Читать онлайн «300 спартанцев. Битва при Фермопилах». Страница 58

Амомфарет предпринял отчаянную попытку исправить положение, грозящее спартанцам окружением и разгромом по частям. Его отряд, оставив отступающих аргосцев, двинулся на соединение с отрядом Леотихида. Трубачи по приказу Амомфарета непрерывно подавали сигналы, повелевающие Леотихиду произвести такой же маневр.

Отряд Леотихида тоже начал движение на соединение с Амомфаретом.

Аргосцы, наседая с трех сторон, то и дело принуждали спартанцев останавливаться и отражать нападения. Не легче приходилось и воинам Амомфарета, которые оказались в полном окружении, но продолжали пробиваться к отряду Леотихида. Амомфарет видел, как вяло отбиваются от врагов периэки, измотанные долгим маршем. Да и спартанцы от усталости еле удерживают оружие в руках, еще немного, и сил у воинов не останется совсем.

Пробиться к Леотихиду Амомфарету так и не удалось. Отряд Амомфарета замер на месте, будто израненный кабан, окруженный сворой охотничьих собак.

Военачальники аргосцев уже торжествовали победу, когда из недр земли раздался угрожающий гул, словно какое-то чудовище стремилось вырваться из преисподней на солнечный свет. Почва под ногами воинов заходила ходуном. По склонам холмов покатились камни. Деревья зашатались из стороны в сторону, будто чья-то могучая невидимая рука пыталась вырвать их из земли. Постепенно гул нарастал, и вместе с этим усиливалась дрожь земельных недр, где-то возникали глубокие расселины, где-то, наоборот, вспучивались гигантские бугры, окутанные клубами песка и пыли.

Объятые ужасом аргосцы, бросая оружие, стали разбегаться кто куда. Копья и знамена летели под ноги обезумевших от страха воинов. Никто из военачальников не пытался остановить это повальное бегство. Для всякого эллина землятресение представлялось проявлением гнева бога Посейдона, который в своей мстительности доходил до того, что сравнивал с землей целые города или заливал высокими морскими волнами прибрежные равнины.

Испуганы были и лакедемоняне. Однако привыкшие к железной дисциплине спартанцы не бросали оружие и не покидали боевой строй. Глядя на творившийся вокруг хаос, спартанцы лишь теснее прижимались друг к другу, закрываясь щитами от летящего песка. Даже когда огромная трещина с ужасающим гулом разверзлась у них прямо под ногами, разделив отряд Амомфарета надвое, и тогда ни один из спартанцев не обратился в бегство. Воины помогали своим соратникам, провалившимся в расселину, выбраться наверх. Одни из лакедемонян оберегали знамя, другие проявляли заботу о раненых.

Амомфарет, выбежав из тесного круга своих воинов, хохотал, как безумный, и размахивал руками.

— Это Посейдон помогает нам! — кричал он. — Я принес Посейдону жертву в Прасиях. Брат Зевса услышал мою просьбу о помощи! Глядите, как разгневан Посейдон на аргосцев!

Веселье Амомфарета тем не менее не передавалось никому из лакедемонян, которые чувствовали себя букашками под ногами у разъяренного великана и мысленно прощались с жизнью.

Чтобы хоть как-то подбодрить своих людей, Амомфарет велел трубачам непрерывно подавать сигнал победы.

Победный глас боевых спартанских труб вклинился в шум и грохот, издаваемый разбушевавшейся стихией. Местность менялась на глазах. Это было жуткое зрелище. В воздухе висела густая завеса из пыли. Из-за этого было не видно, что сталось с отрядом Леотихида, уцелел ли кто-нибудь.

Вдруг в отдалении пропела боевая труба.

— Ага! Слышали? — радостно закричал Амомфарет, тряся за плечи всех, кто был рядом с ним. — Это Леотихид! Он жив! Ха-ха.

Гул утих так же внезапно, как и пробудился за несколько минут до этого. Колебания почвы прекратились. Улегся ветер.

Мелкая пыль, постепенно оседая, открыла взорам испещренную узкими разломами равнину, покрытую тысячами брошенных щитов, шлемов, мечей и копий. Среди разбросанного оружия лежали тела погибших в сече воинов, аргосцев и лакедемонян. Особенно много бездыханных тел было там, где в самом начале сражения спартанцы потеснили фланговые отряды неприятеля.

Воины Амомфарета и Леотихида с радостными криками устремились навстречу друг другу, объятые ни с чем не сравнимым чувством счастливого избавления от смертельной опасности.

Леотихид не смог удержаться от слез, обнимая Амомфарета.

— Я верил, что боги не оставят нас в беде, — улыбаясь, сказал Амомфарет.

— А я не верил, — признался Леотихид, — но очень рад тому, что ошибся.

Так закончилась эта битва, случившаяся в месяце артемисии по спартанскому календарю, в третий год семьдесят четвертой Олимпиады, по древнему летоисчислению. А по современному исчислению, в 482 году до нашей эры.

Спартанцы, побывавшие в Коринфе на Истмийских играх, по возвращении в Лакедемон рассказывали о том, с каким почетом встречали коринфяне Леотихида, какие дары ему преподносили. Воздали почести Леотихиду и приехавшие в Коринф микеняне, тиринфяне, трезенцы и эпидаврийцы, не единожды пострадавшие в прошлом от воинственных аргосцев.

Но особенно прославил Леотихида Симонид Кеосский, сочинивший стихи в его честь.

Эпиграмму Симонида по просьбе Леотихида коринфяне выбили большими буквами на мраморной плите, которая была установлена на главной площади Коринфа всем на обозрение. Эту мраморную плиту со стихами Симонида Леотихид привез в Спарту и с согласия эфоров установил ее возле герусии. Жители Спарты толпами приходили к зданию совета старейшин, чтобы прочесть и запомнить эту эпиграмму.

Эпиграмма гласила:

По прошествии нескольких дней чуть ли не каждый мужчина и почти каждая женщина в Лакедемоне знали наизусть эпиграмму Симонида.

Однако среди спартанцев нашелся человек, который остался недоволен этой эпиграммой. Это был Амомфарет.

Едва ознакомившись с творением знаменитого кеосского поэта, Амомфарет сразу устремился к дому своего зятя. При этом на его лице было написано такое озлобление, что все встречные прохожие поспешно уступали ему дорогу. Вспыльчивость Амомфарета, как и его огромная физическая сила, в Спарте была всем хорошо известна.

Леотихида дома не оказалось. Тогда Амомфарет излил переполняющий его гнев на свою дочь. Амомфарет бранил Дамо, называя ее глупой курицей и безмозглой кривлякой, сожалея, что он породнился с таким тщеславным ничтожеством, как Леотихид.