Читать онлайн «Стратегия разума и успеха». Страница 40

«В Советском Союзе не может быть личности вне коллектива и поэтому не может быть обособленной личной судьбы и личного пути и счастья, противопоставленных судьбе и счастью коллектива». «Коллектив - это социальный организм».

Советская организация общества одновременно являлась и организацией в нем тех нравственных отношений, что отвечали основополагающей культурно-исторической традиции России - коллективизму. А.С.Макаренко, прекрасно знающий русскую историю, понимал это, как никто другой. Вспомним его утверждение: «Индивидуальную психологию считаю несуществующей». Да, он считал невозможной психологию индивида, взятую вне коллективных отношений, в которых и формируется и проявляется индивидуальность конкретной личности.

Диссертационная педагогика (в основном американского образца) стала брать верх над советской системой воспитания - личность превыше всего! Учительство в пору горбачевской перестройки вжало голову в плечи: да, конечно же, свобода личности на первом месте - остальное потом. Остальным был школьный коллектив, организованный так, как была организована Советская власть. Нет не все учителя смирились с «новым» веянием, но смирившихся оказалось больше: педагогическое наследие А.С.Макаренко было сдано в архив. Затем, что всем известно, сдана была в архив и Советская власть, до того оболганная, расстрелянная.

Для Макаренко формой (способом) жизни советского коллектива, его единства должна была стать дисциплина. Но не дисциплина повинности и слепого послушания, а дисциплина движения вперед, дисциплина борьбы и преодоления препятствий. Тех препятствий, что, по Макаренко, заключаются в нас - в людях (лень, себялюбие, корысть - все проявления частнособственнической психологии, оставшегося от старого общества). По вопросам воспитания сознательной дисциплины он произвел переворот в мировой педагогике. Коллективизм лег в основу советского патриотизма, победившего фашиствующий индивидуализм в годы Великой Отечественной войны.

Требование должно сопровождаться сознанием. Макаренко первым заговорил о теории марали по вопросу дисциплины. Дисциплина нужна для защиты коллектива, его интересов, для защиты каждого. Дисциплина нужна для того, чтобы личность чувствовала себя защищенной, чтобы гарантировано было ее здоровое гражданское самочувствие. Личность беззащитна, если коллектив не умеет защитить себя.

Другие макаренковские теоремы сознательной дисциплины таковы:

- Дисциплина в советском обществе защищает коллектив, а с ним и личность, потому, что она в этом обществе есть свобода, есть результат принятия решений не из-под палки (по воле хозяина), а по осознанной необходимости защиты от произвола, анархии, каприза ничем и никем не контролируемой личности, претендующей на исключительность своего «я». Дисциплина - это свобода. Как ни парадоксально, бывшие беспризорники воспринимали это утверждение как аксиому: они знали, что такое унижение личного достоинства и чести, что такое страх перед физическим насилием глотов (вожаков). Они впервые в жизни осознали, что от их личного волеизъявления зависит общее решение, что это решение делает их равными с другими - свободными людьми;

- дисциплина есть борьба, борьба за всех и самого себя, борьба за счастье страны, народа и личное счастье; она есть движение вперед;

- дисциплина украшает коллектив и каждого его члена. Макаренко впервые ввел понятие «красота дисциплины». Под нею он понимал красоту целесообразных и целеустремленных человеческих отношений, застрахованных от вседозволенности индивидуализма. Он много внимания уделял эстетике дисциплины - внешнему выражению ее красоты: колонисты и коммунары были красиво одеты, шли в красивом военном строю с оркестром (да каким - профессиональным!) и знаменем впереди.

Макаренко доказал (читайте его сочинения): вопрос дисциплины как явления нравственного и политического мог быть полностью решен только в социалистическом обществе; только в нем дети, выражаясь языком философии, переставали быть лишь объектами воспитания и становились его субъектами - созидателями и творцами коллективной жизни, в которой они, каждый из них, формировались, как личность коллективиста-борца.

Когда в 1932 году министр правительства Франции Э.Эрио посетил коммуну имени Дзержинского, он признался: «Я потрясен... Я видел сегодня настоящее чудо... чудо, в которое я бы никогда не поверил, если бы не увидел его собственными глазами».

Что же увидел Э.Эрио? Он увидел завод с новейшей технологией производства - завод электрооборудования (выпускал электродрели, до того закупаемые СССР в Австрии). Позже появился завод по производству фотоаппаратов (на нем изготовлялся знаменитый ФЭД - первый советский фотоаппарат). Французский министр увидел также красивый архитектурный ансамбль: здание школы-десятилетки, бытовые помещения. Внутри великолепная оранжерея. «Цветы восхитительны!» - сказал гость.

Но более всего Эрио поразило то, что он узнал. Он узнал, что для строительства заводского корпуса и приобретения новейшего оборудования потребовался один миллион рублей - громадная сумма по тому времени. 600 тысяч рублей (за год!) заработали коммунары, изготавливая на старых, донельзя изношенных станках изделия ширпотреба. Работали они в неказистых деревянных сараях, ими же построенных. Заработать деньги на строительство современных заводов было их средней перспективой, дальней - освоить новую технику и подготовиться для обучения на рабфаке.

К 1934 году в жизнь коммунаров вошел хозрасчет (Макаренко назвал его лучшим воспитателем). Ее производственный комбинат (два завода) имел пятнадцатимиллионный промфинплан, собственное имущество на семь миллионов рублей, из которого на триста тысяч рублей золотом только одного импортного оборудования. Коммуна имени Дзержинского уже в 1934 году вышла на самообеспечение - ни копейки от государства.

Наказание воспитывает раба - таков был непреложный постулат «традиционной» педагогики от Руссо. Макаренко отбрасывает его как пережиточный и утверждает: «Наказание должно быть объявлено такой же естественной, простой и логически вместимой мерой, как и всякая другая мера»; «наказание должно разрешить и уничтожить отдельный конфликт и не создавать новых конфликтов». Отсюда, по Макаренко, наказание не должно никоим образом доставлять страдание человеку, то есть унижать его достоинство. Напротив, оно должно быть формой уважения к нему - предоставления возможности доказать, что он - член коллектива и готов выполнить его требования без колебаний и проволочек.

Наказание в колонии и коммуне всегда было индивидуальным и применялось только тогда, когда коллективное мнение определилось - наказание неизбежно. И еще одно условие: никому и никогда нельзя было напоминать о наказании с момента принятия решения о нем. Опять же: как можно больше требования к человеку, как можно больше уважения к нему. Заметим, наказывать в коммуне имели право только общее собрание и заведующий коммуной.

Чтобы не допустить в коллективе возникновения аристократической касты и загниванию актива, а потом и всего коллектива. Чтобы не допустить этой беды, Макаренко пришел к необходимости переплетения ответственной зависимости во внутреколлективных отношениях, а именно: в колонии и коммуне каждый воспитанник выступал то в роли командира, то в роли подчиненного. Происходило это не раз от раза, а ежедневно. Скажем, бригадир на производстве имел в своем подчинении командира отряда. Возвращаясь в отряд после работы, он становился рядовым. В школе он и командир отряда выполняли все распоряжения старосты класса - рядового члена отряда, бригады.

Макаренко исключил из практики жизни подростково-юношеского коллектива совмещение нескольких должностей в одном лице. Бюрократического чинодральства в колонии и коммуне не было и не могло быть.

Жизнеутверждающая, оптимистическая педагогика Макаренко строилась на вере в способности детей к социальному творчеству. Он заявлял непреклонно: «Никаких прирожденных преступников, никаких прирожденных трудных характеров нет; у меня лично, в моем опыте, это положение достигло выражения стопроцентной убедительности».

Педологи - биологизаторы считали, что наследственность определяет поведение ребенка и, что главное, его умственное развитие (искали связь последнего с возрастом матери и т.п.). Чрезвычайно увлекались тестами, при помощи которых определяли так называемый коэффициент умственной одаренности (IQ) учащихся. То же самое сегодня делают в школах и институтах России, выявляя коэффициент интеллектуальности по методике американского психолога Айзенка. В результате «тестирования» высокий коэффициент, как правило, совпадает с высоким финансовым положением родителей.