Читать онлайн «Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений». Страница 35

Я впечатлен тем, что это прежде всего союз двух людей и только потом — межрасовый брак. Но пока это последнее обстоятельство еще не сведено к минимуму. Хэл и Бекки окружены пристальными и удивленными взглядами, молчанием и избеганием их общества со стороны белых женщин, вульгарными замечаниями. Глубокое подозрение Хэла по отношению к белым — естественно, но также совершенно ясно, что оно обоснованно. Без всякого сомнения, Хэл и Бекки «странные» для многих, с кем они общаются, как черных, так и белых, образованных и неграмотных, на работе и на церковных трапезах, а также для своих черных и белых родственников. Пока они идут вперед, и это возможно только потому, что их отношения сейчас — это источник большой поддержки для каждого. Хэл суммирует это, делая заключение, что любой брак — это трудная и тяжелая вещь, а межрасовый брак просто добавляет еще трудностей и проблем... Я, конечно, не осмелюсь делать прогноз„но меня восхищает то, как до настоящего момента они оба справлялись не только со своими проблемами, но и с теми, которые возникают при их контактах с различными субкультурами. Особенно я впечатлен тем, что Хэл не пытался превратить Бекки в чернокожую, а Бекки не пыталась сделать из него белого. Если супругам удастся продолжить это взаимопонимание и принятие вполне реальных различий так же, как развить те силы, которые дает их редкостное дополнение друг другу тогда прогноз может быть вполне благоприятным.

Невозможно написать книгу о современном браке, не обсуждая в ней коммун, которые часто служат альтернативой обычного брака. Тем не менее я приступаю к этой главе с определенной долей тревоги, основанной на некоторых фактах и ощущениях.

1. В Соединенных Штатах, по приблизительной оценке, насчитывается от двух до трех тысяч коммун и организованных общин, однако их число постоянно меняется: то растет, то уменьшается и вновь увеличивается с быстротой, при которой устаревает сразу же все, что только может быть зафиксировано.

2. Разнообразие коммун так огромно, что любое общее утверждение о них, может в одно и то же время быть истинным для одних и ложным для других.

3. За последнее время уже было написано множество прекрасных книг о коммунах, поэтому попытка все написать только в одной краткой главе об этих разнообразных группах может показаться самонадеянной.

4. Но самым существенным является то, что сам я никогда не жил в коммуне, и, следовательно, мне недостает внутреннего опыта, который я ощущал при написании других глав. Для того чтобы компенсировать это, я воспользовался помощью двух людей — Натали Р. Фукс и Роберта Дж. Уиллиса, которые буквально стали для меня глазами и ушами.

Естественно, я не буду пытаться охватить все аспекты жизни коммун. У них есть, например, чисто экономическая проблема — как выжить. Есть идеологические нюансы, мистические, поведенческие: уход от цивилизации, движение за свободу женщин, поиск более высокого сознания, путей к ненасильственной революции. Существуют различные идеи организации групп: от диких хиппи и философствующих анархистов до вполне определенно направленных и дисциплинированных групп. Есть целый ряд проблем, которые касаются отношений соседства— живет ли группа в диком лесу или в центре большого города. Этих вопросов я касаться не буду, а тем, кто захочет узнать о коммунах больше, помогут книги, указанные в библиографии.

Мой интерес будет, в соответствии с целью этой книги, направлен на то, чтобы изучить способы и особенности супружеских, сексуальных и других межличностных отношений в коммунах. Я так постараюсь сделать это, чтобы не было возможности узнать ни одного человека или коммуны. Лучше всего я смогу это сделать, используя записи интервью или наблюдений людей, которых я знаю и которым верю, или письма и воспоминания, написанные членами коммун.

Прежде чем взяться за дело, я хотел бы освободить читателя от некоторых заблуждений, которые могут у него быть.

Во-первых, коммуна не является «сборищем хиппи», как это часто определяется в общественном понимании. Люди в коммуне просто пытаются жить другими ценностями, чем те, которые приняты в обычном сообществе, и часто это проявляется в их особенной и необычной одежде. Однако люди, которые упоминаются в этой главе, принадлежали к различным социальным группам, среди них, например: бывший инженер, социальный работник, корпоративный служащий, ученый-исследователь, клинический психолог, бывший программист, студент-богослов, бывший агент ЦРУ, специалист- информатик, плотник, художник, выпускники университетов Рэдклифф, Суортмор, Гарвард и других известных мужских и женских колледжей. Это часть нашей интеллигенции, пытающаяся создать новый революционный мир среди «мира истеблишмента». В этом ключе их и нужно рассматривать.

Во-вторых, большинство современных коммун, но не все, склоняются к философии анархизма. Поскольку для большей части людей это — синоним хаоса, беззакония и терроризма, наверное, нужно дать определение его настоящего философского смысла. В его основе лежит свобода воли. Это включает отказ от всех форм принудительного управления и руководства как государственного, так и религиозного. Бертран Рассел уловил дух анархизма, когда сказал о ком-то: «Он склонен к анархизму; ненавидит систему, организацию и единообразие». Многие члены коммун подписались бы под этим.

Во многих отношениях они в своей философии не очень отличаются от ранних христиан. В Деяниях, 2: 44 — 46, сказано: «И все же верующие были вместе и имели все общее; и продавали имения и всякую собственность, разделили всем, смотря пo нужде каждого... и принимали свою пищу в веселии и простоте сердца». Не все коммуны расстаются с собственностью в такой степени, но многие из них достаточно далеко заходят в обобществлении собственности, и это говорит о том, насколько радикально они отвернулись от материалистической, конкурентной культуры, в которой они выросли.

Возможно, самое лучшее краткое определение коммуны можно найти в «Новом международном словаре Вебстера (старая версия)»: «В своих более практичных формах анархизм... в качестве идеала берет маленькие автономные коммуны, члены которых уважают независимость каждого, в то время как объединяются, чтобы сопротивляться агрессии. В своих лучших вариантах они стремятся к созданию такого общества, которое построено скорее на добрых намерениях, чем на законах, и в котором каждый человек производит в соответствии со своими силами, а получает по потребностям». Я полагаю, что многие члены современной коммуны подписались бы под этим и в то же время признали, что зачастую они слишком быстро оказываются несостоятельными.

В этом смысле они сильно отличаются от утопических коммун прошлого столетия, существовавших в нашей стране, в которых обычно была объединяющая религиозная идеология, сильный и харизматичный лидер и группа последователей, чья жизнь строго регулировалась. В одном интересном исследовании этих старинных коммун (Kantor, 1970) выявляются определенные признаки, которые строго отделяли более устойчивые коммуны от менее устойчивых (очевидно, что устойчивость — не единственный критерий, по которому они могли оцениваться).

Главное отличие между более и менее устойчивыми состояло в том, что первые признавали свободную любовь и безбрачие, в то время как вторые не признавали. Другими словами, в старинных коммунах сексуальное поведение было четко определено либо самими членами, либо за них. Распределяя по порядку остальные характеристики наибольшей устойчивости, можно выделить: отсутствие платы за общественный труд; общественное участие в повседневной работе, ежедневные групповые собрания, празднование знаменательных дат в жизни коммуны. Мне представляется интересным сравнить это с устройством современных коммун.

А сейчас я хотел бы познакомить вас с существующим многообразием видов коммун. Попытаюсь дать вам некоторое представление о тех группах, которые определены как коммуны, описав каждую из них в одном коротком параграфе. Я умышленно упустил названия групп, поэтому вместо мгновенного узнавания их у вас будет больше возможности представить себе, каково было бы жить в такой группе. Все это реальные коммуны, которые существуют сейчас или существовали совсем недавно:

1. Вот сельская коммуна из одиннадцати взрослых и шести детей, которые во многом живут как одна семья. Делают работу, достигают своих целей без какой-либо специальной организации так, как это происходит в обычной семье. Но они не могут сами себя обеспечить, поэтому некоторые из членов коммуны работают какое-то время в городе, чтобы поддержать баланс бюджета. Однообразное питание. Нет единого управления. О детях заботятся неравномерно, но преимущественно расширенной семьей. Взрослые чаще живут в паре, но допускаются сексуальные отношения и вне пары. Межличностные трудности решаются при помощи очень откровенного обсуждения в группе или между участниками конфликта.