Читать онлайн «Руководство по системной поведенченской психотерапии». Страница 47

Фактически здесь формируется «порочный круг», аналогичный представленным выше: «страх – вегетативные проявления – страх – вегетативные проявления». Содержательно это выглядит следующим образом: страх (нервно-психическое напряжение, вызванное стрессом) с необходимостью проявляется вегетативной реакцией, последняя интерпретируется пациентом как проявление «тяжелого заболевания», вследствие чего возникает страх, связанный с обеспокоенностью за жизнь («страх смерти»). Этот страх, в свою очередь, сопровождается вегетативной реакцией (на сей раз соответствующей второсигнальному стрессу, то есть менее системной, но более отчетливой), что «подтверждает» догадки пациентов о «тяжелом заболевании». Подобная, по меткому выражению П.В. Симонова, «болезнь неведения» закрепляет вегетативную дисфункцию, придавая ей зачастую весьма причудливую форму, которая часто ошибочно интерпретируется врачами терапевтического профиля как проявление соматического заболевания, что усугубляет состояние пациентов и способствует формированию ятрогений534 и т. п.535

Таким образом, перед психотерапевтом стоит двоякая задача: с одной стороны, способствовать минимизации стрессогенного фактора, образованного психическим (всех уровней), что с необходимостью влечет за собой замену симпатического варианта вегетативной реакции на парасимпатический, а с другой стороны, добиться угасания неадекватных вегетативных условных рефлексов, что невозможно без коррекции наличествующих у пациента аберраций «картины».

Решение вопроса вегетативной коррекции «в лоб» уже предпринималось и получило название «биологической обратной связи». Метод предполагает реализацию механизма оперантного обуславливания и основан на допущении, что, если пациент получает четкую информацию (обратную связь) о внутренних физиологических процессах, он может научиться сознательно их контролировать536. Однако тщательный анализ привел исследователей к выводу, что прямые физиологические изменения при использовании метода биологической обратной связи весьма незначительны и не коррелируют с терапевтическим эффектом. Последний объясняется эффектом плацебо, регрессией «к середине» (поскольку пациенты ищут помощи в тот момент, когда им особенно плохо), результатом общей релаксации, а также возникновением у пациента представления о собственном контроле над физиологической системой537. Последнее относится к аберрациям «картины», которая, как уже было показано выше, имеет существенное значение при формировании вегетативных дисфункций и может способствовать преодолению подобных недомоганий, сглаживая дисфункциональный эффект.

Учитывая указанные обстоятельства, СПП концентрируется на нормализации вегетативного поведения «в обход» указанными выше стратегиям. Поскольку аберрации «картины» отнесены КМ СПП к речевому поведению, то данный аспект проблемы будет рассмотрен в соответствующем разделе, а на минимизацию стрессогенного фактора направлены все механизмы, лежащие в основе СПП. В связи с этим в настоящем подразделе будут рассмотрены большей частью те моменты, которые касаются собственно механизма угашения патологических вегетативных условных рефлексов и блокирования их устоявшегося в поведении пациента подкрепления.

Для решения этой задачи используются техники, реализующие механизмы 1) классического угашения (устранение положительного подкрепления); 2) наказания (отрицательного подкрепления дезадаптивной реакции); 3) относительной несовместимости некоторых эмоциональных реакций (страха-гнева, страха-радости, страха-интереса, страха-страха) с переориентацией вегетативной активности на противоположный динамический стереотип; 4) внезапной редукции драйва; 5) и наконец, формирование соответствующих «модулей» в «картине» пациента, обеспечивающих адекватную оценку физиологического состояния организма.

Формирование соответствующих «модулей» в «картине» представляет собой введение в «картину» пациента означающих, адекватно представляющих имеющие место симптомы. С.Н. Давиденков предлагал терминологию учения И.П. Павлова использовать для разъяснений как состояний, так и заблуждений пациента[204]538. Однако важно не только означить соответствующие проявления, но и придать им структуру, что позволяет сделать теория стресса. Кроме того, объяснение не должно лишь называть. С одной стороны, оно призвано стать «инструментом», «руководством», позволяющим придать субъекту поведения единственно верную ориентацию в континууме поведения (поведение в отношении поведения); с другой стороны, что не менее существенно, формируемый «модуль» должен выполнять роль установки или доминанты, некой «опорной точки» или «маяка», который направляет и поддерживает усилия, предпринимаемые пациентом по овладению своим поведением (вегетативный аспект).

Последняя задача может быть реализована модификацией метода аутогенной тренировки (психической саморегуляции)539, однако изолированное и, к сожалению, принятое в практике психотерапии использование этой техники не может дать желаемого эффекта. Пациент не должен себя «уговаривать», он должен осознавать, что у него нет объективных причин для беспокойства относительно состояния собственного здоровья. Поэтому подобным мероприятиям необходимо предпосылать скрупулезное формирование психотерапевтом адекватных «модулей» (содержащих в себе все необходимые означающие, установки и акценты) «картины» пациента. Цель же собственно этой процедуры состоит не в том, чтобы нормализовать, например, артериальное давление пациента, но в том лишь, чтобы путем тренировки сформировался динамический стереотип, где на традиционный раздражитель (вегетативную реакцию) рефлекторно следовал бы адекватный сознательный (рече-мыслительный процесс, «картина») ответ. Именно такой подход используется, например, в методике самоинструктирования Д. Михельбаума, где «прививкой против стресса» является овладение пациентом собственной внутренней речью.

Только в такой ситуации возможно проводить классическое угашение избыточной вегетативной реакции. Поскольку мышечное напряжение вызывается вегетативной стимуляцией по симпатическому варианту, то логично предположить, что нейтрализация этого ее компонента с неизбежностью должна вести и к снижению общего влияния симпатики. Данные исследований540 показывают эффективность использования с этой целью методики систематической десенсибилизации, основанной на принципе реципрокного торможения[205]541. По всей видимости, при систематической десенсибилизации действуют оба представленных механизма. Фактически же происходит формирование нового сложного динамического стереотипа, включающего в себя как элементы «схемы», так и элементы «картины»: пациент, убеждаясь («картина») на опыте («схема»), что снижение мышечного напряжения влечет за собой и снижение уровня тревожности, начинает реагировать на релаксацию снижением уровня тревожности, а следовательно, и вегетативного компонента стрессорной реакции. Фактически релаксация оказывает здесь не только соответствующий ей и описанный выше эффект, но также становится и «условным тормозом» (И.П. Павлов), то есть стимулом, тормозящим стрессорную реакцию.

Только при установлении данного динамического стереотипа целесообразно переходить и к собственно «систематической десенсибилизации», которую целесообразно выполнять по принципу имплозии (наводнение в воображении)542. После этого наступает черед «методики погружения», то есть реального столкновения пациента с ситуацией, прежде вызывавшей у него страх. По сути, «наводнение» является одним из этапов десенсибилизации, а еще точнее – формирования нового, адаптивного динамического стереотипа. Впрочем, при переходе от воображаемого контакта с индивидуально-стрессовой ситуацией (систематическая сенсибилизация по Д. Вольпе) к контакту фактическому (методика наводнения) ситуация меняется, поскольку если в первом случае вторичные драйвы актуализируются вторично (воспоминанием, воображением, то есть работой «картины»), то во втором случае они актуализируются уже непосредственно. Для облегчения этого перехода целесообразно использовать дополнительные «условные тормоза» и собственно психические механизмы, а именно относительной несовместимости страха с рядом других эмоций.

Показано, что реакция страха (которая не носит характера сексуальной реакции у женщин543) относительно несовместима с эмоциями радости, интереса, гнева, а также страха (другого, переориентированного)544. При этом первые три указанные эмоции очевидно несовместимы с реакцией страха по направленности тенденции выживания («направленность от», «направленность к»), другой страх, вызванный в ситуации страха, также отвечает этому требованию, при правильной его конфигурации в «картине» и «схеме» пациента. Кроме того, у реакции страха, с одной стороны, а также эмоций радости и интереса, с другой, отличается и характер вегетативного компонента вплоть до относительной несовместимости ответов, что крайне существенно в данном контексте. Впрочем, не менее существенна и возможность переориентации вегетативного ответа с фобического (страх) на агрессивный (гнев), поскольку если реакция все равно возникает, но является неспецифичной, то имеет смысл «вложить» ее в другой динамический стереотип, то есть в каком-то смысле «оставить» ее, но в другом качестве (гнев или другой, переориентированный страх).