Читать онлайн «Психология установки». Страница 83

Приняв это во внимание, нам станет понятно, что не все для всех имеет одинаковую ценность. Отдельные предметы или явления оцениваются в зависимости от того, какую по­требность могут они удовлетворить, а ведь потребности у людей разные. Когда перед человеком встает вопрос, как себя повести, сказывается следующее обстоятельство: из тех воз­можных действий, какие его разум признает целесообразны­ми, только некоторые привлекают его с определенной сторо­ны, только по отношению к некоторым из них чувствует он готовность, только некоторые приемлет как подходящие, как истинно целесообразные. Смысл мотивации заключается именно в этом: отыскивается и находится именно такое дей­ствие, которое соответствует основной, закрепленной в жиз­ни установке личности. Когда субъект находит такую разно­видность поведения, он особенно его переживает, чувствуя к нему тяготение, переживает готовность к его выполнению. Это именно то переживание, какое появляется при акте ре­шения в виде специфического переживания, охарактеризо­ванного нами выше под названием «я действительно хочу». Это переживание наглядно указывает, что у субъекта созда­лась установка определенного поведения: свершился акт ре­шения и теперь вопрос касается его выполнения.

9. Волевое и импульсивное поведение. Роль мотива со­стоит в том, что то или иное физическое поведение он пре­вращает в определенное психологическое поведение. Это ему удается благодаря тому, что он включает это поведение в си­стему основных потребностей личности и порождает в субъекте установку его выполнения. Так получается, что ос­новой волевого поведения становится определенная уста­новка. Но ведь и в основе импульсивного поведения лежит установка! Какая же тогда разница между волевым и импуль­сивным поведением?

С этой стороны действительно нет никакой разницы меж­ду этими двумя основными формами поведения: в основе обеих лежит установка. Для нас это бесспорно. Значит, раз­личие надо искать в другом направлении. Дело в том, что эта установка в одном случае создается так, а в другом — иначе и различие между этими формами поведения следует подразу­мевать именно в этом. В случае импульсивного поведения установку создает актуальная ситуация. Яснее: у живого су­щества возникает определенная конкретная установка. Она находится в определенной конкретной ситуации, в которой должна удовлетвориться его конкретная потребность. На основе взаимоотношения этой актуально переживаемой по­требности и актуально данной ситуации у субъекта появля­ется определенная установка, которая и ложится в основу его поведения. Так рождается импульсивное поведение. Есте­ственно, что переживание субъекта тут таково, что он не чувствует свое «я» подлинным субъектом поведения: он не объективирует ни своего «я», ни поведения, поэтому импуль­сивное поведение никогда не переживается как проявление самоактивности «я».

Совсем иное дело в случае волевого поведения. Что здесь вызывает установку? Ни в коем случае нельзя сказать, что это делает актуальная ситуация! Как мы знаем, актуальная ситуация, т. е. та конкретная ситуация, в какой субъект нахо­дится в данный момент, не имеет решающего значения в слу­чае воли. Дело в том, что субъект здесь заботится не об удов­летворении переживаемой в данный момент потребности. Воля руководствуется не целью удовлетворения актуальной потребности. Нет! Как уже выяснилось выше, она стремится к удовлетворению, так сказать, «отвлеченной» потребнос­ти — потребности «я», и понятно, что актуальная ситуация, в которой субъект находится в этот момент, не имеет для него значения: она является не ситуацией потребностей «я», а си­туацией потребностей момента, с которыми воля не имеет дела.

Что же это за ситуация, которая принимает участие в со­здании установки, лежащей в основе воли? Приведем при­мер. Когда мне надо решить, как действовать — пойти сего­дня на концерт или остаться дома работать, я заранее пред­ставляю себе обе эти ситуации (и присутствие на концерте и пребывание дома за работой); предусматриваю все, что мо­жет последовать в результате одного и другого, и наконец, в зависимости от того, с какой потребностью «я» мы имеем дело, у меня возникает или установка остаться дома, или же установка посещения концерта. Воздействие какой ситуации создало эту установку? Без сомнения, это та ситуация, кото­рая была дана мне не непосредственно, не актуально, а пред­ставлена и осмыслена мною самим. В случае воли поведение, которому надлежит стать предметом решения, должно осу­ществиться в будущем. Следовательно, и ситуация его не может быть дана в настоящем, она может быть только пред­ставлена и обдумана. Поэтому неудивительно, что установ­ка, возникающая в момент принятия решения и лежащая в основе волевого поведения, создается воображаемой или мыслимой ситуацией.

Как мы видим, генезис установок импульсивного и воле­вого поведения обусловлен различно: первое имеет в основе актуальную ситуацию, а второе — воображаемую или мыс­лимую.

10. Активность воли. Какое имеет значение это различие? Весьма примечательное! В случае воли установку действи­тельно создает субъект, она является результатом его актив­ности. И в самом деле, воображение, мышление являются ведь своего рода творчеством, своего рода психической дея­тельностью, в которой действительность отражена не пассив­но, а активно. В случае воли субъект обращается к этим ак­тивным процессам — воображению и мышлению, с их помо­щью создает ситуацию своего возможного поведения, строит идейную ситуацию, которая вызывает в нем определенную установку. И вот эта установка и становится основой процес­са волевого поведения.

Таким образом, в случае воли субъект сам создает уста­новку: он, несомненно, активен. Но, разумеется, он не прямо, не непосредственно вызывает установку, ибо это не в его си­лах; он и не пытается этого сделать. Его активность заключа­ется в создании мыслимой, воображаемой, словом, идейной ситуации, что и дает возможность вызвать соответствующую установку. Иная активность вообще и не характерна для че­ловека. Наша активность проявляется не в непосредствен­ном, а в опосредованном воздействии. Для человека вообще специфично именно действие с орудием.

Поэтому понятно, что в волевом акте субъект чувствует самоактивность. Это переживание очень своеобразно. Как мы уже знаем, его адекватная характеристика возможна в та­ком выражении: «Теперь я действительно хочу». Здесь одно­временно дано несколько моментов. Прежде всего пережива­ние, что здесь активным является «я», что этого хочу именно «я». Затем второе переживание, что это «я» действительно хочет. Это указывает на то, что субъекту знакомо и такое переживание, в котором он только хочет, а не действитель­но, по-настоящему хочет. В волевом акте подчеркнута эта подлинность, действительность хотения. Наконец, третий момент таков: субъект чувствует, что он вот теперь уже дей­ствительно хочет. Он как бы подтверждает, что вот теперь в нем произошло важное видоизменение, что вот теперь он действительно хочет.

Следовательно, в переживании воли, которое, как мы от­метили выше, представляет собой одно цельное пережива­ние, дано, с одной стороны, подлинное переживание актив­ности «я», но в то же время такой активности, начать кото­рую зависит не от «я», а которая проистекает как бы без него: «я» только подтверждает, что «вот теперь оно уже действи­тельно хочет», а до сих пор оно или не хотело, или не хотело действительно. Теперь же ясно, что «я» действительно хочет. Это изменение в нем произошло как бы без его участия. Это специфическое переживание несомненной активности и в то же время несомненной зависимости очень характерно для во­левого акта. Оно подтвердилось во всех значительных экспе­риментальных исследованиях, которые имели целью описа­ние волевого акта (Мишот и Прюм и др.).

Как объяснить это специфическое переживание? Откуда оно исходит? Для нас не представляет труда ответить на этот вопрос. Надо полагать, что это переживание является под­линным отражением того, что происходит в субъекте во вре­мя волевого акта. Судя по этому переживанию, в субъекте происходит нечто такое, что, с одной стороны, выявляет его активность, а с другой — его пассивность, зависимость. То, что мы знаем относительно сущности воли, может оказаться основой переживания.