Читать онлайн «Что такое психотерапия». Страница 54

Было ясно, что руководство и прямые указания не помогут. Я решил использовать непрямую технику, так же как в работе с клиентами. Непосредственно перед интервью я сказал ей: «Вы беспокоитесь о том, чтобы не наделать ошибок. Я хочу помочь вам справиться с этим беспокойством. Я хочу, чтобы сегодня, во время интервью с семьей, вы сделали три ошибки». Пораженная молодая женщина переспросила: «Три ошибки?» «Да, — сказал я. — Это должны быть особые ошибки. Я хочу, чтобы одна из них была такой, про которую мы оба знали бы, что это ошибка». «Хорошо», — сказала она, записывая. «Я хочу, чтобы вы сделали эту ошибку правильно, — сказал я. — Вторая ошибка должна быть такой, чтобы вы знали, что это ошибка, а я не знал. Это будет ваша личная ошибка. Наконец, я хочу, чтобы вы сделали ошибку, не зная, что это ошибка». Я добавил твердо: «Я хочу, чтобы вы правильно сделали все эти три ошибки». «Хорошо», — сказала она нервно, записывая все эти инструкции, пока семья входила в кабинет с «прозрачным» зеркалом. Молодая женщина провела интервью действительно компетентно, но при этом выглядела задумчивой и озабоченной. Когда она подошла ко мне после интервью, я сурово спросил: «Вы сделали все три ошибки правильно?» «Идите к черту», — сказала девушка и больше уже так не нервничала.

Терапевты, незнакомые с эффективным использованием парадокса, могут удивиться тому, что эта девушка не возразила, что она не смогла бы сделать ошибку, не зная при этом, что это ошибка, или тому, что она не протестовала против использования техники парадокса по отношению к ней самой. Парадокс эффективен на уровне взаимоотношений. Обучающийся, который с раздражением реагирует на супервизора, скорее всего, не станет критиковать его слова. Моя подопечная не могла возразить, что невозможно намеренно сделать ошибку и не знать при этом, что это ошибка. Это значило бы поправлять меня, а она не могла этого делать из-за своих страхов. Если бы она спросила, каким образом она может сделать такую ошибку, я бы сказал ей, что она сама должна придумать как, или, может быть, стал бы объяснять ей, что можно сделать ошибку, не осознавая этого. Если бы она обвинила меня в использовании техники парадокса — чего она не сделала — я бы согласился с этим, и велел бы ей тщательно следовать моим инструкциям, чтобы лучше все это понять.

В использовании парадокса есть два важных аспекта. Во-первых, использовать его нужно с теми, с кем эта техника будет эффективной (парадокс, который я использовал с этой девушкой, мог бы не сработать с другим обучающимся). Во-вторых, само по себе осознание использования парадокса не лишает его эффективности. Иногда клиент говорит: «Вы применяете ко мне технику реверсии». Правильный ответ в данном случае: «Да, кроме всего прочего, я делаю и это». Когда я еще практиковал, мои коллеги могли сказать, например: «У меня есть такой-то симптом, поработай со мной, пожалуйста, в технике парадокса». Если они выполняли мои указания, то парадокс давал положительный эффект, поскольку парадокс работает на уровне взаимоотношений, а не на уровне осознавания.

Супервизоры не слишком хорошо умеют давать обучающимся указания, потому что их самих учили в эпоху недирективных подходов. Например, у обучающегося могут возникнуть трудности в работе с пожилыми женщинами; ему может быть неприятно вести себя с ними в авторитарном стиле. У того же обучающегося может при этом не быть никаких проблем с молодыми женщинами. Супервизор не может просто пожелать, чтобы обучающийся справился со своими трудностями, или порекомендовать ему самому пройти терапию, чтобы разобраться в отношениях с собственной матерью. Научить терапевтов эффективно работать с мужчинами и женщинами любого возраста — работа супервизора. Годами ориентированные на инсайт супервизоры обвиняли обучающихся в эмоциональных проблемах, вместо того чтобы обвинять самих себя в недостаточной готовности к работе с такими трудностями. Это был способ избежать обучения тому, что нужно делать.

Супервизор может заимствовать из терапии целый ряд директив для использования при обучении терапевтов. Цель — изменить поведение терапевта, так что супервизор может применить весь спектр своих психотерапевтических навыков. Так же как психотерапевт формулирует проблему клиента и производит интервенцию, так и супервизор формулирует проблемы обучающегося, возникающие при применении им того или иного подхода, и вмешивается, чтобы изменить их.

Как и терапия, обучение имеет несколько стадий и строится на позитивных взаимоотношениях. Обучение предполагает следующие стадии.

1. Супервизор ведет себя дружелюбно, чтобы помочь обучающимся почувствовать себя более раскрепощенно.

2. Супервизор должен предложить обучающимся контракт, в котором определяются основные идеи будущего курса и новый психотерапевтический подход, которому они будут учиться.

3. Обучающимся объясняют начальные директивы, которые используются для того, чтобы организовать семью или, в индивидуальной терапии, разговорить клиента.

4. Супервизор наблюдает за действиями обучающихся и формулирует для каждого из них свойственные ему проблемы при проведении терапевтического интервью.

5. Для повышения уровня обучающихся производятся интервенции.

6. Прослеживается развитие обучающихся, чтобы избежать рецидивов поведения, усвоенного ими при предыдущем обучении.

Группа обучающихся может включать в себя как новичков, которые только начинают работать, так и опытных психотерапевтов, желающих изучить конкретный психотерапевтический подход. Каждый обучающийся представляет собой уникальный случай обучения, но несколько обобщений все же сделать можно. Перед начинающими встает проблема: они хотят выглядеть так, как будто знают, что делают, но, для того чтобы начать учиться, они вынуждены признать, что еще многого не знают. У опытных терапевтов — та же проблема, но в более острой форме: они не желают, чтобы с ними обращались, как с новичками, но, так как они изучают новый подход, они являются начинающими. У них есть большой соблазн начать демонстрировать свои знания, но большая часть этих знаний в новом подходе неприменима, а их взгляды, скорее всего, тоже придется корректировать. Например, опытному терапевту может быть удобнее проводить индивидуальную терапию, потому что у него недостаточно умений для проведения семейной. Следовательно, он будет искать идеологические обоснования для своего желания встречаться с каждым членом семьи по отдельности, даже когда это неприемлемо. Супервизору необходимо это изменить. Обучающийся должен поверить в то, что компетентен в проведении интервью с семьей, тогда изменятся и его идеи. Супервизор должен продемонстрировать в процессе обучения те самые идеи, которые он пропагандирует: образ мыслей у людей меняется тогда, когда меняется их социальная ситуация.

Супервизор должен быть заботливым и понимающим, должен обеспечивать своим ученикам поддержку, достаточную для того, чтобы они смогли следовать указаниям и рискнуть попробовать что-то новое. Когда обучающиеся собираются в группу, им необходимо обеспечить комфорт и дать надежду на то, что обучение станет интересным и ценным опытом. Очень хорошо, если у группы будет своя комната, которая станет их собственной территорией на все время обучения. (Если женщины в этой группе берут свою сумочку с собой в терапевтический кабинет, значит, они не уверены, что их место в комнате за зеркалом действительно оставлено за ними.) Обучающиеся также должны считать своей территорией терапевтический кабинет. Иногда, если обучающимся разрешают произнести в терапевтическом кабинете вводные слова — например, рассказать членам семьи о «прозрачном» зеркале и снимающей их камере, — это дает им возможность почувствовать кабинет своей вотчиной (равно как и приобрести опыт эффективного начала работы с клиентом). Для клиента естественно на первых порах чувствовать себя в терапевтическом кабинете на чужой территории, но терапевт не должен испытывать подобных ощущений.

Организовывать обучение можно совершенно по-разному. Для работающих терапевтов наиболее эффективно заниматься раз в неделю полный день. За целый день перед их глазами пройдут несколько семей, и, таким образом, за год они получат представление о множестве разнообразных клинических проблем. Если семьи записываются на прием через полтора часа, то в получасовом промежутке между приемами можно составить план интервью, затем провести часовой сеанс и после обсудить его с терапевтами.

Лучше всего проводить супервизию каждого сеанса обучающегося. Есть тренинговые программы, в которых обучающийся получает супервизию на первом сеансе, а после этого несколько интервью проходят без супервизии (и есть вероятность, что пока он не закончит работать с этими клиентами, он больше супервизии не получит). Проблема такой организации обучения в том, что обучающийся недополучает супервизии на каждой стадии работы. Кроме того, если обучающийся дает указание клиенту, наблюдающий за ним супервизор не имеет возможности узнать, как клиент его выполнил или какова была реакция обучающегося. Супервизия каждого интервью — это самый дорогой вид обучения, но интенсивность такой программы окупает все затраты. Супервизор руководит обучающимся в критический период терапии — с момента инициации изменения в клиенте и до его реакции на произошедшее изменение.