Читать онлайн «Черепахи до самого низа. Предпосылки личной гениальности». Страница 17

Джон: Позвольте мне еще раз прояснить то, к чему я хочу привлечь ваше внимание. Если бы сейчас мы могли измерить звуковые волны, то на физическом уровне энергия звуковых волн моих слов, достигающая ваших ушей, была бы равна n единиц энергии. Количество энергии, необходимое вам для процесса мышления, для того, чтобы формулировать свои мысли, а при этом еще и менять положение тела, слушая меня, будет превышать количество энергии, которую вы получили из моих слов, и которая стала «стимулом» для ваших реакций.

Женщина: Вы не являетесь моим источником энергии.

Джон: Именно об этом я и говорю. Так что при взаимодействии между нами нет никакого сохранения энергии. Вы можете элегантно и сбалансированно воспринимать, хранить, и использовать энергию в пределах собственных источников коллатеральной энергии. Это значит, что если я пну вас, вы можете вообще никак не среагировать. Или я могу сказать: «Я собираюсь вас пнуть», и получить потрясающую реакцию – но вы сами решаете, как отреагировать. Вы сами решаете, как использовать свою коллатеральную энергию, и вы сами ее контролируете, по крайней мере, частично. Когда бильярдный шар А с определенными силой, углом воздействия и скоростью сталкивается с бильярдным шаром Б, их конечные позиции предсказуемы, если нам известны характеристики поверхности, на которой произошло их столкновение. Но когда нога сталкивается с псом, совершенно невозможно предсказать конечные положения ни ноги, ни пса.

Женщина: А причем тут сохранение энергии?

Джон: Притом, что исследование стимула не поможет вам предсказать, сколько энергии проявится в реакции живой системы и проявится ли она вообще.

Том: Здесь есть что-то еще. Я думаю, что есть, скажем, энергия, и есть паттерн информации или психики или как бы вы это не назвали. Мы долго изучали... , Ньютон долго изучал материю и обнаружил энергию. А потом Эйнштейн сказал: «Ну ладно, мы можем обмениваться массой и энергией в соответствии с некоторыми законами». Есть еще одна сторона этого треугольника – это паттерн, в котором связаны материя и энергия, и который мы называем информацией. Компьютеры интересны не потому, что энергия проходит сквозь них или сквозь стекло и пластмассу, из которых они сделаны. Они интересны своими паттернами. И я думаю, что мы здесь говорим о возможности следующей революции, революции эйнштейновского масштаба, которая ответила бы на вопрос о том, как мы обмениваемся паттернами или единицами психики с энергией и материей. Я не знаю, есть здесь сохранение энергии или нет, но если сохранение энергии имеет отношение к материи и энергии, то мы говорим о психике и о том, как она преобразуется, и мы знаем, что психика влияет на материю и энергию и наоборот.

Джуди: Основная единица описания в неживой физической системе – энергия, а основная единица инвентаризации в живой системе (или в психике) – различие.

Формы различий – это паттерны. И поэтому следующий логический уровень в понимании мира психики – это паттерн и избыточность, которые являются почти синонимами. Телу свойственна консервативность: если уж мы попали в неприятности и нам приходится адаптироваться к изменениям высоты или химического окружения, то стремиться к увеличению или поддержанию стимуляции от класса переменных, которые и вовлекли нас в адаптацию – всего лишь «здравый смысл». Да, Джеймс?

Джеймс: При акклиматизации вы можете подняться на большую высоту и сравнительно спокойно снова спуститься на уровень моря. При наркомании это невозможно. Но ваши пигмеи не могут приспособиться к внешнему миру, они заболеют и все такое, но возвращение в тропический лес восстанавливает их комфорт.

Джорджина: В этом есть определенная гибкость, потому что я могу перемещаться вверх и вниз, жить на разной высоте – возможно, я немного поживу на уровне моря, а потом вернусь в свои горы...

Джон: И теперь это будет сделать легче.

Джорджина: ...Намного легче, и я предполагаю, что, то же самое происходит при наркомании. Если вы начали использовать какое-то вещество, становится легче начать использовать другие вещества, или тело адаптируется, или...

Джуди: ...Тело учится на другом логическом уровне. После того, как эти петли уже использовались, тело учится делать это быстрее. Так вы учитесь учиться.

Джон: ...Как льняное масло, полагаешь? Если взять два образца льняного масла, А и B, из одного источника, и поместить образец А на солнце, масло станет липким. Потом вы убираете его в темное место. И через некоторое время помещаете на солнце оба образца – и как вы думаете, что произойдет? Образец А продемонстрирует, что у него есть память и он научился учиться – он станет липким гораздо быстрее, чем образец B.

Джуди: ...Липким, фу... (смех)

Патрисия: Может быть, суть вопроса о сохранении энергии в том, что вы пытались предсказать паттерн, чтобы узнать, сколько энергии и куда нужно поместить, чтобы получить желаемый результат?

Джон: Мы начали эту дискуссию по нескольким причинам. Первая причина: энергия – чрезвычайно распространенное понятие в разговорах о психике, и оно применяется совершенно неадекватно. В работах Фрейда используется Индустриальная Метафора. Из-за огромных успехов физических наук возник соблазн перенести паттерны физического мышления в психологию, и основой большинства исследований стало количество. Я имею в виду всю эту ерунду, которой переполнены научные журналы... Я сделаю еще более смелое заявление: неудача в понимании качественных различий между физикой и психологией сделала психологию наукой о посредственности. Каждый раз, как вы исследуете проявления человека количественно, измеряя средние значения, вы сглаживаете те самые различия, которые и делают тему стоящей внимания.

Примерно сто лет назад в Австрии и Германии были психологи, которые без конца спорили о различиях между «абстрактным» и «образным» мышлением[17]. Методология, которую они использовали для исследования этих различий, содержит действительно важные для нас предположения.

Вот что делали эти ученые из австрийской школы: они брали людей, которые хорошо умели описывать собственные внутренние представления и учили их делать это еще лучше. И получив таких обученных субъектов, не каких-то второкурсников колледжа, а обученных субъектов, которые приобрели серьезную телесную гибкость в решении таких задач, они начинали исследовать паттерны внутренних представлений, противоречия между «образным» и «абстрактным» мышлением. Тем самым они преподали нам уроки, которых мы так и не выучили – не сумели перенести это в современные исследования. В психологии редко кто из исследователей работает с обученными субъектами. Но ведь именно с помощью обученных субъектов можно исследовать и расширять границы человеческих возможностей. А не с помощью группы второкурсников, выясняя, на какие глупости, в среднем, способны представители нашего вида. Это – смысл, в котором психология стала наукой о посредственности.

Джуди: (дождь за окном переходит в ливень) Мир соглашается! (смех)

Джон: Я все сказал. (смех)

Джуди: ...Некоторые внешние эманации резонируют с некоторыми эманациями изнутри... (смех)

Мужчина: Следуя той же логике, психология создавала свои модели по аналогии с современными ей механизмами. Так что Фрейду достались паровые двигатели и водопровод.

Джон: И понадобилась канализация.

Мужчина: А потом пришли бихевиористы... Так мы получили телефон, и это было следующий шаг...

Джуди: И они тоже забыли спросить, есть ли здесь кто живой.

Мужчина: А теперь у нас есть компьютеры, и, в конце концов, мы имеем психологию, в которой... Но никто не создал модели живой системы. Вероятно, такой моделью может стать планета Земля, или что-то другое...

Карен: Вы сказали «использовали свой здравый смысл», когда говорили о стремлении поддерживать гомеостаз при наркомании. Я хотела бы немного больше поговорить о том, что заставляет уходить от гомеостаза, почему это происходит.

Джон: Волевые акты. Я говорил о «здравом смысле», имея в виду два значения. Я говорил о здравом смысле в позитивном значении, подразумевая согласованность наших репрезентативных систем, то есть зрения, слуха, обоняния... Тот здравый смысл, который мы обычно используем как основание для первого внимания. Есть другое значение здравого смысла. Я использовал его, когда говорил о наркомании. Если вы мыслите линейно (то есть сознательно, целенаправленно, в первом внимании) и при этом вовлечены в акклиматизацию или наркоманию, когда внешний контекст или стимул исчезает, вы чувствуете себя плохо. Думая и поступая линейно, я использую только такой «здравый смысл». «Я точно знаю, что мне поможет». При этом я не понимаю, точно так же, как не понимает племя скотоводов, из-за их фильтров восприятия, природы долгосрочной эскалации подобного здравого смысла в противоположность мудрости, необходимой для мышления на несколько порядков глубже линейности, и для понимания, что линейность «углубляется» именно внутри меня. Что идет по кругу, возвращается на то же место. И если вы можете научиться мыслить в терминах циркуляций и петель... (Джон начинает танцевать с Полин). Если мы танцуем вместе – это петля. Ваши культурные традиции таковы, что вы можете сказать, что Джон ведет, а Полин следует за ним. Но я сомневаюсь, что вы сказали бы это, если бы наблюдали наш танец достаточно долго. Но все равно вы можете акцентировать эту петлю так, что я веду, или она ведет. Если танцоры искусны, эта двойственность становится полной.