Читать онлайн «Варяжский круг». Страница 85

Купцов в Константинополе было, пожалуй, больше, чем самих жителей. Со всего мира! Говорящих на языках всех стран, одетых в самые причудливые одежды, имеющих разные цвета кожи. Но любого из них можно было легко отличить от ремесленника или рыбака по весам – маленьким ручным весам для взвешивания монет. Для того чтобы весы всегда были под рукой, купцы приторачивали их себе к поясам.

Некоторые из купцов знали Ингольфа в лицо, кивали ему, и слегка кланялись. На Эйрика и Береста, что шли с берсерком, они смотрели внимательно, запоминали. Игрецу даже показалось, что купцы глядели на них с затаенной опаской; еще купцы старались чем-нибудь выделиться из толпы, чтобы также, в свою очередь, запомниться им. Это удивило Береста, и он спросил у Ингольфа:

– Почему эти купцы опасаются тебя, купца?

Берсерк при этом скосил глаза в сторону залива.

– Чего им опасаться! Не понимаю…

Тогда Эйрик, чуть приотстав с игрецом, объяснил ему, что люди Рагнара – не купцы, а дружина. И купцами они никогда не были! Только прикидываясь купцами, служат некоему кюриосу Сарапионасу. А тот Сарапионас им платит и с их помощью на многих торгах держит верх. Гёде говорил – Сарапионас хорошо платит. Иногда дает кучу номисм лишь за то, что Ингольф или Гуго, или кто-нибудь еще постоит возле его прилавков и при всех побеседует с его слугами.

Им предлагали жилье, но Ингольф отрицательно качал головой и отвечал грекам: «Охи, охи!», что означало по-ихнему: «Нет!» Обувщики, видя, что возле Ингольфа идут босые путники, кричали им из эргастериев и предлагали готовую обувь. Но Ингольф говорил им все то же: «Охи!» Так же быстро они прошли мимо портных.

Тем временем игрец не переставал удивляться величине города. Он почувствовал усталость, идя бесконечными его кварталами, поднимаясь с холма на холм. Но за каждым поворотом открывалась новая улица – узкая и кривая, как и все предыдущие.

По камням мостовых громыхали повозки. Высоко над головой перекрикивались женщины из окна в окно. Развешивая для просушки белье, они обращали мало внимания на то, что с белья капало прямо на прохожих. То тут, то там снова встречались эргастирии, где работали ремесленники и где они обучали своих учеников. Попадались и таверны. Но чем дальше Ингольф уводил в глубь Галаты, тем меньше становилось таверн. Игрецу хотелось есть, и он всякий раз, учуяв запахи пищи, с надеждой поглядывал на Ингольфа. Но тот шел не останавливаясь и не оглядываясь, пока наконец не привел к высокой глухой стене с низенькой дверцей. На стене крупными буквами было нацарапано – «э катойкиа», что означало «дом, обитель», но могло оказаться и монастырем. Дверца была заперта.

Ингольф несколько раз ударил в дверь кулаком. Ее отворил старик-грек, которого Ингольф, здороваясь, назвал Аввакумом. Войдя, берсерк объяснил старику, кого он привел. Аввакум выслушал его, кивнул и проводил всех троих во внутренний дворик обители. Сам же куда-то исчез.

Берест и Эйрик осмотрелись. Дворик, залитый солнцем, был квадратный и со всех четырех сторон заканчивался глубокой галереей с колоннами. На затененных стенах здания игрец заметил фрески и рассмотрел изображенных там воинов в полном византийском вооружении, стройных тонконогих коней, запряженных в колесницы, храмы полиса. А на стене, соответствующей положению Золотого Рога, было нарисовано множество лодок, галер и дромонов. И все фрески были как бы связаны одним смыслом и повествовали об одном событии. Сам дворик с маленьким фонтаном посередине отличался такой чистотой, и чистота эта после грязных улиц так бросалась в глаза, что Эйрику и Бересту казалось неловким стоять здесь, на мраморе, босыми ногами, которыми они только что ступали по мостовой. Они боялись оставить следы и оттого испытывали смущение. А дворик весь был искусно выложен мрамором: вдоль галерей – светло-зеленым, ближе к центру – белым, потом светло-розовым, а возле фонтана – красным. И сам фонтан был сложен из полированных кусков красного мрамора. По углам дворика стояли большие горшки с множеством цветов.

– Подворье кюриоса Сарапионаса, – пояснил Ингольф. – Мы все тут живем. И вы будете жить здесь.

Эйрик спросил, где же теперь все остальные. А берсерк пожал плечами и сказал, что у каждого есть свои облюбованные места, – многие засели по тавернам, другие пошли к женщинам. Кое-кто еще с прошлых лет обзавелся семьями. Мало ли… Но Гёде придет, обещал Ингольф. Гёде уже не волнуют женщины – совсем стал старик. Видя, что игрец разглядывает фрески, берсерк сказал:

– Это царь-император! Вон там – на коне, посмотри, с алой повязкой на лбу. Алексей…

Берест отыскал глазами императора – красивого, нежного юношу в сонме белокрылых ангелов. У императора поперек колен лежал обнаженный ромейский меч, а в руках у ангелов были лиры, трубы и тимпаны.

Ингольф показал рукой на корабли:

– Там плывут крестоносцы. Это царь Алексей переправляет их на Дамалис. Так было семнадцать лет назад.

Эйрик и Берест не увидели на нарисованных кораблях ни одного крестоносца, а Ингольф сказал:

– Я тоже смотрел и тоже не увидел. Но греки говорят: «Император – как солнце, латиняне – песок!» Я тогда подумал: как говорят греки – так и нарисовали. Увидишь ли песок?.. Но не согласился с греками, латиняне – не песок.

Здесь пришел старик Аввакум и позвал всех троих за собой. Он завел их в дом, в котором в этот жаркий час царили полумраки прохлада, и, открыв одну из комнат, первым вошел в нее. Комната была освещена двумя маленькими оконцами, оставленными под самым потолком. В оконца светило солнце. Оно пронизывало полумрак узкими косыми лучами. На полу вдоль стен, сложенных из белого тесаного камня, были рядком расставлены сундуки разной величины и ларцы. Аввакум указал на два сундука, которые просил открыть. Эйрик и Берест взялись за крышки и с трудом подняли их и увидели, что один сундук полон одежды, а другой – обуви. Здесь старик сказал им одеваться, но они не могли ничего выбрать, а только перекладывали одежды из одного угла сундука в другой. Многие вещи они видели впервые и не знали, как их следует носить. Тогда Аввакум сам отыскал для них одежду и нарядил их, как знатных ромеев. Так же ловко старик подобрал обувь и приступил к следующему сундуку, где хранилось оружие. Однако здесь не требовался помощник. Эйрик без раздумий взялся за рукоять секиры и уже не обращал внимания ни на что другое. Он взмахнул секирой над головой, и та запела холодно и тревожно. Эйрик переглянулся с Ингольфом. Оба заулыбались, а берсерк от удовольствия еще прищелкнул языком. Игрец же избрал франкский меч, очень похожий на тот, что был подарен ему Ярославом.

После всего старик Аввакум дал Эйрику и Бересту по одному кожаному кошелю с монетами и вышел из комнаты и позвал всех за собой. Пока проходили галереей в другой конец дома-обители, Ингольф взвесил в руке кошель Эйрика и сказал, что там будет не менее сотни номисм или почти полторы имперские литры. И одобрительно покачал головой – не жаден Аввакум в кладовой Сарапионаса!