Читать онлайн «Введение В Психоанализ. Лекции». Страница 145

Неверно и мнение Фрейда, будто смысл социалистической революции в обещании создать такое общество, где «не будет ни одной неудовлетворенной потребности». За этим мнением Фрейда скрыта его трактовка потребностей как нескольких изначально заложенных в биологическом устройстве человека величин, тогда как марксизм исходит из положения, согласно которому сами потребности являются продуктом истории, изменяясь и обогащаясь с прогрессом культуры. Признавая критический дух марксизма и то, что для него опорой послужили принципы строгого научного знания, Фрейд в то же время усматривал в русском большевизме «зловещее подобие того, против чего марксизм борется», а именно «запрет на мышление», поскольку «критические исследования марксистской теории запрещены». Известно, с какой настойчивостью с первых же послереволюционных лет В. И. Ленин учил молодых марксистов мыслить самостоятельно, критически и всесторонне оценивать реальные социальные процессы, решительно перечеркивать свои прежние представления, когда они оказываются неадекватными новым запросам времени. Догматизм и «запрет на мышление» стали насаждаться во времена сталинщины, за которую исполненная критического духа философия Маркса ответственности не несет. Новый подход, адекватный принципам этой философии, утверждается ныне в советском обществе, где доминирующим становится новое, диалектическое мышление, которое не только не запрещает, но, напротив, требует самостоятельного, критического осмысления действительности, творческих инициатив, решительной борьбы с догматизмом. Размышляя о будущем человечества, Фрейд сопоставлял ситуацию в капиталистических странах («цивилизованных нациях») с «грандиозным экспериментом в России». Что касается первых, то они, писал Фрейд, ждут спасения в сохранении христианской религиозности. Но ведь религия, с его точки зрения, лишь иллюзия, невроз, «который каждый культурный человек должен был преодолеть на своем пути от детства к зрелости».

Что же касается «русского эксперимента», то он – по Фрейду – «выглядит все же предвестником лучшего будущего». Отступая от своей веры в неизменность человеческой природы, Фрейд завершал свою последнюю лекцию о психоанализе выражением надежды на то, что с увеличением власти человека над природой «новый общественный строй не только покончит с материальной нуждой масс, но и услышит культурные притязания отдельного человека». Сочетание справедливых социальных порядков с прогрессом науки и техники – таково условие расцвета личности, реализации ее притязаний как самого ценного и высшего творения культуры.

Об отношении Фрейда к религии. По вопросам, связанным с религией, Фрейд многократно высказывался в своих работах. Он посвятил этим вопросам некоторые специальные сочинения; отметим, в частности, изданные и на русском языке «Тотем и табу» и «Будущность одной иллюзии», а также исследование по вопросу о происхождении иудаизма.(Фрейд 3. Тотем и табу. М.; Пг,: 1923; он же. Будущность одной иллюзии. М.; Л., 1930.) Общее отношение Фрейда к религии может быть сформулировано следующим принадлежащим ему лаконичным тезисом: «Нет ничего, что могло бы долгое время сопротивляться разуму и опыту, а для всех очевидно, что религия им противоречит».(Фрейд 3. Будущность одной иллюзии. С. 57.) Фрейд был атеистом и считал, что «религиозную иллюзию» ждет в ходе истории исчезновение. При этом он оставлял без внимания, как об этом сказано, общественно исторические истоки религии, своеобразную представленность в религиозном сознании нравственных ориентации, которые возникают у человека в его жизненных встречах с действительностью.

Предвосхищение основания, логическая ошибка в доказательстве, когда вывод делается из положения, которое само еще должно быть доказано (лат., англ.). – Прим. пер.

Правильно характеризуя присущие научному мышлению поиски истины как стремление достичь его согласия с реальностью, Фрейд относил к этому направлению также и психоанализ, отступая, однако, от этого постулата в практике собственных исследований, когда отдельные факты (почерпнутые большей частью при анализе поведения невротиков) возводились в глобальные конструкции, охватывающие, по существу, как все стороны индивидуального поведения, так и многообразие феноменов культуры.

Затрагивая вопрос о философском мировоззрении (отграниченном от научного), Фрейд резко критиковал приобретший на Западе влияние релятивизм, искавший поддержку в новейших достижениях естественных наук (в частности, теории относительности).

Об отношении Фрейда к субъективному идеализму (махизму). Среди мировоззрений, которые противоречат научному, Фрейд разбирает такое, «которое складывается в уме отвернувшегося от мира мыслителя». Называя таких мыслителей «интеллектуальными нигилистами», Фрейд характеризует их так: «…они исходят из науки, но стараются при этом вынудить ее к самоуничтожению, к самоубийству, что освобождает место для мистицизма или же религии». Согласно такому мировоззрению, по Фрейду, «нет никакой истины, никакого надежного познания внешнего мира».

Так мне сообщили об этом в первый год войны из достоверных источников.