Читать онлайн «Исповедь гипнотезера». Страница 153

На этом зиждется психология поединка. Тактика деморализации, всевозможные приемы запугивания имеют целью создать у противника непроизвольный эмоциональный прогноз поражения, который, если прием удается вполне, руководит поведением.

Но разве речь только о драке?

…Это может делаться мягко и незаметно, интеллигентно, особенно женщиной: железная ручка в бархатной перчатке. В жизненной заурядице это то, что называют умением себя поставить. Как немного и как много! «Ну, с этим можно не особенно церемониться…» Сколь многим блестящим людям не хватает какой-то одной нотки, чтобы заставить с собою считаться. Тайная война чувств — даже в нежнейшей дружбе…

— Так вот, — говорю я упомянутому чудаку, — атавик несчастный. Срабатывает у тебя банальный эффект супрессии.

— А?..

— Помещают в одну клетку двух шимпанзе. Один — малый способный, но по линии наглости — заурядность среднего ранга. Другой — тупой, но нахальный, шимпанзейский, стало быть, Альфа, генерал Бонапарт. И вот оказывается, присутствие Бонапарта у интеллигентного шимпанзе интеллект отшибает, он впадает в кретинство, маразм принципов.

Он опять стал ругаться и что-то спрашивать. Я разобрал только:

— Какова степень необратимости?

— Если убрать генерала, интеллект восстанавливается, но после нескольких ошибок возникает невроз, а иногда и инфаркты. Приходится менять клетку. А самое лучшее лечение — поместить интеллектуала в одну клетку с Омегой. Дать самоутвердиться. Понятно?

— Вот это здорово, — обрадовался он. — Я и сам замечал…

Мне вспомнился пациент Н. Этого человека одолевали патологические сомнения. Он размышлял и рассуждал по любому поводу, не мог ни на что решиться: работать или поступать в аспирантуру, развестись или продолжать семейную жизнь, которая по одним мотивам его устраивала, по другим — нет. Делать ли по утрам гимнастику или отпускать бороду?.. Дошло до маразма принципов и полного паралича действий. Н. ни за что не решился бы обратиться ко мне, но его привели, так получилось. Психотерапия была безуспешной, потому что он глубоко сомневался, стоит ли в принципе верить врачам.

И вот рядом появляется М. Все в сравнении: состояние М. было в десять раз хуже. Он сомневался в собственном существовании…

Недосмотр: обычно таких пациентов стараются разделять. Чудо не замедлило: Н. стал выздоравливать. Он превратился в рьяного психотерапевта, собственные его проблемы померкли. «Надо переубедить этого чудака». В интонациях и движениях появилась уверенность. «Я понял, к чему шел. Надо уметь сметь».

М. лучше не стало, но кто знает, что было бы, случись по соседству кто-нибудь потяжелее…

Открыто давно: лучший способ лечиться психически — самому лечить.

Смена ролей, взгляд на себя другими глазами… Старый педагогический прием: чтобы отстающий подтянулся, надо назначить его ответственным над другим отстающим. Руководящая работа как психотерапевтический фактор. Об этом не думают ни рьяные учителя, ни сверхопекающие родители, ни сверхзаботливые друзья, ни — увы — доктора-психологи, особливо из тех, чьи мотивы в профессиональной деятельности недоосознаны, а, стало быть, и недоочищены. Сколько хищного самоутверждения, граничащего с вожделением, в глазах иных психотерапевтов, как набрасываются они на своих пациентов, какие Альфы и Бонапарты!..

Слышите, человеколюбцы?.. Благодарите несчастных, больных, глупых, плохих, мерзких, немощных и уродливых — всех, всех Омег возблагодарите за то, что они низкой своей бытностью дарят вам чувство собственной высоты и нрава на жизнь.

Благодарите — но так, чтобы они об этом не догадались…

ЭГО. Из дневника

Дни сыплются в пропасть. Мне уже…

Закончил очередную подцензурную книгу. Вдруг стало ясно, что вся литература, все вообще написанное — не более и не менее как разговоры мертвых с живыми. Буквы — крючки, которыми мы цепляемся за Вечность. Эй вы, слышите? Мы хотим быть! Не хотим исчезать! Не дайте пропасть, ребятушки, пообщайтесь, ну хоть чуть-чуть прикоснитесь, вдохните дух…

Закон выживания — там, на полках — тот же, что и тутошний, телесно-мирской: кто живее, тот и живет. Кто любвеспособнее, тот умножится.

Эй, слышите? Не бойтесь, мы ничему вас не научим. Нам просто хочется поговорить…

«Черт простого народа большей частью худой, с тонкой козлиной бородой на узком подбородке, между тем как толстый дьявол имеет налет добродушной глупости.

Интриган — с горбом и покашливает. Старая ведьма — с высохшим птичьим лицом. Когда веселятся и говорят сальности, появляется толстый рыцарь Фальстаф с красным носом и лоснящейся лысиной. Женщина из народа со здравым рассудком низкоросла, кругла как шар и упирается руками в бедра.

Словом, у добродетели и у черта острый нос, а при юморе — толстый. Что мы на это скажем?»

Таким игривым вступлением начал свою серьезную книгу «Строение тела и характер» Эрнст Кречмер, немецкий психиатр. В двадцатые годы, когда Фрейд штукатурил и конопатил здание психоанализа, а Павлов завершал постройку системы условных рефлексов, этот энергичный врач, гипнотизер-виртуоз, оригинальной и изящной концепцией соединил психиатрию и психологию с антропологией, эндокринологией и генетикой.

И физиономика была тут как тут. Но самым сенсационным было то, что Кречмер впервые соединил душевную болезнь со здоровьем. Из его взглядов вытекало, что болезнь, как война в политике, есть продолжение здоровья другими средствами.

Имея дело, как и всякий психиатр, с нескончаемой вереницей пациентов и их родственников, Кречмер поначалу задался целью всесторонне сравнить представителей двух главных «больших» психозов — шизофрении и маниакально-депрессивного, или циклотимии.

Шизофрения — буквально «расщепление души» — психическая болезнь с разнообразной и сложной симптоматикой. Основными симптомами считают нарушение эмоционального контакта с окружающими и своеобразные расстройства мышления. Многие психиатры, в том числе автор этой книги, считают, что под названием «шизофрения» скрывается не одно, а множество психических заболеваний различной природы. Циклотимия — буквально «круговое настроение» — болезнь, для которой характерны в первую очередь сильные колебания, подъемы или спады настроения и общего тонуса.

Кречмера поразило, что не только и не столько симптомы болезни, сколько общий склад личности больных, их телосложение, характеры родственников, психологическая атмосфера в семьях оказывались противоположными.

Шизофрения и циклотимия в своих типичных проявлениях как будто избегали друг друга. Кречмер кропотливо исследовал родословные, прослеживал судьбы линий и поколений, и логика наблюдений уводила его все дальше за пределы узкого клиницизма. Постепенно выкристаллизовались два больших типа психофизической организации: словно два полушария, в которых обе болезни оказывались полюсами. Он увидел, что психическое здоровье не имеет никаких абсолютов, что клиника — прибежище крайних жизненных вариантов, не могущих приспособиться, что психоз вбирает в себя, как в кулак, то, что разбросано в текучей мозаике темпераментов и характеров.

И вот знаменитая ось «шизо — цикло».

Если в середине поставить обычного, среднего человека, каких масса, рассуждал Кречмер, то можно считать, что у него радикалы «шизо» и «цикло» находятся в относительном равновесии. Иными словами, он имеет приблизительно равные шансы (весьма и весьма небольшие) заболеть тем или другим. Дальше, по одну сторону оси стоит шизотимик (тимос — по-гречески «чувство»; шизотимик — буквально: человек, чувствующий на шизофренический манер, но это звучит слишком шокирующе), субъект вполне здоровый, в психоэмоциональном складе которого, однако, есть некий шизофренический «рудимент» (шизорадикал). Это еще область чистой нормы, равновесие вполне устойчиво, психика шизотимика может быть даже стабильнее, чем у среднего человека. Но если ему по тем или иным причинам все же суждено психически заболеть (скажем, в результате упорного пьянства), то вероятность появления шизофренических расстройств у него выше.

Дальше — шизоид. Это уже грань: у этого человека при неблагоприятных условиях и самопроизвольно легко могут вспыхнуть реакции шизофренического типа или сама шизофрения, болезненный процесс, меняющий личность. Это носитель предрасположенности. Но и он совсем не обязательно должен заболеть! И он может быть психически устойчив! В семьях шизотимиков и шизоидов, однако, чаще, чем в средних, можно встретить настоящих больных шизофренией. Но, повторяю, к шизофрении как болезни шизотимик и шизоид могут не иметь никакого отношения.

По другую сторону оси стоят соответственно циклотимик и циклоид. Здесь повышается вероятность появления волнообразных колебаний тонуса-настроения и понижаются шансы на шизофрению (что все-таки не исключает, как заметил и сам Кречмер, развития шизофрении у циклоида и циклотимии у шизоида). Граница между «-тимиками» и «-оидами», конечно, условна и четко не определима, так же как грань между «-оидами» и больными… Представители обоих полюсов, в том числе и тяжелобольные, могут иметь любую степень интеллекта, одаренности, социальной ценности.