Читать онлайн «Невротические стили». Страница 27

Субъективное переживание "импульса"

Импульсивный пациент, художник, так рассказывал о своем пристрастии к азартным играм: "Я сделал это просто так - не знаю почему." Что он имел в виду? Возможно, пациент хотел сказать "На самом деле я этого делать не хотел ", - или: "Я этого делать не собирался ". Импульсивные люди часто говорят: "Я просто взял и сделал, почему - не знаю"; - иногда они говорят это с раскаянием и сожалением, иногда - нет. Такие утверждения, как и отстраненность истерика от эмоциональных взрывов, не всегда вполне искренни. Часто это не только выражение субъективного восприятия, но и оправдание: "Виновен, но намерений не имел".

Но, как бы ни был преувеличен этот момент ради оправдания, он все равно отражает субъективное восприятие, отчасти похожее на восприятие истериком эмоциональных взрывов. Важное, необычное действие совершается без ясной мотивации, без решения или намерения. То есть это действие, за которым не стоит ни конкретного умысла, ни намерения. Но это не принуждение и не подчинение моральным принципам. Это желание, стремление или даже решение; но такие внезапные, преходящие и неуловимые, что их едва ли можно сравнивать с обычными желаниями или решениями. Они настолько неуловимы, что оправдание "виновен, но неумышленно" очень близко к правде. Это очень похоже на обычную прихоть.

Неуловимая мотивация варьируется у импульсивных и пассивно-импульсивных людей. Иногда она почти неотли

чима от обычной прихоти, разумеется за исключением того, что эта "прихоть" может повлечь за собой куда более серьезные последствия. Так, психопат, объясняя ограбление, может сказать: "Мне просто так захотелось", - имея в виду свою внезапную прихоть. Другая разновидность субъективного восприятия - это ощущение "стремления" или "импульса". Но такое стремление или импульс являются не припадком, подчиняющим себе человека, а, скорее, искажением нормального желания, сильным ослаблением намерения, которое потом вообще отрицается ради оправдания. Из этого следует, что типичное определение непреодолимого стремления: "Я не хочу этого делать, но не могу контролировать свой импульс", - можно перевести так: "Я чувствую, что не должен этого делать, и решительно от этого уклоняюсь. Но, если я на них не обращаю внимания, а мои руки, ноги и импульсы вдруг делают это сами, едва ли можно винить меня".

В других случаях описывается, в сущности, та же неуловимая мотивация. Мы можем предположить (не забывая и о защитной функции), что это ответ на внешнюю провокацию или возможность: "Я этого не хотел, но, когда я увидел, что деньги лежат на столе, я их просто взял". У пассивно-импульсивных, "слабых" характеров, которые мы разберем позже, можно выделить еще один тип рефлекторного ответа: "На самом деле я этого делать не хотел, но он настаивал, и я просто сдался". Эти варианты: прихоть, стремление или импульс, податливость - с точки зрения формальных качеств они все очень похожи. Все они описывают сходное искажение нормальной мотивации. Все внезапные, преходящие, неуловимые желания или решения - это действия, в которых активное намерение заметно ослаблено.

Я уже намекал на то, что подобная модель восприятия дает импульсивным характерам возможность с легкостью проводить определенные защитные операции. Если говорить конкретнее, действительное ослабление намерения дает возможность защититься от личной ответственности перед другими или перед собой. Наверное, самая известная защитная операция - это "перекладывание ответственности".

Например, взломщик объясняет свои повторяющиеся преступления следующим образом: "Получается так, что каждый раз, когда я выхожу (из тюрьмы), мне никто не помогает, вместо этого появляется какой-нибудь парень и сует мне в руки лом"45.

В сущности, этот человек говорит, что в действительности он не собирался этого делать; просто он слаб и поддался искушению. Другой вид перекладывания ответственности можно видеть в соблазнительном искушении, например: "... тут лежали деньги..." Здесь такое же оправдание: "У меня в мыслях не было этого делать". Таким образом, перекладывание ответственности является эквивалентом неконтролируемого импульса, поскольку в обоих случаях говорится: "Я это сделал, но, по сути дела, не собирался делать". Иначе говоря, от импульсивных и пассивно-импульсивных людей можно ожидать отказа от ответственности, как только они почувствуют потребность в защите, поскольку их субъективное восприятие содержит основания для такого отказа.

Естественно, субъективное восприятие прихоти или импульса есть не только у импульсивных характеров, - это часть мышления всех людей.46 Но в импульсивном стиле такая мотивация доминирует и охватывает психологические области, обычно занимаемые более ровным желанием, выбором или решением. Так что можно назвать это искажением обычного субъективного восприятия. Я попытаюсь показать, что природа такого восприятия у импульсивных людей связана с дефицитом активной организации и ментальных функций, а также с другими особенностями. Таким образом, импульс для этих людей не случайное, а регулярное явление; это не результат неисправности какой-либо функции, а составная часть их формы существования. При неуловимой мотивации человек регулярно ощущает свою непричастность к мотивам желания или действия, так же как обычный человек не вполне идентифицируется с каждой своей прихотью.

Такое восприятие мотивации, ощущение непричастности являются жизненно важным элементом во многих общеизвестных проявлениях импульсивных личностей. Например, с таким восприятием связаны поспешные действия людей, чье сознание не позволило бы им совершить подобные поступки намеренно. Возможно, чувство непричастности является также основным элементом в одном из самых интересных проявлений импульсивного характера - в явной самоуверенности и отсутствии беспокойства и тревожности (что при неврозе почти уникально).47 Приведу общеизвестный пример: в состоянии опьянения многие обычные люди чувствуют усиление самоуверенности и освобождение от тревог, когда они, как говорится, "не ведают, что творят".

При размышлении о формальных характеристиках импульсивного действия они легко приходят в голову. Например, я упоминал, что импульсивное действие поспешно; оно быстро исполняется, и, что более важно, промежуток между замыслом и исполнением обычно очень короткий. Кроме того, импульсивное действие возникает внезапно и прерывается резко, притом что обычное действие, как правило, стремится к реальной цели и ему предшествуют соответствующие приготовления. К этим двум характеристикам можно добавить третью, вероятно, более важную. Импульсивное действие - это незапланированное действие. Нельзя сказать, что оно обязательно неожиданное; пьяница вполне может ожидать очередного запоя. Но ожидание (например, ожидание снегопада) - это вовсе не планирование.48 Каждая из этих характеристик: поспешность, внезапность и незапланированность - отражает дефицит процессов мышления, обычно превращающих возникающие мотивы в действия. Похоже, что превращение мотива или склонности в действие "сокращает" ("short-circuit")49 активные ментальные процессы. Что это за процессы? Можем ли мы приписать субъективное чувство непричастности и ослабления намерения, которое также характеризует таких людей, их дефициту или "сокращению"?

У обычного человека прихоть или полусформировашееся намерение что-нибудь сделать - это начало комплексного процесса, так что, если все в порядке, происходит ровный и автоматический процесс. Прежде всего, прихоть появляется в контексте продолжительных интересов и целей. В этом контексте она либо набирает важность, либо ее теряет, командует и либо привлекает внимание, либо нет. Если она внимание привлекает - то есть если она интерес

ная, привлекательная или возбуждающая - она до какой-то степени влияет на направление интереса, существовавшее и раньше, и, в свою очередь, направление интереса модифицирует желание. Таким образом, желание интегрируется в ткань текущих целей и интересов. В сущности, даже нельзя считать полусформировавшееся желание или намерение началом интеграционного процесса, поскольку форма намерения - это часть существовавшего до того пласта и направления интересов. Человек, интересующийся искусством, по дороге на работу заметит картинную галерею и почувствует желание войти; человек, не интересующийся искусством, может ее даже не заметить. В любом случае, в обычном интеграционном процессе желание либо будет отвергнуто, либо разовьются интерес и эмоциональная и ассоциативная поддержка от существующей ткани целей и интересов. Мне представляется, что такой процесс свидетельствует о трансформации пассивной прихоти (или импульса) в активное и намеренное желание, решение или выбор. То, что могло быть кратковременной прихотью, стало постоянным желанием. Так закладывается основа для планирования, а планирование усиливает намерение.