Читать онлайн «Эволюция личности». Страница 69

Поток и история

Какое из многих происходящих сейчас исторических изменений, по-вашему, способствует увеличению сложности?

Существует ли общественное движение (религиозная организация или политическая партия), способное сделать вашу жизнь более приятной, если вы примкнете к нему? Ведет ли оно к большей сложности?

Правильное общество

Какой из этих трех аспектов меньше других представлен в вашем нынешнем социальном окружении: свобода, равенство или тесные личные взаимоотношения? Как выдумаете, почему так получается?

Какие из неиспользуемых вами личных качеств могли бы улучшить ваше социальное окружение?

Образование как способ создать правильное общество

Какую самую важную в жизни информацию вы получили? Где и как? Можно ли научить этому других?

Если образование снова станет делом общества, чему вы будете учить молодых людей, чтобы сделать их личности сложнее?

Наши представления о будущем, как правило, заключают в себе любопытное противоречие. В романах, фильмах и школьных сочинениях, описывающих жизнь человечества через несколько сотен лет, фигурируют невероятные чудеса техники. Космический корабль совершает субсветовой скачок из галактики в галактику, полностью автономный город парит в облаках или бороздит океанские глубины… В технологическом отношении эти представления всегда были утопическими, предполагая, что материальная сторона жизни будет становиться все легче и эффективнее. В то же время человеческая составляющая этих фантастических произведений напоминает антиутопию. Частная жизнь и межличностные отношения «в будущем» просто копируют настоящее либо представляют его ухудшенный вариант. (Правда, популярные фантастические фильмы и книги последнего времени, такие как «Заводной апельсин», «Побег из Нью-Йорка», «Терминатор» и «Бегущий по лезвию бритвы», рисуют миры, ужасные как в материальном, так и в духовном отношении.) Видимо, нам гораздо легче вообразить себя среди совершенных машин, чем среди совершенных людей.

Не будем поддаваться расхожему мнению, что прежде жизнь была прекрасна, а со временем становится только хуже. Стоит почитать, как люди жили в Чикаго и других крупных городах США в начале XX века{201}, чтобы возблагодарить Бога за то, что «старые добрые времена» остались позади. В исследованиях по городской социологии 1920-х описаны тянущиеся на километры ветхие доходные дома, где работники огромных фабрик, складов и железных дорог влачили существование в полной духовной изоляции друг от друга, как безымянные термиты. Да и большинство их боссов-миллионеров едва ли наслаждались сложной, по-настоящему человеческой жизнью. Похоже, им только и дела было, что щеголять друг перед другом богатством и едва оформившимся вкусом. Бессмысленное состязание в потребительстве и бездумные попытки подражать «культурному» поведению — вот что отнимало львиную долю их свободного времени. Когда читаешь эти скупые отчеты, горько становится за пропащие жизни, упущенные возможности и безрадостное существование, навязанное миллионам людей бесконтрольным размножением мемов быстро развивающейся цивилизации.

Но и сегодня положение дел не слишком изменилось. Даже если забыть о трущобах, многие районы наших городов выглядят как станции для подзарядки роботов. Насколько хватает взгляда — бесконечные кварталы чистеньких бунгало, где есть все необходимое для того, чтобы работник ел, отдыхал, размножался. На углу каждого четвертого квартала стоит церковь или салун, предлагая духовное утешение и чувство единения. Это однообразие порой нарушается парком, где есть площадки для бейсбола и других спортивных занятий. Топография этих мест однозначно говорит о нищете нашей жизни.

Бессмысленно ожидать, что предоставленное само себе общество станет сложнее, а его члены захотят преодолеть присущие им ограничения. Энтропию, эту силу инерции, постоянно разъедающую порядок, без труда победить невозможно. В ходе эволюции организмы развивались по большей части не потому, что хотели этого, а благодаря внешним силам, конкуренции и случайностям, задававшим им верное направление. Но когда жизнь сияла духовным накалом, когда поток и сложность были частью повседневного опыта — это происходило не случайно. Балом правил творческий выбор.

Но как же, в конце концов, нам направить свою жизнь к большей сложности? Одна из возможностей — совершенствовать собственную личность и улучшать общество в рамках существующих организаций. Роберт Дэвис писал: «Чтобы принести наибольшую пользу своим ближним, человек должен вступить на долгий и одинокий путь к личному совершенству». Ту же мысль высказал много лет назад Томас Карлейль в ответ на вопрос молодого человека о том, как изменить общество: «Измените себя. И тогда в мире будет одним негодяем меньше». Не так-то легко стать достойным человеком, честным гражданином и хорошим семьянином. Если бы к этому пришли все, нам не нужно было бы особенно беспокоиться о будущем. Но едва ли возможно вести достойную жизнь, когда обществом правят стремление к наживе и безотчетная эксплуатация. Чтобы изменить систему, необходимо выбраться из скорлупы личных целей и обратиться к масштабным общественным задачам.

Обитая лишь в умах отдельных людей, стремление к сложности остается малозаметным явлением. Лишь став общим делом, оно сможет влиять на мир. Только сообщество индивидов, придерживающихся одинаковых взглядов, способно влиять на формирование картины мира отдельных людей. Древние говорили: Sine ecclesia nulla religio, то есть «Нет религии без церкви». И это верно не только по отношению к религии. Науке не выжить вне общества, принимающего научные ценности. Системам моральных норм приходит конец, когда люди перестают придерживаться общей этики. Ценности — вещь весьма эфемерная. Чтобы удержать на них внимание каждого, требуется совместное психическое воздействие всей группы. Бывает, ценности создают отдельные люди, но поддерживать их должно все общество.

Поэтому нам необходимо создать общину, верящую в эволюцию сложности, некое «Содружество будущего» — группу близких по духу людей, которые будут поддерживать тенденции, ведущие к гармонии и развитию индивидуального из всеобщего, и сражаться с хаосом и конформизмом. Политические партии основаны на ценностях, сложившихся сотни лет назад, когда взаимосвязь всего сущего на планете и ее ресурсов еще не была осознана. Религии несут мудрость прошедших веков. Специализированные группы по интересам часто сосредотачиваются на важных, но частных вопросах. Однако чтобы уверенно войти в третье тысячелетие, мы должны объединить людей с общими взглядами на будущее.

Арнольд Тойнби, британский историк{202}, много писавший о подъеме и падении великих цивилизаций, считал, что в жизнеспособной культуре всегда появляется немногочисленное «творческое меньшинство». Так, относиться к Соединенным Штатам с уважением людей всего мира заставляет не богатство этой страны и не высокий уровень ее технологий, а идея свободного и человечного представительного правления, родившаяся почти два столетия назад благодаря всего нескольким людям.

Флоренцию эпохи Возрождения тоже прославили не массы, а деятельность нескольких десятков банкирских семей, направленная на формирование международной финансовой системы, и их стремление сделать свою родину самым прекрасным городом на свете. Египет фараонов, Китай династии Хань, Афины, Рим или Париж XIX века — все это уникальные человеческие системы, созданные очень незначительным меньшинством, обладающим уникальными навыками и собственным видением мира.

В наши дни мои слова могут счесть признаком элитиз-ма. Но творческие меньшинства порой выходят и из низов общества. По крайней мере поначалу они многого достигают благодаря своим душевным качествам и преданности делу, а не унаследованному статусу или богатству. Например, апостолы и ученики, распространявшие христианство, были совсем не знатными жителями отсталой римской провинции. Наука — безусловное прибежище элитизма: ее немногочисленное творческое меньшинство определяет программу действий и устанавливает приоритеты. Так же дело обстоит и в искусствах. Наука и искусства — меритократии, где проявляются и преуспевают самые талантливые люди. Отрицая «элитист-ское» истолкование истории, мы в конечном счете отвергаем индивидуальные различия между людьми. Возможно, иногда с точки зрения политкорректности такой подход и допустим, но фактами он не подтвержден.

К тому же, признавая, что историю формируют небольшие группы, мы не утверждаем, что так бывает всегда. Отдельные лидеры вроде Наполеона или небольшие элиты, например большевики в России, вышли из социальной системы своей страны и внесли свой вклад в ее дифференциацию. Но если их деятельность не повышает интеграцию, то она не ведет к большей сложности и может оказаться разрушительной. Социальная интеграция — например великие общественные объединения раннего христианства, нескончаемый поток обращений в ислам, националистические движения прошлого века — это по определению массовые явления, объединяющие самых разных людей. Подобные движения начинаются с отдельных провидцев и маленьких групп: Будда и его ученики, Христос и 12 апостолов, Кавур[28], Кошут[29], Бисмарк.