Читать онлайн «Невидимая горилла». Страница 50

В следующем абзаце своего очерка о Дэвиде Фостере Уоллесе Д. Т. Макс сообщает: оправившись после попытки самоубийства, «Уоллес пришел к выводу, что не стоит рисковать своим душевным здоровьем ради литературы. Он подает заявление на философский факультет Гарвардского университета, и его принимают туда аспирантом». И опять напрашивается причинно-следственная связь: страх Уоллеса перед депрессией и самоубийством курьезным образом побудил его заняться изучением философии. Но что мы можем сказать о том, как он принял такое решение? Один из возможных вариантов заключается в том, что он целенаправленно поступал в Гарвард и подавал документы только в этот университет. Чаще всего люди подают заявления сразу на несколько аспирантских программ и смотрят, где их согласны принять. Подать заявление в один только Гарвард способен или крайне уверенный в себе человек, или человек, изначально уверенный в своем провале (хотя возможны и оба варианта сразу), в то время как несколько заявлений подают те, кто стремится поступить в как можно более престижный колледж. Разные действия указывают на разные типы личности и подходы к жизни.

Из слов Макса мы заключаем, что Уоллес подавал заявление только в Гарвард, ведь если бы он пытался поступить и в другие колледжи, то этот факт был бы важен нам для интерпретации его поведения, и автор должен был бы о нем упомянуть. Читая подобные заявления, мы автоматически предполагаем, что нам дается вся необходимая информация, и наиболее простая причинная интерпретация является одновременно и самой верной. В словах Макса нет прямого указания на то, что Уоллес подавал заявление только в Гарвардский университет; они только наводят нас на такое заключение, причем без какого-либо сознательного участия с нашей стороны.

Очевидно, разум предпочитает совершать подобные «логические скачки», не довольствуясь прямым указанием на причины тех или иных явлений. Возможно, это объясняет отчасти, почему старый совет «показывай, а не рассказывай» так ценен для начинающих писателей, которые учатся писать более ярко и убедительно. В этом отношении иллюзия повествовательности может быть эффективным средством для литераторов и ораторов. Расставляя факты в произвольном порядке и опуская или добавляя существенную информацию, они могут влиять на заключения, которые будут делать их слушатели или читатели, и им не нужно излагать или обосновывать такие заключения в прямой форме. Д. Т. Макс, вольно или невольно, создает впечатление, что попытка суицида Уоллеса была спровоцирована его сестрой, которая, возможно в грубой форме, отказалась оставаться с ним, а также что Уоллес решил целенаправленно поступать в Гарвардский университет, желая продолжить образование. Теперь, зная, какую роль играет эффект повествования в иллюзии причинно-следственной связи, вы можете по-новому оценить его слова и понять, что ни одно из этих заключений не является достоверным. (Наш вам совет: очень внимательно относитесь к политическим речам и рекламным роликам, где используется такой прием!)

Разговор Гомера и Лизы в одной из серий «Симпсонов» является одним из лучших примеров того, насколько опасно объяснять случайные, не связанные между собой события причинно-следственной зависимостью[207]. После того как в Спрингфилде кто-то видел живого медведя, муниципальные власти, желая спасти город от хищников, создали официальный «медвежий патруль», оснащенный вертолетами и грузовиками с сиренами.

Гомер: Ах… медведя вроде не видно. Видимо, медвежий патруль отпугивает их не хуже амулета.

Лиза: Железная логика, пап.

Гомер: Спасибо, милая.

Лиза (поднимая камень с земли): По твоей логике этот камень должен уберечь нас от тигров.

Гомер: Ух ты… а как он действует?

Лиза: Он никак не действует — это обычный камень. Но я же не вижу здесь тигров. А ты?

Гомер: Лиза, а продай-ка ты мне свой камень.

Гомер предполагает, что медвежий патруль защищает город от медведей, но на самом деле патруль ни на что не влияет — появление медведя было аномальным случаем, который вряд ли повторится в будущем. Эта сцена вызывает улыбку, ведь предположение о причинной взаимосвязи выглядит совершенно нелепым. Камни не отгоняют тигров, но Гомер приходит именно к такому выводу из-за иллюзии причинно-следственной связи, порожденной хронологией событий. В других случаях, когда причинная взаимосвязь кажется более правдоподобной, люди сразу принимают ее на веру, даже не задумываясь об альтернативных вариантах. Это может привести к более серьезным последствиям, чем деньги, потраченные на камень, отпугивающий тигров.

В апреле 2009 года Верховный суд США заслушал прения сторон по делу «Районная коммунальная служба Северо-Западного Остина № 1 против Холдера». Предметом обсуждения был Закон об избирательных правах, один из федеральных законов о гражданских правах, вступивший в силу в 1960-х годах. Он вводил контроль за политическими образованиями южных штатов (районными коммунальными службами, муниципалитетами, школьными советами, округами и т. д.), чтобы пресечь введение ограничений и правил проведения выборов, которые дают преимущества белокожим избирателям и ущемляют права чернокожих. В соответствии с разделом 5 закона, данным штатам запрещалось вносить любые изменения в процедуры проведения выборов без предварительного утверждения федерального правительства. Как заявила районная коммунальная служба из Техаса, закон распространяется только на отдельные штаты федерации (в основном те из них, что за сто лет до введения закона входили в состав Конфедерации) и, следовательно, приводит к дискриминации прав жителей этих штатов, которая запрещена конституцией.

Председатель Верховного суда Джон Робертс попросил Нила Катяла, адвоката правительства, прокомментировать тот факт, что из каждых двух тысяч заявлений об изменении правил проведения выборов лишь одно отклоняется федеральным правительством. Катял ответил: «Мне кажется, что механизм, предусмотренный разделом 5, действует очень эффективно; он является сдерживающим фактором». Вероятно, Робертс помнил об эпизоде с медвежьим патрулем, поскольку отреагировал на это следующим образом: «Знаете, это напоминает мне старую шутку про слоновий свисток — пока у меня есть волшебный свисток, то слоны мне не страшны. Но это же нелепость. Вы ведь не считаете всерьез, что лишь благодаря такому свистку поблизости нет слонов»[208].

Хотя Робертс говорит скорее на языке Симпсонов, чем на языке когнитивной психологии, его точка зрения ясна: под влиянием иллюзии причинно-следственной связи мы считаем, что одно событие (принятие закона) порождает другое (фактическое прекращение дискриминации на выборах), хотя имеющихся данных недостаточно для логического установления такой связи. Если правительство почти во всех случаях дает свое согласие, это еще не означает, что именно закон является причиной соблюдения правовых норм. К изменению ситуации могли привести и другие факторы, например постепенное ослабление расистского движения или, по крайней мере, открытых проявлений расизма.

Мы не можем сказать, нужен сегодня этот раздел Закона об избирательных правах или нет; каждая из точек зрения имеет право на существование. Однако в одном мы уверены совершенно точно: мы не можем делать заключений о полезности этого закона лишь на основании той информации, что практически никто не нарушает его. Вполне вероятно, что соответствующие лица продолжали бы соблюдать предусмотренные им запреты, даже если бы они не были прописаны формально.

Проблема, которая была освещена в ходе прений по Закону об избирательных правах, характерна для всей государственной политики. Так ли много законов принимается, продлевается или аннулируется на основе правильно понятой причинно-следственной связи между их влиянием и поведением людей? Мы так часто твердим об опасности непреднамеренных последствий, что эти слова воспринимаются как клише, однако мы практически никогда не говорим, что те или иные действия правительства привели к заранее просчитанным последствиям. Мы знаем, что происходило до вступления в силу закона или правовой нормы, и, вероятно, знаем, что изменилось после этого, но такие знания еще не доказывают, что истинной причиной изменения является закон. Объективно оценить влияние закона в контексте причинно-следственной связи можно только экспериментальным путем. Применительно к Закону об избирательных правах следовало бы отменить раздел 5 для произвольно выбранной группы административно-территориальных образований и в течение определенного времени сравнивать их со всеми остальными субъектами, определяя, сколько дискриминирующих правил проведения выборов принято в каждом случае. Тогда мы получили бы наиболее точные результаты. Если бы между двумя группами были бы выявлены различия в уровне дискриминации, то мы могли бы сделать вывод об определенном влиянии закона[209]. Конечно, это не решило бы проблемы нарушения конституции, но на некоторые вопросы мы не сможем ответить даже с помощью хитроумных экспериментов и анализа данных!