Читать онлайн «Невротические стили». Страница 44

Из такого взгляда на защиту следуют определенные выводы. Я хотел бы упомянуть три из них.

1) Защитный процесс нельзя рассматривать лишь как деятельность особых механизмов, блокирующих влечения, поскольку он включает в себя весь стиль, организующий напряженные потребности и раздражители. Если верна эта точка зрения, защитные механизмы нужно анализировать, рассматривая связанные с ними процессы мышления и внимания, аффективные модели и т.п., - другими словами, их нужно анализировать как аспекты или черты более общих моделей деятельности.

2) Поскольку любой защитный процесс является аспектом организации напряжения, он исключает из сознания не просто специфические ментальные содержания, а их целые классы вместе с субъективным восприятием. Так, например, у компульсивного человека из со знания исключаются не только определенные агрессивные импульсы и их производные (или не только определенные пассивные импульсы и производные от них), но и целые классы аффектов когнитивного и мотивированного восприятия. Этот факт может найти применение в психотерапии, поскольку на защитный процесс можно терапевтически воздействовать через различное психологическое содержание, включая и явно "поверхностное".

3) Защитный процесс не является полностью внутрипсихическим. Поскольку он включает в себя весь стиль

деятельности, то в определенное время он включает в себя и отношения личности с внешней реальностью. Таким образом, модель активности невротика, модель общения и отношение к внешнему миру время от времени становятся важнейшими элементами защитной деятельности.

Если мы утверждаем, что следствием любого невротического стиля является исключение из сознания определенных классов субъективного восприятия и ментального содержания, можем ли мы также сказать, что в качестве причины или мотива возникновения невротического стиля выступало само исключение, защита?

Очевидно, что среди "причин" возникновения стиля, невротического или любого другого, есть множество факторов, не имеющих с мотивацией ничего общего. Я имею в виду не только врожденные и развившиеся из них факторы, но и огромное количество внешних факторов: физических, социальных и культурных, создающих климат, в котором развивается врожденный потенциал. Это фрагменты истории, которые влияют на природу психологического стиля, но не связаны с мотивами или инстинктивным конфликтом; то есть появление стиля нельзя приписывать только динамическим факторам (например, защитным требованиям). С другой стороны, источники стиля, не связанные с мотивами, сами по себе не могут нести ответственность за развитие невроза и кристаллизацию невротического стиля. Иными словами, они не отвечают за непрерывное отторжение из сознания новых ощущений и функций, что является неотъемлемой частью любого невротического стиля.

Когда относительно стабильный, зрелый невротический стиль подвергается невыносимому напряжению, то усиливается защитная функция, уничтожающая это напряжение. Зрелый стиль относительно быстро расправляется с напряжением. А что если подобные события происходят в детстве? Другими словами, что происходит, когда необычному напряжению подвергается ребенок (скажем, появляется новая напряженная потребность, для которой еще нет удовлетворительной модели или организующей формы)? И какие внешние и/или внутренние условия не позволяют таким организующим формам возникнуть, то есть дифференцироваться от существующих форм?

Как правило, ответ простой. Если невозможно возникновение модели, организующей существующую напряженную потребность, осуществляющей разрядку и дающей возможность развиваться аффектам, активности и прочему в соответствии с этим напряжением, то возникает модель, которая стремится любым путем уничтожить это напряжение. Новая дифференциация организующих форм восстанавливает стабильность точно так же, как это делают защитные функции зрелого невротического стиля, то есть изгоняя напряжение из сознания. Таким образом, напряженная потребность, непереносимая и вызывающая дискомфорт, подвигает ребенка, в соответствии с его стилем, к чувствам, мыслям или действиям, которые снижают напряжение. Развиваются новые аффекты, методы мышления и поведения, но на стадии развития они не проявляют своего полного потенциала. Таким образом, вместо нового ощущения гордости и желания совершать новые волевые действия может появиться новая ригидность и стыд; вместо инициативы, ведущей к новым интересам, может появиться вытеснение; и т.д. Из общего стиля деятельности возникла новая невротическая дифференциация, восстановившая относительную стабильность, сдерживая при этом не только влечения, но и развитие эго.

У таких невротических дифференциаций есть интересный побочный эффект. С одной стороны, зажимая нормальное, полноценное развитие познания, аффекта и активности и стремясь к самоподдерживающейся стабильности, они ведут в тупик. С другой стороны, поскольку они защищаются, развивая особые искажения функций, то часто ведут к гипертрофированным (по сравнению с нормальными) способностям, дающим особые адаптивные преимущества. Так, например, импульсивный человек может прекрасно разбираться в практических делах, психопат может быть крайне обаятельным в обществе, параноик может быть исключительно наблюдательным, обсессивно-компульсивный человек может быть чрезвычайно работоспособным, и т.д.

Таким образом, мы можем прийти к заключению, что защитные требования безусловно влияют на развитие стиля. Однако не стоит считать, как это делал Райх, что характер формируется исключительно в соответствии с природой внешних запретов. Наоборот, возникшая в результате невротическая дифференциация очень сильно отличается от начальных моделей деятельности. Из клинической практики хорошо известно, что динамическое объяснение может солидно выглядеть в ретроспективе, но с его помощью не получится предсказать развитие. Одинаковые влечения и внешняя реальность порождают множество различных характеров, и потому мы можем надеяться лишь на частичную связь между условиями и конечным психологическим состоянием.

Это можно проиллюстрировать наблюдением Эскалоны и Хайдер: "Если обратить внимание на изменения в поведении ребенка и ограничиться только изучением стадий от младенчества до - в нашем случае - старшего школьного возраста, можно заметить, что поведение меняется, но сохраняется его стиль и способ адаптации ребенка". (Sibylle К. Escalona and Grace Heider, Prediction and Outcome (New York: Basic Books, 1959), p.9).

Sigmund Freud, "The Predisposition to Obsessional Neurosis" [1913], Collected Papers (New York: Basic Books, 1959), Vol.2, p.131.

Например, Sigmund Freud, "Character and Anal Erotism" [1908], Collected Papers, op. cit., Vol.2, pp.45-50; Ernest Jones, "Anal-Erotic Character Traits" [1918], Papers on Psychoanalysis (Baltimore: William Wood, 1938), pp. 531-55; Karl Abraham, "Contributions to the Theory of the Anal Character" [1921], Selected Papers on Psychoanalysis (New York: Basic Books, 1957), pp.370-92.

Wilhelm Reich, Character Analysis [1933] (New York: Orgone Institute Press, 1949).

Ibid, p. 144.

Ibid, p. 196.

Ibid, p. 156.

В следующем параграфе станет ясно, что эта концепция не эквивалентна концепции "вторичной автономии" Хайнца Хартманна (Heinz Hartmann, "Comments on the Psychoanalytic Theory of the Ego", in Ruth S.Eissler et al., eds, The Psychoanalytic Study of the Child, Vol.5 (New York: International Universities Press, 1950), pp.74-96.

Райх считает, что в развитии форм характера играют роль только инстинктивные факторы - "даже у новорожденного есть свой "характер"" (ibid, p. 156) - но, очевидно, это явно просто уступка противоположному взгляду. В то время он считал, что патология характера приобретается, а не наследуется.