Читать онлайн «Черепахи до самого низа. Предпосылки личной гениальности». Страница 86

Джон: Прошу обратить внимание: вспомните, верили ли вы в то, что сможете научиться жонглированию за то время, которое у вас было, и почувствуйте различие в вашей способности обучаться, когда вы сдвигаете внимание. Следующий комментарий. Здесь все еще происходят интересные вещи – здесь все еще есть люди, которые создают себе трудности, потому что они делают так...(демонстрирует неправильное состояние и поведение). Это трудно. У вас два мяча в воздухе одновременно.

Джуди: Посмотрите: у него в воздухе всего один мяч.

Джон: (показывает) Я бы никогда не стал учить вас чему-нибудь трудному. (смех) Я серьезно. Мы учили вас только простым вещам. Это не значит, что их легко выполнить, но это все-таки значит, что это простые вещи, доступные каждому при соответствующем сдвиге внимания и определенном количестве персональной преданности практике. Итак, если вы помните, что хотите держать в воздухе минимальное количество мячиков одновременно, то посмотрите, сколько мне нужно времени для этого. Теперь если вы бросите сразу два, это немного больше, чем я могу управиться. Может быть, вы хотите расшириться до этого. Те, кто хотят, очевидно, могут делать такие фокусы,...(показывает бросок через руку)

Джуди: Тогда вы можете переходить к другим предметам, например, жонглировать булавами.

Антонио: А что можно сделать с пятью предметами? У меня был знакомый торговец апельсинами в моем городе, он жонглировал пятью апельсинами без особого напряжения.

Джуди: Он был вынужден.

Джон: Хочу предложить, чтобы некоторые ваши части нейросистемы сейчас, преднамеренно во втором внимании, заняли положения, занимаемые Джудит, мною, Джорджем и остальными из нас. Чтобы этот кусок работы имел результат и после этих пяти дней, крайне важна целостность ваших петель. По возвращению домой также помните, что этим нужно заниматься с определенной чувствительностью. Спутники не заходят прямо в атмосферу, они скачут по ее поверхности, понемногу замедляя скорость.Если они зайдут прямо, их скорость приблизится к той, с которой ходим мы с вами... Уважайте людей, с которыми вам предстоит связываться – в смысле соединять системы петель, становясь более крупными комплексами разума. Если вы высоко цените понятие мудрости и эстетики, которые обрамляют все, что мы здесь сделали, тогда вы поймете, как осторожно вы должны приближаться к соединению с различными частями мира, в который вы возвращаетесь. Но никогда впредь не допускайте ошибки, (и я призываю ваше второе внимание настоять на этом) поверив, что то, что вы можете понять в первом внимании, есть что-то большее, чем маленький фрагмент вашего персонального выбора, который в свою очередь является маленьким фрагментом человеческих возможностей, существующих внутри каждого из нас.

Джуди: Правильно, правильно!

Джон: Главными участниками работы, кроме вас, меня и Джудит, являются люди, которых мы упоминали: Грегори Бейтсон – тонкий мыслитель, мастер первого внимания, ну и художник, который всегда знал, что мудрость живет во втором внимании; Карлос Кастанеда, который представил хронику своих переживаний в измененном состояние, будучи погруженным в него индейцем яки; материал Турнбулла, который является таким ярким примером традиционных культур и важности глубокого погружения; и, конечно, наше лучшее угощение сегодня, – частичное прикосновение, как это было ежедневно, к конголезской реальности. Мы обратились к этим участникам за напутственным словом, советом, их наставлениями вам на будущее. И я совершенно серьезно заявляю, что из всех знакомых мне людей, способных достичь некоторые из целей, поставленных Грегори в своей мета-науке эпистемологии, вы – самые подготовленные.

Джон: Грегори Бейтсон: я этим утром прочитал отрывок, который заканчивался такими фразами:

«К сожалению, эти абстракции, относящиеся к паттернам взаимоотношений, получили наименования (номинализации), которыми обычно оперируют таким образом, будто допускают, что эти „чувства“ в основном характеризуются скорее по количественному принципу, чем точными паттернами. Это один из бессмысленных вкладов психологии в искаженную эпистемологию».[12]

Джон: Далее он продолжает:

«Все это свидетельствует о том, что мысли первичного процесса и передача таких мыслей другим являются, в эволюционном смысле, более архаичными (это различие, а не оценочное суждение), чем более сознательные операции в языке, и пр. В этом прослеживается подтекст всего экономического и динамического строения разума. Сэмюэл Батлер, возможно, первым подчеркнул, что то, что мы знаем лучше всего, мы осознаем хуже всего, то есть, что процесс формирования привычки – это погружение знания на менее осознанные и более архаичные уровни. Бессознательное содержит не только болезненные материи, которые сознание предпочитает не рассматривать, но также многие вопросы, которые настолько знакомы, что нам нет надобности пристально их изучать. Поэтому привычка является значительной экономией сознательной мысли. Мы можем делать дела, не задумываясь о них сознательно. Мастерство художника, или скорее его демонстрация этого мастерства, становится сигналом об этих частях его бессознательного...

Но дело обстоит не так просто. Некоторые типы знаний (уровни JD/JG) можно без труда опустить на бессознательные уровни, но другие типы следует держать на поверхности. В общих чертах, мы можем позволить себе погрузить вниз те виды знания, которые продолжают оставаться достоверными, несмотря на изменения в окружении, но обязаны хранить в доступном месте все рычаги управления поведением, которые должны время от времени корректироваться».[13]

Джон: Вы прошли на шаг дальше этого.Вы распределили, структурировали и создали функции, такие как «я», которые дают вам возможность погружать их на этот уровень с помощью первого внимания. У вас есть такие возможности, которых он не репрезентовал.

«Лев может погрузить в свое бессознательное то утверждение, что зебры являются его естественной добычей, но имея дело с каждой конкретной зеброй, он должен иметь возможность корректировать движения своего прыжка, чтобы он отвечал особенностям ландшафта и конкретной тактике уклонения конкретной зебры.

Экономика этой системы фактически заставляет организмы погружать в бессознательное такие обобщения взаимосвязей, которые постоянно остаются справедливыми, и держать в сознании прагматические знания отдельных случаев.

Исходные условия, из соображений экономии, можно погрузить глубже, но частные заключения должны быть сознательными. Но «погружение», хотя и экономично, имеет свою цену»[14] считает Бейтсон, «и эта цена – недоступность». Это, как вы продемонстрировали, несправедливо с точки зрения той эпистемологии, которую вы построили.

«Поскольку уровень, на который погружен материал, характеризуется образными алгоритмами и метафорой, организму становится трудно изучить матрицу, из которой выведено сознательное заключение. И наоборот, мы можем отметить, что то общее, что есть между частным утверждением и соответствующей метафорой, является обобщением, предназначенным к погружению».[15]

Джон: Как вы слышали, я говорил раньше:

«Иногда говорят, что искажения в искусстве (скажем, в картине Ван Гога „Стул“) являются прямой репрезентацией того, что художник „видит“. Если в таких заявлениях имеется в виду „видение“ в простейшем физическом смысле, (то-есть, поддающееся исправлению очками), то я думаю, что это бессмыслица. Если бы только Ван Гогу стул представлялся в таком диком виде, его глаза подводили бы так, что он не смог бы положить краску в нужное место на холсте. И наоборот, фотографически точная репрезентация стула на холсте выглядела бы для Ван Гога тоже дикой. Он не видел нужды искажать картину (начнем с этого). Но предположим, будто мы говорим, что художник рисует то, что видел вчера, или то, что, как он каким-то образом знает, он мог бы видеть. „Я вижу так же, как и вы. Но вы понимаете, что этот другой способ видеть стул существует в потенциале человека? И что этот потенциал всегда есть в вас и во мне?“ Не выражение ли это симптомов, которые у него могут быть, поскольку весь спектр психопатологии возможен у каждого из нас?

Интоксикация алкоголем или наркотиками может помочь нам увидеть искаженный мир, и эти искажения могут выглядеть восхитительно, потому что мы признаем их своими. «Истина в вине». Нас может унизить или возвеличить осознание того, что это – тоже часть человеческого «я», часть Истины. Но интоксикация не увеличивает мастерства: в лучшем случае она может высвободить мастерство, полученное прежде.

Без мастерства нет искусства...