Читать онлайн «Гендерная психология». Страница 78

Принципиально новые теоретические идеи о понимании сексуальности были сформулированы с опорой на принципы социального конструкционизма, изложенные в книге американских социологов Питера Бергера и Томаса Лукмана «Социальное конструирование реальности» (1966). Американские социологи Джон Гэньон и Уильям Саймон в книге «Сексуальное поведение: социальные источники человеческой сексуальности» (1973) пришли к выводу о том, что надо говорить не просто о «влиянии» культуры на сексуальность, а о социокультурном конструировании сексуального поведения и мотивации, так как даже само разграничение «сексуального» и «несексуального» является условным. Французский философ Мишель Фуко в трехтомной «Истории сексуальности» (1976–1984) более радикально утверждал, что история сексуальности – не просто эволюция способов социального регулирования одного и того же сексуального «влечения», «инстинкта» или «потребности», а процесс постоянного создания и переконструирования новых социально–психологических реальностей [9]. Эти работы определили начало нового – третьего этапа в исследовании сексуальности.

Работы Мишеля Фуко, особенно три тома «Истории сексуальности», к которой относятся «Воля к истине» (1976), «Использование удовольствий» (1984) и «Забота о себе» (1984), имели большое методологическое значение для развития проблематики сексуальности. Во–первых, М. Фуко указал на дискурсивную природу сексуальности: «Сексуальное желание подвижно и текуче, оно не существует вне осознания и символизации конкретными человеческими обществами и воплощается в определенных формах разговора, дискурса» [9, с. 37]. Человек может классифицировать явление как «сексуальное» только в контексте существующих в данном обществе и известных ему норм и практик репрезентации сексуального. Важнее оказывается не то, что люди делают, а что они говорят. Каждая эпоха, каждая культура, каждая социальная группа формулирует свой дискурс, свои средства осознания и символизации сексуальности. Например, для средневековой Европы это тема греховности. Проявление сексуальности могло осуществляться только «в сопровождении» признания и раскаяния [4].

Во–вторых, он обосновал, что речь, слова, способы репрезентации сексуального – это не просто выражение наших чувств и мыслей, но и формы социального контроля. В «Истории сексуальности» М. Фуко описал, как смена исторических эпох сопровождается созданием новых механизмов социального контроля за проявлением сексуальности. Например, общество блокирует осознание нежелательных, «нелегальных» чувств, препятствуя появлению языковых средств, необходимых для их обозначения и выражения. Для Викторианской эпохи было характерно «табуирование» сексуальности, доходящее до абсурда. Другим ярким примером эффективности социального контроля через репрессивную сексуальную мораль являлась Советская Россия. Локализация проблематики сексуальности в рамках медицинского дискурса и после «перестройки» выступала препятствием адекватной общественной рефлексии таких социальных проблем, как сексуальное просвещение, сексуальное насилие, соотношение понятий порнографии и эротики и т. д. «Главная трудность состояла в выработке «пристойного» языка о сексе, и, несомненно, важнейшую роль в кодификации его играл И. С. Кон» [11, с. 9].

К механизмам социального контроля сексуальности можно также отнести нормативные модели, с которыми люди идентифицируют себя в процессе социализации. Поведение, выходящее за рамки нормативности, расценивается как «девиантное», «делинквентное», «асоциальное» и т. д. М. Фуко анализирует гетеросексуальность также как нормативную модель. В его концепции гомосексуальность и гетеросексуальность – это социальные конструкты, коренящиеся не в психике индивида, а в общественном сознании.

В–третьих, творчество М. Фуко оказало огромное влияние на философскую теорию феминизма, на основе которой сформировался гендерный подход в исследовании сексуальности. В центре философии Фуко находилась проблематика тела – проблемы сексуальности, власти, безумия, желания, маргинальных практик и типов субъективности, которые являются центральными и для теории феминизма [И. Жеребкина, 2000, с. 30]. Фуко считал, что женская история в европейской культуре и есть история сексуальности, а история полов и есть история власти [17]. Такие же взгляды развивали теоретики феминизма Г. Рубин («Торговля женщинами», 1975), К. Миллетт («Сексуальная политика», 1970), С. Браунмиллер («Против нашей воли: мужчины, женщины и изнасилование», 1975), А. Дворкин («Порнография: мужчины обладают женщинами», 1981), А. Рич («О рождении женщины: материнство как опыт и институция», 1976). Идеи социального конструирования гендера через жесткое требование гетеросексуальности нашли развитие в работах Г. Рубина, Д. Батлера, Э. Гросса, Т. Лауретиса, И. С. Косовски.

В одной из своих работ У. Саймон и Д. Х. Гэньон. наделяют эпохальным значением в истории дискурса сексуальности два десятилетия во второй половине ХХ в. (1965–1985). Интеллектуальная атмосфера того времени совершила теоретико–методологический прорыв в области знания о сексуальности. Наиболее важное значение имели постструктуралистские перспективы во Франции (Р. Барт, Ж. Бодрияр и др.) и Великобритании (Э. Гидденс и др.), развитие феминистскими теоретиками гендерной проблематики, а также работы М. Фуко, сформировавшие контекст, наиболее располагающий для исследования проявлений сексуальности [19]. Фуко заложил, по существу, еще одну традицию исследования сексуальности – постмодернистскую [16], которая выступила в качестве альтернативы позитивистской и предопределила следующий этап оформления научного дискурса сексуальности. Один из основных принципов данной традиции – выход за пределы бинаризмов мужское/женское, норма/патология, взрослая/детская и т. д. – позволил анализировать не сексуальность, а сексуальности на разных уровнях: макросоциальном, межгрупповом, межличностном и внутриличностном.

Таким образом, исторический экскурс становления научного дискурса сексуальности позволяет выделить три этапа. Первый – описательный этап – имеет границы с середины XIX в. до 1920–х гг., второй – этап позитивистских эмпирических исследований – начинается с первой четверти ХХ в. Наряду с позитивистским подходом с 1970—1980–х гг. в гуманитарных науках появляется постмодернистская традиция в исследовании сексуальности, характеризующая третий этап в развитии научного дискурса сексуальности.

Этап 3. Выполнение упражнения «Пентаграмма С. Гингера»

Упражнение «Пентаграмма С. Гингера» направлено на актуализацию представлений студентов о сексуальности и анализ связи сексуальности с различными аспектами жизнедеятельности личности: эмоциями, интеллектом, телом, отношениями, духовностью.

Перемещение проблематики сексуальности из природного мира в социальный, а также понимание сексуальности как свойства личности, выступающего связующим звеном между телом, самоидентичностью и социальными нормами, определило актуальность психологических исследований, раскрывающих закономерности формирования сексуальности в процессе социализации. Однако в психологическую науку понятие «сексуальность» вошло сравнительно недавно. Так же как и новое для психологии понятие «телесность», оно раскрывается в культурно–семиотическом контексте. Сексуальность следует понимать не в качестве продолжения телесного естества, а как совокупность формируемых и переживаемых человеком культурных и ментальных концепций [18].

Сексуальность – это аспект самосознания, с одной стороны, отражающий физический, эмоциональный, когнитивный и духовный опыт индивида, и с другой стороны – его представления о себе, своей гендерной идентичности, о своих социальных, эмоциональных и сексуальных предпочтениях. Сексуальность формируется в процессе многостороннего научения и координации физиологических, психологических и социальных элементов жизнедеятельности человека. Суть этого процесса в интериоризации субъектом существующих в данном обществе значений «сексуального» и определении в качестве «сексуального» собственного телесного, эмоционального и когнитивного опыта.

Серж Гингер – один из видных представителей гештальт–подхода в терапии – полагает, что человеческая деятельность развивается в пяти измерениях: физическом (тело, сенсорика), аффективном (чувства, тело), рациональном (идеи, воображение), социальном (другие люди), духовном (смысл жизни). Если проанализировать ее, представив графически в виде пентаграммы, может оказаться, что какие–то из измерений будут выражены больше, другие – меньше. Это важно осознавать, так как иногда чрезмерное развитие одного из направлений мешает в полной мере развиться другому [12].