Читать онлайн «Психология установки». Страница 52

Дальнейшие исследования должны показать, как широко и в каких направлениях и формах находит свое отражение этот основной сдвиг в психике шизофреника. Они же долж­ны сосредоточить внимание и на разрешении проблемы о специфике зтого сдвига.

3. Типологические основы шизофрении. При попытке типологической классификации людей, ведущих жизнь в нормальных условиях, мы остановились на мысли о необхо­димости разделить их в основном на три большие группы: па группу динамичных, группу статичных и группу вариабель­ных людей. Строго говоря, истинно нормальными следовало бы признать группу динамичных людей, тогда как статичных вместе с вариабельными нужно было бы отнести к категории субъектов, в той или иной мере отступающих от обычной нормы.

Однако анализ поведения последних показывает, что те­чение их жизни обычно не выходит из нормального русла и они остаются в общем вполне приспособленными людьми. Более того, не исключена возможность, что в кругу этих лиц встречаются люди, которые по уровню своей одаренности и степени талантливости нередко превосходят обычных сред­них представителей группы динамичных людей. Поэтому, конечно, нет оснований исключить их из числа нормальных субъектов, строителей общечеловеческой жизни.

Это обстоятельство, однако, не исключает вопроса об от­ношении того или иного типа нормального человека к той или иной форме психического заболевания. Перед нами воз­никает именно этот вопрос в отношении шизофрении: не встречаются ли среди здоровых типов и такие люди, которые по структуре своего характера особенно близко стояли бы к шизофрении и в случае заболевания должны были бы в ос­новном пополнять ряды шизофреников?

Выше, при изучении типов людей, достаточно ярко отли­чающихся друг от друга, мы имели случай говорить относи­тельно той группы субъектов, которых коротко можно бы было назвать группой лиц статической установки. В резуль­тате изучения их фиксированной установки выяснилось, что все они характеризуются прочной, константной, грубой, ста­тической, стабильной, иррадиированной установкой.

Это значит, что группа нормальных испытуемых со ста­тической установкой является носительницей в общем такой же фиксированной установки, как и основная группа боль­ных шизофреников: их установка, как мы видели выше, также прочна, константна, груба, статична, стабильна и иррадиированна.

Но, само собой разумеется, можно констатировать и су­щественную разницу, которая имеется между ними. При анализе субъектов со статической установкой мы обратили внимание, что они обычно отличаются достаточно резко вы­раженной объективацией — способностью, на базе которой вырастают специфически человеческие функции интеллекта и воли. Вмешательство этих могучих видов активности, покоящихся на базе объективации, открывает субъекту воз­можность нормального руководства своей жизнедеятельно­стью.

Но допустим, что способность объективации поражается.

В таком случае мы должны допустить и факт снижения ин­теллекта и воли. Можно сказать, что в этих условиях функ­ции эти снижаются и субъект остается в распоряжении лишь тех форм фиксированной установки, которые вообще ха­рактеризуют людей этой группы. Это значит, что поведение их в основном будет развиваться непосредственно на базе представленной у них фиксированной установки, т. е. точно такой, которая характерна для лиц, пораженных шизо­френией.

Таким образом, становится понятным, что основной фонд, из которого пополняются ряды шизофреников, это прежде всего люди статической установки.

Результаты нашего анализа шизофрении и выводы, к которым мы пришли, ставят перед нами вопрос: не следует ли искать основ и других психических заболеваний в том же направлении, что и в случае шизофрении? В частности, этот вопрос мы ставим прежде всего в отношении эпилепсии. Ги­ляровский, заканчивая главу о сущности этого заболевания, спрашивает: «В каком отношении к существу болезни нахо­дятся особенности характера эпилептика? Что между этими сторонами клинической картины существует определенная связь, не подлежит никакому сомнению. Можно думать, что характер, как и вообще психические особенности, это — что-то основное, фон, на котором развивается наклонность к су­дорожным формам реакции»[42].

Имея в виду понимание проблемы типологической струк­туры человека, мы, естественно, вполне поддерживаем пред­лагаемую здесь постановку вопроса и спрашиваем себя: не следует ли искать основы интересующего нас заболевания в том же направлении, в котором мы ее нашли в случае шизо­френии? Иначе говоря, нет ли каких-нибудь специфических изменений в установке эпилептика, которые могли бы иметь отношение к сущности его заболевания?

1. Фиксированная установка эпилептика. Вопрос этот приводит нас к необходимости поставить наши опыты фиксированной установки над больными-эпилептиками. Это уже сделано несколько лет назад нашим сотрудником И. Т. Бжалава[43], и мы коснемся здесь лишь основных резуль­татов его опытов, поскольку они имеют непосредственное от­ношение к поставленному здесь вопросу.

Исследованию подверглись 100 больных генуинной или эссенциальной эпилепсией. Результаты этих опытов оказа­лись не во всех случаях одинаковыми. Определенно выясни­лось, что среди больных следует различать три группы, из которых каждая дает в основном особую картину протекания фиксированной установки. Причем выяснилось, что группы эти представлены в количественном отношении среди испы­туемых больных далеко не одинаково: в то время как одна из них включает в себя 72% всего состава испытуемых, другая ограничивается 20%, а третья — 8%.

Какова же картина фиксированной установки первой группы испытуемых? Иначе, какова картина установки гро­мадного большинства больных эпилепсией?

Если проследить полученные данные но отдельным сто­ронам установки, мы получим следующую картину.

Возбудимость фиксированной установки. Она оказалась у наших больных довольно неодинаковой. Первая, основная, группа больных (72 человека, т. е. 72% общего числа боль­ных) на 2-3 установочные экспозиции дает статическую установку, но эта установка в 45% всех случаев оказывается пластичной, т. е. она меняет свою форму, проявляясь то в виде контрастной, то в виде ассимилятивной иллюзии. Это число установочных опытов указывает нам на нижний порог возбудимости установки у нашей группы испытуемых. Если мы увеличим число установочных экспозиций до 5, то полу­чим во всех случаях (100%) сплошь грубую статическую установку. При этом оказывается, что дальнейшее увеличе­ние числа установочных экспозиций — вплоть до 15 — нисколько не меняет этой картины: установка остается грубой, статической. Это обстоятельство дает нам основание считать, что оптимальная возбудимость установки у этой основной группы эпилептиков достигается 5 установочными экспози­циями.

Вторая группа больных (20% общего числа испытуемых) обращает на себя внимание тем, что у нее нижний порог воз­будимости совпадает почти в полной мере с ее оптимальным порогом; у этой группы больных установка фиксируется в результате 2-3 экспозиций, и этого вполне достаточно для того, чтобы фиксация оказалась оптимальной. Таким обра­зом, порог оптимальной возбудихмости здесь несколько ниже, чем у лиц первой группы испытуемых.

Наконец, остальные 8 испытуемых показывают несколь­ко своеобразную картину: 37% из них, т. е. 3 субъекта, дают типичную для себя фиксированную установку на 2-3 уста­новочные экспозиции. Для остальных пяти лиц для первых признаков фиксации, т. е. ее нижнего порога, необходимо по крайней мере пять установочных экспозиций, а для установ­ления оптимального порога число этих последних должно быть доведено до 10.

Это значит, что данная группа больных занимает особое место — она включает в себя лиц различной меры возбуди­мости фиксированной установки: у одних она не выше 2-3 экспозиций, а у других она доходит до 10.

Таким образом, мы находим, что основная масса наших больных (72%) достигает типичной формы своей фиксиро­ванной установки уже в результате 5 установочных экспози­ций. Остальные две незначительные группы имеют другие показатели — 2-3 и 10 экспозиций.

Ликвидируемость фиксированной установки. Вопрос о ликвидации установки в результате повторного воздействия критических экспозиций представляет самостоятельный ин­терес. Как всегда, так и в этом случае ликвидируемость уста­новки измеряется числом критических экспозиций, необхо­димых для того, чтобы испытуемый освободился от фикси­рованной установки и перешел к адекватному восприятию действующих на него раздражений. В наших опытах оказа­лось, что ликвидируемость установки не у всех эпилептиков одинакова. Из трех групп наших испытуемых первые две дают сплошь одинаковые показатели, а именно: если давать испытуемым этих групп оптимальное число установочных опытов (обычно 15 экспозиций), то все они окажутся носи­телями статической установки. Это значит, что ни один из наших больных не оказывается в силах пробиться к конста­тированию равенства критических объектов, т. е. ни один из них не оказывается в силах освободиться от действия фик­сированной у него установки и получить возможность адек­ватного восприятия действующих на него раздражителей. Нужно при этом иметь в виду, что это положение остается в силе если не при всяком числе критических экспозиций, то во всяком случае при 50-100 экспозициях.