Читать онлайн «Революция, которую мы ждали». Страница 38

Я не буду цитировать далее текст своего письма, но скажу, что в своем ответе на приглашение кафедры ответственного лидерства я также высказал свое убеждение, что из многих хороших начинаний, которые фронт объединенных предпринимателей мог бы осуществить для возрождения человечности в мире, ни одна мне не кажется столь же важной и многообещающей, как помощь в продвижении настоящего образования, вытесненного нынешним заботящимся больше о нуждах производства, чем о человеческом развитии или социальном здоровье.

И хотя многие предприниматели уже внесли свой вклад в образование и это наверняка послужило их блестящей репутации, я сомневаюсь, что этим был сделан реальный шаг в создание нового мира. Ему не очень помогает поддержка сегодняшнего образования, которое является скрыто угнетающим и тайно эксплуатирующим. То, что действительно хорошо бы было поддержать и с чем усилия предпринимателей могли бы отлично справиться, — изменить процесс обучения так, чтобы он служил не успешной сдаче экзаменов и получению дипломов, а мудрости и добродетели, на которых упал спрос в нашем коррумпированном мире.

Поскольку ответа на своё письмо я так и не получил и это заставило меня сомневаться в искренности риторики о социальной ответственности, которая послужила ему вдохновением, мне хотелось бы поделиться своими идеями с обществом, добавив лишь, что в разгар финансового кризиса, ставшего горячей темой для всего мира, эти идеи обрели новое направление. Моя надежда на инициативу бизнес-сообщества сначала превратилась в ожидание межправительственного соглашения, а потом я подумал, что, хотя было бы справедливо, чтобы бизнес-сообщество оплатило массовую реформу образования, которая могла бы стать откликом на многогранный кризис, переживаемый западным миром, такая инициатива должна была бы исходить от Всемирной торговой организации (ВТО) или же от договоров между странами, имеющих такой же вес, как у существующих транснациональных коммерческих соглашений.

Но, принимая во внимание события последних лет, можно ли тешить себя подобной надеждой в политическом мире современных коммерческих наций?

Реформа образования и даже преобразование самих компаний возможны в том случае, если гражданское общество возьмёт власть в свои руки, независимо от существующих институтов. Это стоит иметь в виду будущему человеческому обществу в ответственный момент, когда оно начнет задумываться о реформах компаний, уже освободившись от их зловредного господства.

Футурист Уиллис Хармон писал в своей пророческой книге 1980-х «Изменение Мирового Разума. Обещание последних лет двадцатого столетия»[32], что ничто так не может послужить трансформации общества, как массовое изменение сознания большинства:

Большинство перемен в обществах на протяжении истории решалось не правительственными реформами и не исходом битв, а являлось результатом того, что огромное количество людей изменяло свой способ видеть, хотя бы немного.

Далее он говорит об установлении демократических правительств в Англии и США, предчувствуя, что в конце XX века мы приближаемся к историческому моменту, напоминающему падение Римской империи, которая также была коррумпированной, несмотря на свою огромную власть:

Важно, чтобы люди помнили, что, каким бы могущественным ни был экономический, политический или даже военный институт, его могущество сохраняется только при его легитимности, которая, в свою очередь, зависит от восприятия людей. Люди могут признавать власть законной и правомерной или нет и сомнение в истинности власти, скорее всего, является самой могущественной силой в истории.

В рамках своей гражданской активности сначала я обращался к властям, нанося визиты министрам образования, а иногда даже главам правительств, пытаясь посеять в их умах семена социальной трансформации благодаря новому подходу к образованию, но я разочаровался в том, что можно ожидать от правительств и бюрократий. Впоследствии же я стал более заинтересован в том чтобы обращаться непосредственно к самой общественности, используя для этого поездки по разным латиноамериканским и европейским странам с целью проведения моих ежегодных семинаров, предполагая, что если политики или университеты когда-нибудь примут предложение о кардинальном изменении образования для возвращения той значимости в развитии человека, какую оно всегда имело для лучших преподавателей, то случится это только в ответ на пожелания общественности.

Сейчас я разочарован ещё сильнее и думаю, что, наверное, не надо ждать, пока общество повлияет на невежественные и развращенные организации, существующие вокруг нас; и как говорил уже в начале этой книги, моя последняя надежда — что общество возьмет на себя многие вопросы, а может быть, даже все, которые когда-то оно делегировало правительствам. Нам достаточно было бы объединить мировую общественность или, по крайней мере, западную общественность, чтобы начать изменять наши институты, ограничиваясь не только областью образования, коммерческими или промышленными предприятиями и их администрациями, но и средствами массовой информации, финансами, а кроме того, затрагивая и многие другие вопросы, в том числе сохранение мира.

Я начал эту книгу с надеждой, что когда-нибудь разума, доброй воли и власти объединенной мировой общественности будет достаточно, чтобы освободиться от сверхмощной и хитрой системы, в которую переродились патриархальные цивилизации, давно устаревшие и находящиеся в упадке. Я хотел внести свой вклад в этот неизбежный процесс социальной трансформации, начало которого уже заметно сейчас, с тем чтобы он прошёл в наименее жестокой форме, катализируемый хорошим пониманием наших болезней и потенциального здоровья.

Мы вошли в новую фазу глобальной трансформации мира с наступлением финансового кризиса и особенно с началом новой формы общественных протестов, вызванных всё более очевидной безответственностью финансово-коммерческих правительств, в чьих руках находится единственная власть, к которой мы можем взывать.

С намерением повлиять на политику через призыв обратить внимание на потребности большинства, которое, по идее, правительство должно представлять, «Возмущенные», заполнившие площадь Пуэрта-дель-Соль в Мадриде в мае 2011 года, были в основном проигнорированы испанским правительством, но они стали началом реакции, вызвавшей многочисленные протесты в других городах Европы и даже на Уолл-стрит в Нью-Йорке, и в совокупности эти публичные выступления вызвали высокий и растущий уровень социального одобрения.

Эдгар Морен сказал, что «Возмущенным» нужно составить список своих предложений, но мне кажется понятной их настойчивость, потому что на сегодняшний момент самое важное — быть услышанными. Большинство не должно продолжать принимать предполагаемую демократию, в которой правит «один процент ради одного процента и для одного процента», и политика уже не может дальше служить только интересам компаний и денег. Одна из протестовавших на Уолл-стрит высказалась на эту тему так:

Не имеет смысла формулировать запросы до того, как ты получил власть. Если выражаешь их слишком рано, то просишь недостаточно и не можешь настаивать на реализации своих условий. Например, ты добился свободных выборов, ты не можешь требовать правильного подсчета голосов. Мы скоро поняли в своих дискуссиях: у нас нет власти, чтобы требовать, и многим людям было трудно это принять.

Вместо требований мы сформулировали наши принципы, основной из них — устранить бизнес-правительство и вернуть власть народу. Когда ты ставишь это требование как принцип, ты можешь выбрать любую тему — энергетика, здравоохранение, выборы, — и решение становится очевидным. В случае здравоохранения нужно убрать страховые компании, стоящие между врачами и пациентами. В сфере финансов — разделять большие банки, не допуская, чтобы шесть из них контролировало шестьдесят процентов экономики, — на филиалы, которые будут служить местным сообществам, чтобы деньги оставались дома, а не уходили на Уолл-стрит. В сфере энергетики — диверсифицировать источники энергии, чтобы люди могли иметь их у себя на крыше, становясь производителями энергии. Мы придумали лозунг: человеческие нужды прежде алчности бизнеса. Теперь нам стало все ясно[33].

Мне кажется, что главная сложность заключается в том, чтобы «Возмущенных» поняли люди, подобные смотрящим из окон зданий на Уолл-стрит вниз, на протестующих. Ибо одно дело, когда простые граждане, хорошо информированные и с добрыми намерениями, понимают, что в результате финансовых решений могущественных спекулянтов, одержимых манией быстрой наживы плодятся миллионы бедных в мире и множество людей оказываются без средств к существованию, а другое дело, когда это понимают люди, специально обученные экономическим наукам в бизнес-школах, для которых человеческие реалии замаскированы обманным языком экономики, чьи холодные и нейтральные термины разрешают скрывать массовые преступления, и смерть миллионов представляется случайностью, вытекая из принципов настолько же неизменных, как законы природы.