Читать онлайн «Пути за пределы "эго"». Страница 23

Таким образом, ученик понимает, что явление форм «полностью подвластно воле, если только ментальные способности достаточно развиты» посредством практики йоги осознанного сновидения. Постигнув, «что характер любого сна можно изменить или трансформировать посредством желания этого», осознающий сновидец делает «следующий шаг, постигая, что форма в состоянии сновидения и все множественное содержание сновидений являются лишь игрушками ума и потому они непостоянны, как мираж». Процесс обобщения «ведет его к знанию, что сущностная природа форм и всех вещей, воспринимаемых посредством чувств в бодрствующем состоянии, столь же нереальна, как и их отражения в состоянии сновидения», поскольку и бодрствование, и сновидение суть состояния сознания. Последний шаг приводит йога к «Великому Пониманию» того, что ничто в опыте его ума «не может быть иным, нежели нереальность, подобная сновидению». В свете этого «Универсальное Творение... и каждая феноменальная вещь в нем» являются всего лишь «содержанием Высшего Сна».

В истории человечества редко появлялось открытие, порождавшее столько надежд и славословий, столько приверженцев и хулителей, как открытие психоделиков. В торжественных заявлениях 60-х годов психоделики провозглашались предвестниками нового века, психиатрической панацеей, лекарством против вражды, социальными преобразователями, возбуждающими средствами и чуть ли не просветлением в таблетках. Одновременно с этим их страстно осуждали как средства, опасные для мозга, вызывающие психоз, разрушающие жизнь, их считали орудием Дьявола. Короче говоря, вместо взвешенной оценки психоделики подняли волну невежества, возбуждения и политизированной риторики.

К сожалению, эта риторика обошла стороной множество важных и сложных вопросов, касающихся самих психоделиков, нашей культуры и нас самих. Эти вопросы о природе переживаний, возникающих под воздействием психоделиков, о том, каким образом психоделики вызывают эти переживания, о мере их полезности и опасности, о том, насколько можно доверять прозрениям, связанным с употреблением психоделиков, об их терапевтических возможностях и исследовательском потенциале — о том, что они могут рассказать нам о человеческой психике, мозге, патологии и возможностях развития. Далее идут социальные вопросы: почему эти вещества вызывают такую эмоциональную реакцию сторонников и противников, почему политика в отношении этих веществ содержит так много парадоксов и почему существует широкое кросс-культурное разнообразие мнений об опасности и ценности тех или иных веществ? На протяжении человеческой истории разные этнические группы и культуры считали эти вещества священными, а в последние годы они привлекают все большее внимание.

Психоделики, по-видимому, играют важную роль в ряде религий и даже участвовали в формировании некоторых из них. Это касается шаманских, ведических и греческих мистических традиций. В наше время психоделики стали одним из катализаторов феномена 60-х годов, результаты воздействия которого до сих пор ощущаются в западной культуре.

Хотя психоделики значительно повлияли на религию, культуру и историю, им нелегко дать общее определение. Они не имеют единой химической структуры, действуют по-разному, а механизмы их ошеломляющего воздействия на психику мало изучены. Учебник психиатрии отмечает: «Эту группу отличает...их несомненная способность вызывать измененные состояния сознания, мышления и чувствования, которые обычно переживаются только в снах или в процессе религиозной экзальтации». Прототип психоделиков — ЛСД, но исследования требуют и многие вещества с различным воздействием.

Систематические исследования психоделиков на психику были насильственно прекращены вмешательством властей. По-видимому, эти мощные средства могут быть как благотворными, так и опасными.

Кризисы, вызываемые психоделиками, бывают самыми разнообразными — от острых до хронических. Наиболее распространенная острая реакция — это классическое «плохое путешествие», кошмар захлестывающего страха. Со временем возможна активизация психопатологии, в том числе психозов, у предрасположенных к этому индивидов. Практика показывает, что негативно реагируют на психоделики, как правило, люди, плохо подготовленные, использующие их в неподходящей обстановке, употребляющие смесь препаратов или уже страдающие психопатологией. У лиц, прошедших отбор, в клинических условиях такие осложнения редки, а вызываемые психоделиками кризисы обычно преодолеваются с помощью специально подготовленного терапевта. К настоящему времени нет доказательств того, что психоделики наносят необратимый ущерб мозгу, даже в случаях длительного употреблении ЛСД.

По-видимому, психоделики наряду с содержащейся в них опасностью обладают также терапевтическими, творческими и религиозными возможностями. Хотя данные хорошо контролируемых экспериментов немногочисленны, существует ряд историй болезни, подтверждающих значительный терапевтический успех психоделиков, принимаемых под профессиональным контролем и наблюдением. Многие отчеты описывают драматические и устойчивые сдвиги к лучшему у пациентов, страдающих тяжелыми и безнадежными с точки зрения других методов терапии заболеваниями; люди, стоящие перед лицом смерти, находили большое утешение в переживаниях, вызванных воздействием психоделиков.

Кроме того, психоделики способны «открыть врата Рая и Ада» вызвать широкий спектр чрезвычайно интенсивных переживаний, включающий мистический опыт различных религиозных традиций. Люди, испытывающие эти переживания, могут чувствовать себя преобразившимися или даже возродившимися, при этом меняется их философия, мировоззрение, они обретают новое понимание психики, религии, реальности.

Даже те немногие исследования, которые уже были проведены, показали, что психоделики способны стать важнейшим инструментом изучения функционирования психики. Поначалу предполагали, что они приводят к психозам, и называли их галлюциногенами или психотомиметиками (то есть веществами, вызывающими имитацию психоза), сейчас этот взгляд признан неверным. Их можно скорее рассматривать в качестве неспецифических усилителей психических процессов, последовательно открывающих уровни и структуры бессознательного.

Таким образом, психоделики способны привести к новому взгляду на природу бессознательного, психодинамику, архетипы, психопатологию и религиозные переживания.

Психоделики, по-видимому, обладают психотерапевтическими, исследовательскими и религиозными возможностями, и научные исследования в этой области нужно было бы поддерживать, а не запрещать. Статьи этой главы посвящены некоторым наиболее интересным вопросам, связанным с этими веществами.

В знаменитой статье Хьюстона Смита ставится вопрос: «Имеют ли психоделические вещества религиозное значение?» Он возражает многим религиеведам, пытающимся отрицать религиозный характер переживаний, вызванных психоделиками, считая их ложными или незначимыми. Смит рассматривает пять основных аргументов в пользу того, что переживания под действием психоделических веществ не могут быть истинно религиозными, и находит их неудовлетворительными.

Он делает вывод, что переживания, вызванные психоделиками и религиозными практиками, иногда невозможно различить. Однако он предупреждает, что «если психоделики и могут вызвать религиозные переживания, то не столь очевидно, что они могут заменить религиозную жизнь».

Одно из наиболее известных психоделических переживаний было у выдающегося американского философа и психолога Уильяма Джеймса. Он экспериментировал с закисью азота и пережил опыт, полностью изменивший его взгляд на сознание и философию. В статье «Многообразие сознания: наблюдения за закисью азота» он описывает прозрение относительно единства противоположностей и дает убедительную оценку разнообразию и ценности измененных состояний сознания.

Ранние исследования психоделиков фиксировали в основном хаотические взрывы несвязанных между собой переживаний. Станислав Гроф — очевидно, наиболее опытный в мире исследователь психоделиков — обнаружил в этом хаосе одну закономерность, а именно возникновение определенных типов переживаний в упорядоченной и осмысленной последовательности. Многие годы тщательных исследований дали ему возможность объединить эти типичные переживания и создать новую картографию человеческого бессознательного, психологического развития и религиозного опыта.