Читать онлайн «Психология установки». Страница 48

IV. Установка в психопатологии

1. Постановка проблемы. В настоящее время можно считать окончательно установленным, что в основе психоти­ческих и психоневротических состояний лежит не какая-ни­будь определенная аномалия частного характера, не заболева­ние в сфере каких-нибудь отдельных психических функций, а некоторый целостный процесс, касающийся патологической личности как целого. Поиски болезненных симптомов в обла­сти отдельных психических функций, можно сказать, не при­водят к положительному результату.

Сенсорные функции остаются все теми же функциями, так же как и другие психические функции, представленные у человека. Словом, с уверенностью можно сказать, что не­редко бывает, что в случаях психических заболеваний сами психические функции как таковые остаются нетронутыми и в основном могли бы функционировать так же, как и в нор­мальном состоянии.

Патологическим, по-видимому, является не какая-нибудь отдельная функция, а нечто, имеющее более основное, более целостное, личностное значение. Можно полагать, что бо­лезнь поражает в этом случае не какие-нибудь отдельные функции, а саму личность, оперирующую ими. Поэтому нет ничего удивительного, что в случаях заболеваний или просто снижений отдельных психических функций — сенсорных, моторных или даже, быть может, и интеллектуальных — лич­ность в общем продолжает оставаться в границах нормы.

Поэтому наиболее яркие формы проявления психоза сле­дует искать не в отдельных психических или каких-нибудь других функциях больного человека, а скорее в его целост­ной личностной структуре.

Из всего того, что мы узнали выше об установке челове­ка, мы имеем основание полагать, что психическое заболева­ние должно найти свое выражение в изменениях этой целост­ной структурной сущности.

Это предположение ставит перед нами задачу изучить ус­тановку у человека при разных психотических состояниях.

2. О методе изучения установки у больных. Имеющийся в нашем распоряжении метод исследования установки каса­ется в основном лишь ее фиксированных форм» Поэтому мы принуждены и в этом случае ограничиться изучением фик­сированной установки наших больных. Но метод наш, как, впрочем, и всякий другой экспериментальный метод, прин­ципиально допускает у испытуемого наличие готовности подвергнуться испытанию и, значит, следовать указаниям экспериментатора. Нормальные испытуемые не представля­ют в этом отношении никаких затруднений: они легко пони­мают задачу и готовы исполнить все требования руководи­теля. Другое дело опыты с психически больными» Они не все­гда способны считаться с желанием экспериментатора, и поэтому обычная структура опытов, предполагающая готов­ность испытуемого подвергаться исследованию, мало подхо­дит для этих случаев. Естественно, возникает вопрос, как выйти из этого затруднения?

В опытах с животными мы пользуемся тем, что предлага­ем им корм, который достаточно энергично активирует их деятельность. Быть может, в том же направлении следовало бы построить и опыты с психически заболевшими людьми! Но в случаях обострения приступа и при этих условиях не всегда можно ждать успеха.

Поэтому мы решили ограничиться, пока у нас других воз­можностей не имеется, лишь теми данными, которые можно получить у больных в сравнительно спокойном состоянии. В этом случае у нас нет необходимости внести какие-либо бо­лее или менее существенные изменения в структуру наших обычных опытов; в основном они протекают и здесь в своей обычной форме.

Займемся прежде всего больными шизофренией. Их мы изучали и раньше[39]. Но предметом систематических исследований шизофрения стала у нас лишь в последнее вре­мя. Сейчас ею занимается весь состав патопсихологического отделения нашего института, и мы используем здесь некото­рые из результатов его исследований, чтобы попытаться раз­решить стоящую перед нами проблему о состоянии фикси­рованной у шизофреника установки и о той роли, которую она у него играет.

1. Результаты опытов по установке шизофреника. В ра­боте сотрудника И. Т. Бжалава[40] мы имеем достаточно боль­шой материал, который дает нам возможность поставить ин­тересующий здесь нас вопрос. Всего было исследовано 195 больных. Из них 32, т. е. 14,5% общего числа больных, оказа­лись в состоянии, исключающем возможность использова­ния их в качестве испытуемых. По той или иной причине, хорошо известной в клинике шизофрении (состояние остро­психотического переживания, деградация и т. д.), не оказа­лось возможным актуализировать у них желание следовать указаниям руководителя опытов, т. е. вызвать у них «потреб­ность» увидеть задачу в условиях опыта и попытаться дать соответствующую реакцию. Поэтому эти 32 больных долж­ны были выпасть из общего числа испытуемых.

Другую группу составляли больные, которые лишь вре­менами соглашались следовать указаниям экспериментато­ра и обыкновенно давали данные, в достоверности которых никогда нельзя было быть уверенным. И эти лица (их 30 че­ловек, т, е. 13,1%) выпадают из общего числа наших испыту­емых.

Если из общего числа испытуемых (195 человек) исклю­чить представителей этих двух групп, т. е. 62 человека, мы получим все же достаточно высокую цифру больных (133 ис­пытуемых), на данных которых можно было бы базировать­ся при исследовании типических форм установки шизофре­ника.

Прежде всего следует отметить, что из результатов опы­тов обращает на себя внимание в первую очередь факт рас­щепленности фиксированной установки шизофреника в зависимости от реципирующих органов, используемых в каждом отдельном случае. Мы знаем, что в норме фиксиро­ванная установка действует совершенно одинаково, незави­симо от того, какие органы принимают участие в рецепции воздействующих на субъекта раздражителей. В неотобран­ной массе испытуемых не имеет значения, в какой чувствен­ной сфере стимулируется фиксированная установка — в гап­тической или оптической; в обоих случаях мы получаем практически одинаковое число иллюзий. Правда, в оптиче­ской сфере число случаев иллюзий несколько ниже, чем в гаптической, но в норме разница эта не настолькозначитель- на, чтобы нужно было бы специально считаться с ней.

Зато в случаях опытов с одной из групп наших больных эта разница столь чувствительна, что она невольно обраща­ет на себя внимание. Так, группа больных в 37 человек, т. е. 16,4% всех случаев, дает до того явную диссоциацию уста­новки в зависимости от разницы реципирующих органов, что пройти мимо этого факта без должного внимания не пред­ставляется возможным. А именно: в то время как все 100% этих испытуемых (все 37 человек) фиксируют установку вгаптической области, в зрительной это удается сделать лишь 16 лицам (43,2%).

Таким образом, факт диссоциации в области этих двух реципирующих органов не вызывает сомнения; причем зри­тельная сфера оказывается менее подверженной фиксации установки, чем сфера гаптическая. Мы здесь особо подчерки­ваем этот факт, с тем чтобы потом, при изучении установки в случаях эпилепсии, иметь его в виду.

Если из общей массы испытуемых выделить этих 37 лиц, характеризующихся столь явной диссоциацией установки в зрительной и гаптической областях, и отдельно проследить все доступные нам стороны действия их фиксированной установки, то мы получим значительно расходящиеся дан­ные и в некоторых других случаях (табл. 17), а именно: пока­затель возбудимости фиксации установки в гаптической сфе­ре значительно выше (75,6%), чем в оптической (37,5%), Разница между этими сферами, впрочем, видна и со сторо­ны динамичности: в то время как оптически фиксированная установка представляет собой динамическую форму в преде­лах 75,6%, гаптически фиксированная характеризуется го­раздо менее значительной цифрой (13,5%). Зато заметно чаще она выступает в форме статической фиксированной установки (86,5%).

Таблица 17.

Наконец, резко различаются обе эти сенсорные сферы и константностью фиксации установки: в гаптической области она представлена 65% испытуемых, в то время как в оптиче­ской мы имеем всего лишь 25%.

В остальных отношениях, как это видно из табл. 18, суще­ственной разницы между показателями фиксированных установок, по-видимому, нет. Так что если характеризовать фиксированную установку этой группы больных по преобла­дающим в обеих чувственных модальностях ее формам, то мы должны будем сказать, что эта фиксированная установка отличается грубостью, прочностью, лабильностью и локаль­ностью. Что же касается остальных особенностей установ­ки — ее возбудимостит статичности и константности, то в гап­тической области они представлены в высоких показателях, в то время как в оптической они остаются лишь на низких ступенях своего развития.