Читать онлайн «Невротические стили». Страница 29

Часто истерические взрывы становятся основной жалобой и приводят истериков на терапию, хотя чаще всего недоволен не пациент, а его родственники, которые являются потерпевшими от истерического взрыва. Легко заметить, что, кроме коротких периодов раскаяния после каждого эпизода, пациента этот симптом не беспокоит. Вероятно, чаще всего - это взрывы ярости, но они могут смешиваться с депрессивными чувствами.

У одной типичной пациентки, двадцатишестилетней женщины, такие взрывы случались часто после того, как она куда-нибудь отправлялась со своим женихом. Как правило, начало вечера проходило мирно, но в машине по пути домой она начинала (с напряжением, но все еще себя контролируя) критиковать поведение жениха: например, этим вечером он был к ней недостаточно внимателен. Позже она всегда признавала, что для раздражения выбирала самый тривиальный повод. Как бы там ни было, через несколько минут ее жених пытался либо защититься, либо извиниться за свое поведение. Ее ярость разгоралась, она начинала его обвинять, кричать и швырять все, что попадалось под руку. Взрыв вскоре превращался в обиду и полностью прекращался лишь тогда, когда она, все еще обиженная, покидала жениха.

Во время этих взрывов, вне зависимости от повода, содержание ее обвинений было приблизительно одинаково. Они просто должны были ранить его больнее всего. Так, она обвиняла его в эгоизме, нечувствительности, язвительности и т.п. Однако я снова хотел бы обсудить не специфическое содержание эмоциональных взрывов, разное у разных пациентов и в разных ситуациях, а общую форму.

Я уже высказывал предположение, что безразличие истерической личности к симптомам в какой-то степени проявляется и в ее отношении к этим эмоциональным взрывам. Я хотел бы вернуться к этому факту и рассмотреть его повнимательнее, поскольку реакция, следующая после симптома, и ретроспективное отношение к нему кажутся мне его частью, необходимой для понимания. Если истерическое безразличие и отвержение конверсионных симптомов заслуживают внимания, то реакция на эмоциональные взрывы заслуживает его еще больше. В конце концов, конверсионные симптомы остаются загадочным и эфемерным явлением. В случае же собственных чувств и реакций, к тому же таких живых, понять эту отстраненность гораздо труднее. Однако, я считаю, наблюдения подтверждают тот факт, что истерики относятся к своим эмоциональным взрывам, как к конверсионным симптомам, то есть не считают содержание взрывов своими настоящими чувствами, а воспринимают их как нечто их посетившее или, скорее, прошедшее сквозь них.

Пациентка из приведенного мной последнего примера говорила о своих взрывах так, что, если бы не подробности, можно было подумать, будто она в той ситуации не присутствовала. Один или два дня были наполнены сожалением и раскаянием, но этот период быстро проходил, и даже в раскаянии проскальзывали намеки на отстраненность, которая со временем становилась все сильнее. Даже в первые несколько дней, со слезами вспоминая об этом эпизоде и будучи искренне обеспокоенной чувствами своего жениха, она говорила о своем взрыве так - а это очень

важная черта, - словно он с ее чувствами не имел ничего общего. Тут важно не только то, что эта весьма умная женщина не догадывалась, что так интенсивно проявившиеся несколько дней назад чувства не могут сейчас отсутствовать совсем. Более того, она явно не считала, что вообще чувствует по отношению к жениху то, что вырвалось у нее в момент взрыва, и в действительности не чувствовала этого даже в тот момент. Наоборот: и в период раскаяния, и позже она говорила об этом как о таинственном припадке, подчинившем ее себе; короче говоря, она этого не чувствовала. "Но я так не считаю", - говорила она с удивлением, и ее удивление не выглядело наигранным. И добавляла, что и тогда так не считала. Совсем наоборот, говорила пациентка, она любит своего жениха и уважает его. И говорила это очень искренне и убедительно.

Иногда пациентки соотносят свои взрывы, или, как они их называют, припадки, с менструальными периодами, и эта женщина отказалась от этой теории с неохотой и неполностью, несмотря на то, что даты не совпадали. Другая пациентка со схожими симптомами читала книги по психоанализу и таким образом была посвящена в таинство психоанализа; после того, как все теории в отношении ее взрывов отпали, она стала искать разгадку своей истории и в "бессознательном". "Почему? Почему? Я говорю то, что вовсе не имею в виду. Я не знаю, почему... Возможно, из-за брата - я всегда чувствовала, что он меня отвергает. Но я не помню, чтобы я на него злилась. Возможно, мне было больно, но..."

Здесь очень легко пойти по ложному следу; поиск "причины" эмоциональных взрывов в детстве или бессознательном - не просто поиск инсайта. Это подтверждение мнения пациентки, что такие взрывы не выражают ее чувств, а являются чуждой силой ("бессознательным"), которая ей овладевает. Это безусловно защитное заявление. В действительности пациентка хочет увериться в своем временном помешательстве и ищет случайный или провоцирующий аспект, который его подтвердит. Но, несмотря на то, что ее утверждение имело целью защититься, оно совершенно обоснованно, ибо отражает ее реальные переживания. Фактически, едва осознав содержание этого переживания ("это были не мои чувства"), невозможно не вспомнить другой, весьма распространенный вид истерического симптома, а именно диссоциативную личность, у которой полностью теряется даже память о мыслях и поведении мистера Хайда, как только он перестает действовать.

Изучая эмоциональные взрывы, важно отметить еще одну, более общую черту поведения и эмоциональной жизни истерических пациентов. Обычно они ведут себя очень мирно. Пациентка из первого примера считала себя "порядочной", и так оно и было, и ее удивленное раскаяние после взрыва всегда содержало такие чувства: "Как же возможно, чтобы я, такая хорошая и порядочная женщина, делала такие вещи?" Кроме яростных взрывов, она была очень тихой и старательно избегала агрессивных высказываний (причем считала агрессивными даже такие высказывания, которые другим показались бы вполне мирными). Любое мало-мальски агрессивное заявление или требование она расценивала как "грубое" или "отвратительное" поведение. Хотя она считала, что старается не причинять боли другим, несомненно, что в первую очередь именно она сама не могла перенести "грубости". Однако именно те люди, с которыми она обычно так осторожно общалась, время от времени становились объектами чудовищного взрыва ярости.

Для этих людей характерна комбинация аффективных взрывов и тихого поведения, и некие параллели можно найти в других эмоциональных областях. Например, хорошо известно, что некоторые импульсивные истерические женщины, отдаваясь время от времени взрывным эмоциональным увлечениям, остаются сдержанными в более постоянной и ровной любви.

Как нам это все понять? Достаточно ли сказать, что аффект истерика неглубокий, эфемерный и мимолетный, а не глубокий и постоянный? Описание звучит убедительно, если признать, что взрывы ярости умещаются в рамках "неглубокого" аффекта. Возможно, объективно описывая ее чувства как "неглубокие", мы говорим о том же, что субъективно воспринимает пациентка, когда говорит: "На самом деле я этого совсем не чувствовала". Но подобное заявление, по-моему, не слишком углубляет наше понимание истерических эмоций, и в особенности не проясняет связь подобных аффектов с другими аспектами истерической деятельности.

Давайте вспомним, что говорилось о когнитивной деятельности истериков и об их субъективном восприятии. Я описал их познание как впечатлительное, немедленное и глобальное. Когнитивное восприятие истерика - это не восприятие фактов и разработка суждений, а восприятие интуиции и впечатлений. Кроме того, это люди, чье внимание легко захватить, они легко внушаемы и увлекаются любым впечатлением, которое в данный момент задевает их за живое. Из-за этого их суждения легко изменяются; они не уходят корнями в твердые убеждения, продуманные и основанные на знаниях или фактах личного опыта (по субъективному восприятию это тоже так). Из-за того, что их суждения и идеи являются не глубоко интегрированными продуктами, а быстрыми и изменчивыми, легко поддающимися влиянию мимолетных впечатлений, можно сказать, что эти идеи и суждения не вполне представляют самого человека. Теперь я хотел бы предположить, что истерические эмоциональные взрывы, то есть резкий выход аффекта, который быстро стихает, а позже воспринимается так, будто прошел сквозь истерическую личность, а сама она не принимала в нем участия, - эти взрывы происходят лишь при этом стиле деятельности и могут существовать лишь в контексте такого стиля.