важные интересы. Впрочем, говоря о евреях, мы, конечно, не можем упустить из виду и такой фактор, как историческое едва ли не повсеместное притеснение евреев. Это обусловило склонность к постоянной подсознательной настороженности и настроенности на борьбу на архетипическом, возможно генетическом, уровне.

Не менее существенным и в зарождении установок являются традиции рода. Скажем, в отношении Артура Конан Дойля не стоит сомневаться, что бесконечные «толкования о великих предках», манерах истинного рыцаря и семейной геральдике стали первым, весьма ощутимым промыванием детских мозгов. И основательным шагом в формировании установки на рыцарское, то есть некое образцовое, обрамленное незыблемыми принципами, поведение. Под флагом соответствия древним ценностям рода, почтения родовых традиций была выработана достаточно сильная психологическая установка, позволяющая не только преодолевать трудности, но и демонстрировать завидные терпение, работоспособность, настойчивость. Отсюда же, от героев Вальтера Скотта, которых Конан Дойль боготворил с детства, берут начало жажда совершенствования и стремление к геройству. И в то же время, этот же рыцарский кодекс воспрещал слепое поклонение чему-либо, стимулировал вести себя соответственно выбранной роли героя. Тому, кто шаг за шагом пройдет с Конан Дойлем детские годы постижения рыцарских принципов, станет понятно, отчего молодой врач, недовольный своей клиентурой, взялся сочинять сложнейшие по замыслу хитросплетения из жизни сыщика. «Ему был привит незыблемый и неумолимый кодекс древнего рыцарства», – абсолютно убежден сын знаменитого писателя Адриан. Эта могучая платформа, усиленная любовью матери, в конце концов стала основой той жизненной установки, которая дала практикующему врачу уверенность, что ему под силу то, что умеют делать и другие. Тронутый проникновенными образами Эдгара По, Конан Дойль решительно двинулся по тропе писательских достижений, ибо был абсолютно уверен в своей способности превзойти мастера душещипательных историй. Образ непредсказуемо притягательного и мистически проницательного Шерлока Холмса возник благодаря установке автора на успешное сражение.

Похожая схема формирования арсенала могучих установок сработала и в жизни Николая Рериха. Многие исследователи говорят о значительной роли масонства, благодаря системе неизменных фундаментальных правил которого у Рериха выработалась готовность ориентироваться на собственные решения, пренебрегая мнениями авторитетов. В список свергнутых авторитетов попал даже отец, который настаивал на юридическом будущем сына. Покорившись родителю на время учебы (юный Рерих ухитрялся и учиться на юриста, и одновременно серьезно заниматься живописью, совмещая эти занятия с развитием замыслов археолога), он пренебрег волей отца в главном – в выборе жизненного пути. Нет сомнения, что это прямое следствие воздействия психологической установки на личные достижения, самостоятельные решения, ориентир на силу индивидуума, не оглядывающегося на общественное мнение.

«Отец индийской нации» Махатма Ганди может служить классическим примером позитивного влияния психологической установки искусственно созданного сообщества. Сила касты во внушении незыблемых правил своим представителям сопоставима с властью религиозных магов и древних шаманов. Видимые ограничения для представителей касты касаются преимущественно области нравственности, в остальном стремление индивидуума к самовыражению поощряется, его свобода не закрывается на замок, ключ от которого находится в кармане у мнимого или навязанного лидера.

Во всех приведенных выше примерах традиция играет роль некой монументальной надстройки, величественно возвышающейся над сознанием и несущей тайный шифр могущества. Каждая личность развивается под психологический аккомпанемент доминирующей идеологии, расширяя могущество в виде эмоциональной раскованности, неизбежной самостоятельности и последовательно формируемой высокой самооценки. Традиции каст, религиозных сообществ и властных родовых символов требуют не столько послушания, сколько приятия в бессознательное определенных принципов и идей. Поэтому они дают все возможности с полным спокойствием презирать иные символы, власть правил, стереотипов и предлагаемых авторитетов.