Читать онлайн «Граф Феникс». Страница 86

Государыня кивала благосклонно хозяину кабачка, с низкими поклонами встречавшего и провожавшего, стоя на крыльце своего заведения, императрицын экипаж.

Вскоре за кабачком и должна была показаться дача Льва Александровича Нарышкина «Левенталь», или «Га! Га!»

От Петергофской дороги дача была отделена парками. У фигурных металлических ворот с гранитными колоннами, на верхушке которых львы держали фонари, стоял сам хозяин в сопровождении дворецкого и толпы скороходов.

Государыня, въехав в ворота, приказала остановиться. Она пожелала пройти пешком боковыми дорожками к даче, как обычно любила, приезжая в «Левенталь». После дороги приятно было пройтись и немного размяться.

Лев Александрович поспешил лично отворить дверцу кареты и помог гостье выйти.

Екатерина ласково поздоровалась с ним, подала ручку для поцелуя. Она любила его за неистощимую веселость и остроумие. Вышел и «Пирр, царь Эпирский». Карета и въехавшие за ней экипажи с кортежем императрицы двинулись по главной, прямой аллее к даче, предшествуемые и сопровождаемые скороходами в крылатых шапочках и с кадильницами в руках.

Затем Екатерина изволила идти пешком по вьющейся среди деревьев и кустов приятной дорожке. По сторонам ее открывались лужки, холмики, мелькали беседки, статуи, мостики через прихотливо вьющиеся ручьи. Потом начался более глухой парк, и деревья стали тесниться к дорожке.

В приятных остроумных шутках с Львом Александровичем государыня незаметно углублялась в чащи парка; казалось, дорожка все дальше уводила высокую гостью от дачи, где предстояло торжество в ее честь.

– Послушай, Лев Александрович! – сказала Екатерина. – Куда ты изволишь меня вести? Знаешь ли, сам расположение своих парков?

– Действительно, государыня-матушка, – с тревогой отвечал Нарышкин, – не вышло ли греха? Может быть, не в ту сторону свернул.

– Если так, то не возвратиться ли уже назад? – спросил Корсаков.

В самом деле, по обеим сторонам дорожки высились седые кряжистые великаны – ели и сосны; между ними лежал неубранный валежник и бурелом.

– Куда же это вы меня завели, почтеннейший арлекин? – говорила Екатерина, не изменяя царственному добродушию.

Вдруг лес расступился. Открылась живописная местность. Прямо среди цветников виднелся хорошенький домик с открытыми окнами и дверями. В нем стояли стол, кресла. На столе были фрукты в серебряных вазах, прохладительные напитки в кувшинах.

«Прирожденный арлекин», Лев Александрович остался верен жившему в нем демону всевозможных розыгрышей и остроумных неожиданностей.

– Извольте войти, государыня-матушка, – говорил он, – в сей приятный домик, отведать фрукты и отдохнуть. Путь же, нами пройденный, есть символ.

– Но чего? – милостиво улыбаясь, говорила Екатерина, входя.

– Дикая часть парка означает Россию в том виде, в каком до золотых дней вашего правления она была. Сей же домик ничего не означает, кроме того, что в нем можно приятно отдохнуть.

– Вечные чудачества! – заметила императрица. Отведав фруктов и прохладительных напитков, она пожелала ознакомиться и с другими затеями «Левенталя». Теперь путь шел среди приветливой долины, где зеленые газоны пестрели разнообразными цветами. Вдруг государыня услышала пастушью свирель. Следуя на ее звуки, подошла к холму, покрытому кустами, осыпанными розами. На верху холма стояла хижина, крытая соломой. По склону холма рассыпалось стадо, пастухи и пастушки рвали цветы; то были девицы и молодые люди лучших фамилий.

Две пастушки – Филлида и Лиза, – в соответствовавших их именам костюмах, с посохами, увитыми цветами, спешили сойти вниз и приветствовать великую монархиню прекрасными французскими стихами. То были дочери хозяина – Наталья и Екатерина Нарышкины.

Государыня милостиво дала поцеловать прелестным пастушкам руку и сама поцеловала их в уста, подобные розовым почкам.

– Кончилось ли наше скитание, Лев Александрович? – спросила затем Екатерина хозяина.

Он обратил внимание монархини, что в просвете между двумя березовыми рощицами видна его дача. Пройти осталось совсем немного. Но если ее величество еще не утомлены, можно было бы посетить уединенный домик в китайском стиле, где обитает некий пустынник, магик и предсказатель.

Государыня заметила, что хотя всегда сторонилась магиков, но Льву Александровичу отказать не может. Надо посмотреть все, что есть на даче его примечательного. Итак, по дорожке, извивающейся вдоль берега быстрого ручейка, пошли в Китайский домик. Он был устроен на самом взморье. Ограда из тесаного мрамора ослепительной белизны окружала это место. Посреди высилась легкая, из полированного дерева, пагода; семь крыш с загнутыми краями, украшенными драконами, поднимались одна над другой. По карнизу крыш были подвешены колокольчики. Когда со взморья веял свежий ветерок, они мелодично перезванивали.

– Вот прекрасная выдумка! – сказала царица. – Мне твоя китайская обитель, Лев Александрович, очень, очень нравится!

– Осчастливлен удовольствием вашим, царица-матушка! – отвечал Нарышкин.

Тут из пагоды вышел среднего роста толстенький китаец. На голове его высилась остроконечная шапка со стеклянными шариками. Тело облекал расшитый яркими шелками халат. Он прижимал руки в широких рукавах к груди и низко кланялся царице.

– Это и есть твой кудесник? – спросила Екатерина.

– Он самый, государыня-матушка. Это презанимательный кудесник. Он лепит из глины шарики и на ваших глазах превращает их в жемчуг. Он может простую паклю превратить в шелк. Сам я этого не видел. Но другие рассказывают за достоверное.

– Я терпеть не могу шарлатанов, любезный мой Нарышкин, – очень холодно заметила государыня. – Но по некоторым причинам государственной важности с этим решила потолковать. Итак, пойду в пагоду к твоему китайцу. А ты с господином Корсаковым и милыми твоими красавицами-дочками, лучшими розами в твоих садах, погуляйте поблизости.

Сказав это, Екатерина вступила в пагоду.

Китаец поклонился еще раз почти до земли могущественнейшей северной монархине. Екатерина с легкой улыбкой в одно мгновение окинула его взглядом с ног до головы и, милостиво кивнув, промолвила:

– Вы – граф Александр де Калиостро? Не правда ли? Полковник испанской службы?

Магик в образе китайца устремил к небу темные итальянские глаза и отвечал на своем грубом южном французском языке:

– Ваше величество не ошибаетесь. Я действительно тот, кого называют Калиостро.

– Но вы известны также и под именем графа Феникса?