Читать онлайн «В тени горностаевой мантии». Страница 115

129

Семейная жизнь его не была счастливой, хотя он и прижил с женою двоих детей: сына и дочь. Не раз обращался Александр Матвеевич к императрице с просьбой о дозволении ему вернуться и вступить в должности. Но ответа на сии прошения он не получил.

Грубый, бесстыжий человек, крикун и наглец, особенно женщина.: См. Вл. Даль. Толковый словарь.

Плутоватый Меркурий, как известно, был покровителем не только купцов и путешественников, но занимался и сводничеством и пользовался особым почитанием среди воров, мошенников и жриц любви.

Половое влечение людей на возрасте к молодым девушкам и юношам.

Михаил Антонович Гарновский (1764–1810/1817) польский шляхтич (по другим сведениям сын часовщика из Немецкой слободы в Москве), с девятнадцати лет — адъютант и доверенное лицо Потемкина. По отзыву А. М. Тургенева — «…чудо своего времени: довольно будет сказать, что он на восьми или на девяти языках, кроме природного, изъяснялся… писал отлично хорошо на всех»… Верный ставленник Потемкина отличался, в то же время, крайним корыстолюбием. По завещанию герцогини Кингстон Гарновский получил обширное имение, купленное ею в надежде на пожалование звания статс‑дамы русского императорского двора. Кроме того, он занимался поставками в армию как поверенный Потемкина и безотчетно распоряжался большими денежными суммами. К 1790 г. он стал одним из самых богатых людей Петербурга. Он принял решение строить на Фонтанке рядом с домом Державина великолепное здание, рассчитывая продать его в казну. Сюда после смерти Потемкина он велел вывезти все лучшие вещи из Таврического дворца. Наследники Потемкина, узнав о беззаконии, подняли шум, и полиция перехватила на Фонтанке барки, груженные не только добром, но даже строительными материалами из дворца. Этот скандал сильно подпортил репутацию Гарновского. По восшествии на престол Павла I он подвергся преследованию и был заключен в крепость. Выпущенный под надзор полиции, Гарновский должен был погасить громадную задолженность и полностью разорился. Лишившись состояния, он стал шулером, за что уже при императоре Александре I был выслан в Тверь. Лишь по ходатайству принца Ольденбургского, Тверского губернатора, возвращен в Санкт‑Петербург с подпиской никогда впредь не брать в руки карт.

Братья Зубовы происходили из небогатой дворянской семьи и никакого порядочного образования не получили. Старший, Николай, гигант, обладавший огромной физической силой, был, по словам современников, настоящий пигмей по своим умственным возможностям. В 1783 г. начал службу в конной гвардии и к 1789 г. был поручиком. В отношениях с товарищами был груб и высокомерен, при любом случае охотно пускал в ход кулаки. Его погодок Дмитрий в том же году поступил на службу в конно‑гвардейский корпус и к 1789 г. был секунд‑ротмистром, как и следовавший за ним брат Платон. Об этом последнем современники пишут, что кроме хорошего знания французского языка и умения музицировать, хорошо танцевать и писать легкие эпиграммы, он не умел более ничего. Однако, как отмечают, обладал блестящей памятью, и часто вычитанное из книг выдавал за собственные мысли. Последний брат, Валериан, службу свою начинал в Преображенском полку, из которого перешел в конно‑гвардейский. К решающему году был подпоручиком. Императрица относилась к нему с нежностью. Состоя при Потемкине, он имел много возможностей выдвинуться, но лишь после смерти светлейшего получил генерал‑майора. Было в это время Валериану 21 год.

Союз крупных польских магнатов с целью отмены реформ, принятых «четырехлетним сеймом».

Он добился того, что вынудил старого вельможу, занимавшего должность президента Военной коллегии оставить место, поскольку желал получить его сам.

Муравьев Николай Николаевич (1768–1840) — писатель и общественный деятель. Представитель русского, дворянского и графского рода, ведущего свою родословную от рязанского сына боярского Василия Алаповского, жившего в XV в. Николай Муравьев получил отличное воспитание, служил во флоте и в армии, в московской милиции. Основная его деятельность прошла в период после смерти Екатерины II.

Речь идет о греческом моряке Ламбро Дмитриевиче Кацонисе, поступившем на русскую службу около 1774 г. в чине майора. Во время Второй русско‑турецкой войны был капером в Архипелаге. После Ясского мира продолжал корсарствовать. Позже, по протекции адмирала Рибаса вошел в милость к фавориту Зубову и объявил себя лекарем. Он сумел убедить императрицу в пользе холодных морских ванн для ее больных ног и добился временного успеха в лечении. Смерть Екатерины II прервала его эксперименты.

Копия этой любопытной записки сохранилась в мемуарах графини Головиной: «Проект. Я торжественно обещаю предоставить Ее императорскому высочеству государыне великой княжне Александре Павловне, моей будущей супруге и шведской королеве, свободу совести и исповедания религии, в которой она родилась и воспитывалась, и прошу ваше величество смотреть на это обещание, как на самый обязательный акт, который я мог подписать».

Морковы — дворянский род, происходящий из Новгорода. А. И. Морков (1747–1827) был видным дипломатом екатерининского века, по характеристике Н. Карамзина «знаменитым в хитростях дипломатической науки». Был с князем Д. А. Голицыным в Гааге, затем — послом в Стокгольме, где поддерживал сношения с недовольным дворянством против короля Густава III. Вернувшись, стал правой рукой канцлера Безбородко, а затем вошел в доверие фаворита П. А. Зубова, заполучив через его посредство всю иностранную переписку императрицы.

Ответ шведского короля также можно найти в мемуарах Варвары Николаевны Головиной. Она цитирует ее вслед за Проектом Екатерины II без обращения: «Дав уже мое честное слово Ее императорскому величеству в том, что великая княжна Александра никогда не будет стеснена в вопросах совести, касающихся религии, и так как мне казалось, что ее величество этим довольна, то уверен, что императрица нисколько не сомневается в том, что я достаточно знаю священные законы, которые предписывают мне это обязательство, что всякая другая записка становится излишней». Подписано: «Густав Адольф 11–22 сентября 1796 года».