Читать онлайн «Методологическое путешествие по океану бессознательного к таинственному острову сознания». Страница 87

Не менее значимо и твое обращение к Карлу Попперу. Для него принцип фальсификации является более достоверным, чем принцип верификации. Опровержение сильнее подтверждения. Минус сильнее плюса. В параллель можно поставить и теорию Фрейда, в которой бессознательное (т.е. минус – сознательное) значительно сильнее влияет на (плюс)-сознательное, чем наоборот. Я считаю блестящим достижением твою теорию последействия фигуры и фона, связанные с ней феномены интерференции и эмоциональных реакций. Но пока мне неуютно в том теоретическом мире, где "минусы" тверды, а "плюсы" проблематичны. Может быть, таково следствие установки на исключительно естественнонаучное понимание психологии? Гуманитарная установка больше ценит уютные и тяготеющие к абсолюту образцы устойчивого бытия. Эпопея, волшебная сказка, элегия и идиллия все-таки более значимы в культуре, чем пародия, анекдот, карикатура или "черный юмор". Ведь и психологии известны примеры устойчивого, как бы навсегда данного содержания психического мира личности!

Мне видится очень плодотворным твой смелый и широкий подход к "началу" сознания. Вместо гегелевского тумана (когда "нечто" возникает из "ничто") предлагается идея универсального механизма: только что пробудившиеся сознание строит организованную модель мира с установкой на детерминизм. Если первая гипотеза неверна, никакой потери не произошло. Если же догадка оказалась справедливой, то закреплено ценнейшее интеллектуальное завоевание. Великолепно! Но неужели все умственные достижения человечества (и твои в том числе), закрепленные в мировой науке, – это карикатура? Кстати, карикатура на что? На платоновские "идеи", пребывающие в блаженстве горнего инобытия? Это стилистика или идея вечного торжества "минуса" над "плюсом"?

Во всяком случае, самое название книги – "Методологическое путешествие по океану бессознательного к таинственному острову сознания" – несет в себе нечто свифтовское. Все-таки о каком острове идет речь? Где живут благородные гуингмы или далекие от совершенства иеху? Более пристальное внимание к ошибкам сознания и парадоксам познания – это публицистический прием или акцентирование на несовершенстве сознания? А ведь сознание все мы, видимо, ценим превыше всего.

Даже архитектоника книги несколько тревожна. Более половины книги – "парадоксы" и "ужастики". Затем уже несколько ошалелый читатель погружается в проблемы науки как таковой. Все предшествующие вопросы зависли над океаном методологии научного знания. И лишь последняя четверть содержит подход к тому, что возбудило читателя в начале. Едва ли наступит успокоение. Положительным здесь можно считать то, что серьезно задумавшийся читатель может обратиться к твоим прежним книгам и найдет много красивых решений того, что здесь дано лишь намеком.

А ты можешь на расчищенном от предрассудков фундаменте возводить здание научной психологии.

Я хотел обратиться в этом письме на "Вы", чтобы сказать автору книги в духе доброго старого времени: "Вы, муж ученейший и достойнейший". Но дружеская близость все же предполагает "ты".

Спасибо, что ты берешь на себя смелость в солидной книге обращаться к читателю после приведенной цитаты: "Вам понятно?" – И отвечать: "Мне нет".

Как друг, жму твою теплую руку, которая написала прекрасную книгу – и, верю, не последнюю.

Твой Миша Иванов, 25.04.03

Здравствуй, Витенька!

Сегодня завершил чтение твоей новой книги. Отправляю письмо, чтобы сразу высказаться о своих впечатлениях. А дальше делай с ним что захочешь.

Первое. Всегда знал, что проблема сознания – одна из труднейших в психологии. Немного находится авторов, готовых с естественнонаучной точки зрения броситься в омут этой проблемы, не рискуя при этом утонуть в нем. Другие точки зрения меня не интересуют, хотя бы потому, что сам воспитан в этой парадигме и стараюсь, насколько возможно, соответствовать ей в своих научных изысканиях. (Хотя, замечу в скобках, не всегда это удается.)

Настаивать же на приоритете этой парадигмы применительно к психологии совершенно необходимо, поскольку ставший сегодня модным постмодернизм порождает методологическую чехарду в психологических исследованиях. Она же, в свою очередь, ведет к размыванию естественнонаучных оснований психологии, и потому многие дипломированные психологи мало чем отличаются от различного рода прорицателей, экстрасенсов и иных "целителей". Ведь если мы принимаем "методологический плюрализм", то почему мы должны отказывать этим ребятам в справедливости их методологий, на основе которых они предлагают страждущим свои пути исцеления?

Неудачи же в разрешении многих психологических проблем, судя по всему, связаны с неразрешенностью главной проблемы в психологии – проблемы сознания.

Ты прав, когда говоришь о неоспоримости достижений психологии. Но все они касаются в большей мере эмпирических исследований, коих результатов накопилось несметное множество за время существования психологической науки. Отсутствие же единой психологической теории заставляет каждого исследователя выстраивать свою большую или маленькую теорию, втискивая в ее прокрустово ложе полученные эмпирические данные. Отсюда, что ни автор, то своя теория, своя система категорий и понятий, а это приводит к невозможности однозначного их толкования. И, судя по приводимым тобой аргументам, этой единой психологической теорией должна стать теория сознания. Ведь в конечном счете любое психологическое исследование направлено на выяснение причин поведения и его прогнозирование. Проводя аналогии с медициной, предлагаемый метод (способ) лечения и пути профилактики болезни всегда обусловлены причинами, ее вызвавшими, и ее механизмом, который принято называть этиопатогенезом. Только в этом случае появляется возможность эффективной борьбы с заболеванием. Можно возразить, что сознание – не единственный орган управления поведением. Что нередко наши поступки иррациональны, мотивированы неосознанно и т.д. и т.д. Однако эти возражения можно было бы принять при условии, что механизм сознания, его возможности и ограничения нам известны. Именно отсутствие научных представлений о механизме сознания и порождает многочисленные дополнительные гипотезы, а чаще спекуляции, в отношении механизмов регуляции поведения.

И еще одно соображение в связи с твоим терминологическим замечанием – "теоретическая психология". Твои книги – это пример того, как логическим путем можно подходить к решению и решать так называемые "вечные проблемы". Это особенно важно для современной отечественной психологии, в которой в силу конъюнктурных соображений (в основном экономического порядка) пышным цветом расцветают порой красивые, но редко плодоносящие практические достижения. Хочу быть правильно понятым. Я за развитие прикладной или, как ее называют, практической психологии. Но я не верю в устойчивость большого дома при отсутствии у него фундамента. Теоретическая психология – это фундамент всего большого психологического дома. И пренебрежение ею – залог того, что Психология так и останется на периферии Науки. Это в мифологии несчастная девушка, став возлюбленной Аполлона, по его просьбе перед властителями Олимпа стала богиней Психеей. Увы, в жизни нужно самому доказывать обоснованность своих притязаний.

Не знаю, какое впечатление произведут на читателя первые две главы твоей книги и какие вызовут при этом чувства, но у меня они ассоциировались с чувством, близким к отчаянию. Иногда я ловил себя на мысли, что, занимаясь своей любимой наукой, я обманывал себя, полагая, что, то, что сделал, сделал правильно. Я отдаю себе отчет в относительности субъективного знания; я понимаю, что все мы, в том числе и я, только движемся в направлении к Истине, и тем не менее... Мне кажется, что содержание этих глав для каждого непредубежденного исследователя должны стать мощной встряской, встряской, стимулирующей сомнение, поскольку именно оно является мощной побудительной силой исследователя.

Второе. Несмотря на то, что мы уже не раз обсуждали твои идеи относительно функций и механизма сознания, хочу поделиться некоторыми ассоциациями, возникшими сейчас при чтении материала, посвященного механизмам протосознания и сознания.

Итак, протосознание строит догадку о возможном поведении, принимая "решение о поведении в ситуациях, когда у него нет критериев для выбора одной из нескольких равновероятных альтернатив" (с. 301). Используя терминологию Ж. Пиаже, я бы сказал, что оно пытается восстановить равновесие между организмом и средой с помощью механизма аккомодации, суть которого – в приспособлении организма "к разнообразным требованиям, выдвигаемым перед индивидом объективным миром". Приспособление же состоит в обнаружении индивидом новых схем, адекватных новым требованиям. Само же обнаружение осуществляется путем проб и ошибок, т.е. путем случайного обнаружения одной из возможных альтернатив. Поиск этой новой адекватной новым требованиям среды схемы и есть попытка индивида "угадать правила игры, по которым с ним "играет" природа". Исходя из этого толкования механизма аккомодации, Пиаже утверждает, что "акты аккомодации распространяются на новые ("неопределенные", по твоему выражению), отличные от прежних особенности окружающей среды". Очевидно, что найденные индивидом новые схемы могут быть не полностью адекватными новым требованиям среды. Т.е. возможны ошибки, стимулирующие поиск максимально адекватных новых схем. Именно поэтому аккомодация и ассимиляция, по мнению Пиаже, неотделимы друг от друга, равно как неотделимы друг от друга механизмы протосознания и сознания.