Читать онлайн «Психоанализ: учебное пособие». Страница 173

Основанный на бессознательном чувстве вины моральный мазохизм – нередкое явление среди депрессивных пациентов. Многие из них ощущают свою виновность, хотя и не могут объяснить для себя, в чем на самом деле состоит их вина. Чаще всего в их объяснительные схемы включаются механизмы рационализации, связанные с апелляцией к нравственному долгу. Они как бы обращаются к своей совести, следование которой становится жизненной стратегией. И хотя на самом деле их мышление и действие предопределяются не столько совестью как таковой, сколько бессознательным чувством вины, сопряженным с внутренней потребностью в наказании, тем не менее субъективно воспринимаемое давление совести в форме непременного долженствования приводит к развитию мазохистского Я. Собственные страдания становятся своеобразной защитой не только от былых внешних угроз, но и от внутреннего осознания того, что оказалось вытесненным в глубины бессознательного.

В связи с этим в психике человека могут происходить своеобразные процессы, не всегда попадающие в поле зрения исследователей и терапевтов. Так, согласно психоаналитическому пониманию психосексуального развития ребенка, возникновение морали, нравственности и совести связано с преодолением эдипова комплекса, точнее, с десексуализацией его. Путем интериоризации внешнего авторитета в психике происходит формирование Сверх-Я, которое начинает выступать в качестве совести, оказывающей давление на Я. Отсюда – возможность возникновения внутрипсихических конфликтов, разыгрывающихся в результате столкновения между жестоким Сверх-Я и ранимым Я. Однако в случае формирования процессов, связанных с моральным мазохизмом происходит своего рода регрессия, когда наблюдается как бы ресексуализация эдипова комплекса. В результате подобной ресексуализации вновь оживает эдипов комплекс, воскрешаются ранее имевшие место переживания. Собственно говоря, происходит обратное движение от морали к инфантильному состоянию, когда за бессознательным чувством вины скрывается активизация амбивалентного отношения к объекту любви, по сути дела воспроизводящая специфические отношения к родителям. В этом плане моральный мазохизм оказывается тесно связанным с инфантильным искажением детско-родительских отношений, проявляющихся в бессознательных желаниях установления пассивных сексуальных связей в рамках семейного треугольника.

Моральный мазохизм – широко распространенное явление среди пациентов, страдающих депрессивными состояниями, возникшими на почве бессознательного чувства вины и потребности в наказании. Это вовсе не означает, что их обостренное отношение к нравственности, чаще всего проявляющееся в необходимости следования по-своему понятому долгу, исключает какие-либо садистские компоненты. Бывает и так, что мазохистское самоедство вбирает в себя такие карающие функции совести, которые влекут за собой гиперактивность Сверх-Я, граничащую с проявлением садизма. В этом случае садизм Сверх-Я может оказаться таким непримиримым, тираническим и жестким по отношению к мазохистскому Я, что человек способен оказаться на грани между жизнью и смертью: глубокая депрессия может завершиться решением покончить со своим собственным существованием.

Аналитическая терапия направлена на то, чтобы не только не допустить активизации садистского Сверх-Я, но и облегчить страдания пациента, который находится во власти морального мазохизма. Это лишний раз свидетельствует о том, что нравственная проблематика органически входит в остов психоанализа и как исследования, и как терапии.

Во всяком случае, понимание добра и зла, нравственных категорий человека всегда находилось в центре внимания Фрейда. Тем более что как в теоретическом, так и в практическом отношении нравственная проблематика с неизбежностью подводила к рассмотрению общих проблем, касающихся взаимосвязей между человеком и культурой. Среди них наиболее значимой представлялась проблема жизни и смерти, находящая свое отражение в проявлении сексуальных и агрессивных влечений, мазохистских и садистских наклонностей. Осмысление этого предполагало, в первую очередь, обращение к феномену культуры как таковому. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Фрейд уделял столь пристальное внимание исследованию культуры.

Изречения

З. Фрейд: «Страдание, приносящее с собой неврозы, есть именно тот фактор, благодаря которому они обретают ценность для мазохистской тенденции».

З. Фрейд: «Хотя индивид и может, наряду со своим мазохизмом, сохранить – полностью или в известной степени – свою нравственность, добрая часть его совести может, однако, и пропасть в мазохизме».

З. Фрейд: «Садизм Сверх-Я и мазохизм Я дополняют друг друга и объединяются для произведения одних и тех же следствий. Я думаю, что только так можно понять то, что результатом подавления влечений – часто или во всех вообще случаях – является чувство вины и что совесть становится тем суровее и чувствительнее, чем больше человек воздерживается от агрессии против других».

1. Какие нравственные проблемы обсуждались в рамках психоанализа?

2. Каковы представления Фрейда о нравственной природе человека?

3. Почему Фрейд акцентировал внимание на «злом» начале в человеке?

4. В чем состоит специфика психоаналитического понимания нравственности и истоков ее возникновения?

5. Какова психоаналитическая трактовка совести и вины?

6. Что представляет собой моральный мазохизм?

1. Алби Ж.-М., Паше Ф. Психоаналитическая концепция мазохизма со времен Фрейда: превращение и идентичность // Энциклопедия глубинной психологии. Т. 1. Зигмунд Фрейд. Жизнь. Работа. Наследие. – М., 1998.

2. Лейбин В. М. Классический психоанализ: история, теория, практика. – М.; Воронеж, 2001.

3. Фрейд З. «Культурная» сексуальная мораль и современная нервозность // Зигмунд Фрейд, психоанализ и русская мысль. – М., 1994.

4. Фрейд З. Недовольство культурой // Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. – М., 1992.

5. Фрейд З. Тотем и табу // Остроумие и его отношение к бессознательному. Страх. Тотем и табу. – Минск, 1997.

6. Фрейд З. Экономическая проблема мазохизма // Захер-Мазох Л., Делез Ж., Фрейд З. Венера в мехах. – М., 1992.

В различных своих работах в той или иной степени Фрейд освещал вопрос о том, как происходило становление культуры в истории человечества и каким образом она оказывала воздействие на человека. При этом он меньше всего уделял внимания какому-либо точному определению понятия культуры и не проводил различий между культурой и цивилизацией. Разумеется, можно ставить в упрек основателю психоанализа то, что он пренебрегал различием между культурой и цивилизацией. Но следует иметь в виду, что это он делал в силу того, что не видел необходимости вникать с позиций психоанализа в тонкости понятийных дискуссий, касающихся рассмотрения взаимосвязей между человеком и культурными требованиями, налагаемыми на него обществом.

Фрейд исходил из обыденного понимания культуры, предполагающего опору на здравый смысл, а не на заумное философствование относительно того, что подразумевается под культурой как таковой. Так, в работе «Будущее одной иллюзии» (1927) он подчеркивал, что под человеческой культурой понимает все то, в чем человеческая жизнь возвысилась над своими биологическими обстоятельствами и чем она отличается от жизни животных. Аналогичной точки зрения он придерживался и в работе «Недовольство культурой» (1930), которая была специально посвящена осмыслению культурологической проблематики. Конкретизируя свое понимание, основатель психоанализа замечал, что слово «культура» обозначает всю сумму достижений и учреждений, отличающих жизнь человека от жизни животных и служащих двум целям: защите людей от природы и урегулированию отношений между людьми.

Рассматривая взаимосвязь между подавлением сексуальной жизни индивида, созиданием культурных ценностей и невротизацией людей, Фрейд соотнес историю психосексуального развития человека с соответствующими этапами, ступенями становления человеческой культуры. В частности исходя из истории развития сексуального инстинкта, он выделил три ступени культуры. На первой ступени становления культуры удовлетворение сексуальных влечений не преследует цели размножения. На второй – все не служащее цели размножения оказывается подавленным. На третьей – в качестве сексуальной цели допускается только законное размножение. Первая ступень культуры предполагает естественное удовлетворение сексуальных влечений человека, когда между его природной сексуальностью и требованиями культуры нет какого-либо существенного барьера. На второй ступени культуры запрету подвергается все то, что относится к разряду так называемых перверсий, связанных с извращенным сексуальным удовлетворением. Третья ступень культуры соотносится с признанием в качестве доминирующей такой сексуальной цели, которая служит законно оправданному деторождению.