Читать онлайн «ЗАКОНЫ ПРЕСТУПНОГО МИРА МОЛОДЕЖИ». Страница 34

Естественно, нечестность членов преступных сообществ в отношении друг к другу, попытка обмануть и утаить наворованные и награбленные средства породили целую систему средств зашиты "общего котла"от посягательства отдельных лиц, контроля, санкций за нарушение неприкосновенности "котла", нарушение "финансовой дисциплины".

При этом каждая преступная группировка усиленно рекламирует, что в ней правила пользования "общим котлом" наиболее демократичны, гуманны и справедливы, а в конкурирующей "фирме" такой демократии и справедливости не было и нет.

Сурово карается нарушение законов "общего котла", когда человек утаивает полученные, приобретенные и украденные вещи, деньги. Так же строго наказываются должники. Наказываются и те члены группы, кто разбазаривает "общак", оказывает материальную поддержку "чужакам" без разрешения "сходки". Такие лица могут быть изгнаны из своей преступной группы.

Однако опытные "воры в законе" умело используют "общую кассу" для личного обогащения. Так, один их Ростовских "воров в законе", отбывая наказание, заставил по своим каналам собрать большие суммы якобы в "воровскую кассу", а ,отбыв наказание, купил на них особняк в городе Тольятти.

В связи с бурным ростом молодежной преступности, наблюдается тенденция к расширению влияния "общего котла" на сплочение криминальных группировок, на их объединение. Возникают местные "общаки", которые объединяются в региональные, а те в свою очередь — в"общую кассу" преступного мира. Деньги "отмываются" и пускаются в оборот. Так создаются легальные коммерческие банковские структуры. За всем этим стоит мафия.

Чтобы защитить свои материальные и финансовые интересы от посягательств криминальных группировок, законопослушные подростки и молодежь также вынуждены объединяться в группы, создавать свой "общий котел". Это происходит в общежитиях ПТУ, техникумов, вузов. В спецшколах, спецПТУ и ВТК, противопоставляя себя "буграм" и "паханам", "отверженные" также пытаются объединиться в группы, чтобы "держать свой интерес". Таким образом, "общий котел" является одним из главных препятствий в борьбе с молодежной преступностью. Он затрудняет сплочение ее в учебные и трудовые коллективы на здоровой моральной и материальной основе.

В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях "общий котел" является источником межгрупповых конфликтов, которые нередко выливаются в поножовщину, массовые беспорядки, борьбу группировок "за власть в зоне", а на свободе — причиной межгрупповых "разборок" со стрельбой, взрывами и многочисленными трупами.

Есть ли "общий котел" в армейских условиях? Есть, если там существуют преступные группы. Задачи и механизм его функционирования идентичны изложенным выше. Но в армейских условиях более интенсивно и открыто действует еще один механизм индивидуального обогащения "дедов" за счет новичков и "салабонов"("духов"). "Дедам" "общий котел" вряд ли нужен. Давать кому-то взаймы, оказывать помощь они не собираются и тем более не думают о распределении собранных с новичков и других членов своей группы средств между ними.

Средства из им нужны для того, чтобы приобрести хорошую одежду и обувь, увольняясь в запас, иметь возможность "шикарно" жить в первое время после увольнения, сделать подарки родным и знакомым и т. п. Одной из причин желания "иметь капитал" является нищенское жалование "дедов", из которого не хватает даже на приобретение предметов туалета. Однако это не может служить оправданием преступного поведения.

Знать механизмы образования и функционирования "общего котла" необходимо для того, чтобы преодолевать негативные явления, связанные с его существованием. Способы противодействия возникновению "общего котла" должны основываться не только на усилении контроля за каждым подростком и молодым правонарушителем, сколько на создании здоровых коллективов, включении их в активную жизнь с механизмом действительной, а не мнимой психологической и материальной защиты личности.

Насаждение формального коллективизма в школах, ПТУ, на предприятиях, в армии привело к полнейшей профанации работы с несовершеннолетними и молодежью, превращению некоторых молодежных коллективов в настоящие шайки и корпорации, озабоченные лишь внутри-групповыми интересами, идущими во вред общественным, и расправляющиеся над неугодными под вывеской "защиты интересов коллектива". Система материальной и финансовой базы таких, с позволения сказать "коллективов", порой бывает такой, что не укладывается в сознании нормального человека.

Вот что пишут ребята, участвовавшие в фестивале детской прессы в "Артеке": "Под видом большой заботы государство лишило нас до совершеннолетия многих человеческих прав: самим выбирать условия жизни, обращаться за судебной защитой, участвовать в народовластии. Мы практически беззащитны в этом мире. Наша судьба почти всегда решается без нас..." "Я беременна. В комсомол принимают в девятом классе, а я в восьмом. Меня заставляют носить пионерский галстук, и все смеются..." "Учитель бьет детей и считается педагогом-новатором. Нас никто не хочет слушать ..." Эти откровения ребят как крик отчаяния. И это пишут члены казалось бы ЛУЧШЕГО детского коллектива бывшего СССР.

О какой материальной базе этого пионерского коллектива можно говорить, если: "После медосмотра нас повели в душ и одели в форму. Пересчитываем, сколько не хватает пуговиц на рубашках, и с недовольством вытягиваем руки, чтобы посмотреть как приходятся рукава ветровки. После этого нас заставили собственными руками (какое варварство!) выбросить оставшиеся в сумках курицу, колбасу и другие продукты, за которые я бы сейчас не задумываясь отдала бы завтрак, обед и ужин, приготовленные в нашей столовой".

Вот интересный факт. В преступной среде существует одно, надо сказать, разумное, соответствующее требованиям санатории и гигиены, правило." Чужое белье и другую одежду, касающуюся тела, "вор в законе" никогда не наденет, даже выстиранные. Это "западло". А в государственном пионерском лагере — это правило. Поэтому ребята ставят закономерный вопрос: "Считает ли руководство "Артека", что приятно и, вообще, гигиенично влазить в трусы, в которых до тебя посидел не один десяток человек?... Какому наказанию подвергнется новоиспеченный артековец, если он решится перепрыгнуть из наделенных трусов в свои собственные?".

Корпоративности и круговой поруке с их "общим котлом" в преступной среде и формализованным учебным, трудовым и армейским коллективам необходимо противопоставить истинные коллективы с их не коммунистическими, а общечеловеческими принципами моральной и материальной поддержки ближнего, сострадания, милосердия и взаимопомощи. Сумеем ли мы это сделать в условиях, когда идея коллективизма оказалась дискредитированной?

Одной из таких мер в школах, ПТУ, да и в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях, должно стать создание спецфонда, пополняемого за счет отчислений от прибыли, полученной от работы несовершеннолетних и молодежи, и расходуемых (по решению совета молодежного коллектива) в экстренных случаях, на оказание материальной помощи подростку при выпуске, освобождении из ВТК, при похоронах близких и т. п. Можно использовать опыт ряда спецшкол и спецПТУ, в которых такой фонд создан. Так, в известной Очерской спецшколе Пермской области из такого фонда оказывается материальная помощь выпускникам на обзаведение хозяйством, а также бывшим учащимся, попавшим в трудное материальное положение. Подобный фонд был и в колониях, которыми руководил А. С. Макаренко.

Сейчас создается масса спецфондов за счет спонсоров, а не за счет отчислений от прибылей учреждения. Так, по сообщениям корреспондентов "Собеседника" агентств Сибинформ и Студинформ, в Сегежской исправительно-трудовой колонии №7 ( Карелия) создан фонд содействия заключенным и членам их семей. Средства предполагается формировать за счет добровольных пожертвований предприятий и отдельных граждан. Использоваться они будут для финансовой помощи родным и близким заключенных, а также как "выходное пособие" для осужденных. Как известно, неофициальная воровская касса взаимопомощи — "общак" предпочитает помогать только избранным заключенным. Новый фонд, как предполагают авторы, станет более демократичным в этом отношении.

Едва ли следует отрицать полезность спонсорства. И все же надо идти другим путем: не быть меркантильными, когда речь идет об исправительно-трудовых и специальных воспитательных учреждениях, когда колонии и тюрьмы рассматриваются как спонсоры наших социально-экономических программ, благодаря нещадной эксплуатации труда заключенных.

Целесообразно создавать фонды в противовес воровскому "общаку" за счет отчислений от прибылей названных учреждений, вернувшись возможно к нормам первого советского исправительно-трудового кодекса, в котором говорилось, что "все работы в местах заключения, в целях их развития... освобождаются от всех общегосударственных и местных налогов и сборов" (ст. 77). При этом прибыль от работы осужденных распределялась так: 40% — на расширение производства учреждения, 12,5% — на улучшение питания заключенных, 15% — в комитет помощи заключенных, остальные 32,5% — в пенитенционарный фонд главного управления мест заключения и на премии сотрудникам их инспекций. Эти 15% могли бы сыграть важную роль в борьбе с воровским "общаком".