Читать онлайн «Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы». Страница 51

«All strange and geason,

Devoid of sense and ordinary reason.»[167]

Бёмен скончался в 1624 г., оставив после себя большое количество преданных последователей. Многие из них в семнадцатом столетии приобрели столь же сомнительную славу, что и их учитель; из них заслуживают упоминания Гифтхайль, Венденхаген, Иоганн Якоб Циммерманн и Авраам Франкенберг. За свою ересь они подвергались гонениям со стороны католической церкви, и многие пережили длительное тюремное заключение и пытки. Одного из них, Кульманна, заживо сожгли в Москве в 1684 г. по обвинению в колдовстве. Труды Бёмена были переведены на английский язык и много лет спустя опубликованы энтузиастом по имени Уильям Ло.

Петр Мормий, известный алхимик и современник Бёмена, в 1630 г. попытался дать ход розенкрейцерской философии в Голландии. Он обратился к Генеральным штатам[168] с просьбой о разрешении выступить на их заседании и объяснить принципы ордена, а также изложить план превращения Голландии в счастливейшую И богатейшую страну мира с помощью философского камня и элементалов[169]. Генеральные штаты благоразумно отказались иметь с ним дело. Оскорбленный, он решил опозорить их в своей книге, которая в том же году была издана в Лейдене. Она называлась «Книга самых сокровенных тайн природы» и была разделена на три части. В первой рассказывалось о «вечном движении», во второй о «превращении металлов», а в третьей об «универсальной медицине». Кроме того, в 1617 г. во Франкфурте вышло несколько трудов Мормия по розенкрейцерской философии на немецком языке.

Поэзия и романтическая литература находятся у розенкрейцеров в неоплатном долгу. Сочинения английских, французских и немецких литераторов изобилуют позаимствованными у них прелестными существами. Наиболее известен «изысканный Ариэль» Шекспира. Среди прочих — грациозные обитатели гардеробной Белинды из восхитительной поэмы «Похищение локона» (Поп) и прелестная капризная русалка Ундина (Ла Мотт Фуке), которую автор наделил таким изяществом и очарованием, и к воображаемым страданиям которой он отнесся с таким сочувствием, какого не удостаивалось ни одно сверхъестественное создание. Множество русалочьих атрибутов имеет Белая леди из Звенела сэра Вальтера Скотта. Немецкая романтическая литература и лирическая поэзия изобилуют сильфами, гномами, ундинами и саламандрами. Не отставали от немцев и французские литераторы, заменяя ими персонажей более громоздкой мифологии Греции и Рима. Сильфы и сильфиды были излюбленными героями менестрелей и настолько прочно вошли в массовое сознание, что их порой путали с другими безупречными созданиями эльфами и феями, сказания о которых имеют гораздо более древнюю историю. Будучи столь обязанным розенкрейцерам, ни один любитель поэзии не может не отдать должное этому философскому ордену, сколь абсурдными бы ни были воззрения его членов.

В то время, когда Михаэль Майер знакомил мир с доктринами розенкрейцеров, в Италии родился человек, которому впоследствии суждено было стать наиболее выдающимся членом их братства. Алхимическая мания никогда не вызывала к жизни столь явного и столь преуспевшего самозванца, как Джузеппе Франческо Борри. Он родился в 1616 г. (по другим источникам, в 1627 г.) в Милане, где его отец, синьор Бранда Борри, был доктором. В шестнадцать лет Джузеппе был для завершения образования отправлен в римскую иезуитскую школу, где проявил феноменальную память. Он без малейшего труда выучивал любой материал. Он запоминал все, даже самые незначительные факты из самых толстых томов, и не было предмета изучения, недоступного его пониманию, но все преимущества, которые он мог извлечь из своих способностей, сводились на нет его необузданными страстями и любовью к шумным кутежам. У него постоянно возникали проблемы как со школьным начальством, так и с римской полицией, и он приобрел столь скверную репутацию, что для ее улучшения потребовались бы долгие годы. С помощью друзей Борри стал врачом в Риме и получил должность при папском дворе. В процессе своих усердных штудий он воспылал любовью к алхимии и решил приложить все усилия к открытию философского камня. Для обнищания, однако, было вполне достаточно его дурных наклонностей. Его удовольствия были такими же дорогостоящими, как и его изыскания, а их сочетание было губительным для его здоровья и репутации. В возрасте тридцати семи лет он решил, что на доходы от медицинской практики ему не прожить, и начал подыскивать себе другое занятие. В 1653 г. он стал личным секретарем маркиза ди Мирольи, посланника эрцгерцога Инсбрукского при дворе Папы Римского. В этой должности Борри оставался два года, ведя тем не менее ту же распутную жизнь, что и прежде. Он постоянно находился в обществе игроков, развратников и куртизанок, участвовал в позорных уличных потасовках и отвращал от себя покровителей, желавших ему помочь.

И вдруг в его поведении произошла неожиданная перемена. Отъявленный повеса напустил на себя степенность философа, глумливый грешник объявил, что он отказался от пороков и впредь будет образцом добродетели. Для его друзей сие исправление было сто ль же приятным, сколь и неожиданным, сам же Борри туманно намекал на то, что оно было вызвано чудодейственным проявлением некоей высшей силы. Он утверждал, что поддерживает связь с добрыми духами, что ему открываются тайны Бога и природы, и что он овладел философским камнем. Как и его предшественник Якоб Бёмен, он смешивал религиозные материи с философским жаргоном и подготавливал почву для объявления себя основателем нового ордена. Однако в Риме и тем более во дворце Папы это было рискованным занятием, и у Борри хватило ума вовремя спастись от темницы замка Сант-Анджело. Он бежал в Инсбрук, где прожил около года, а затем вернулся в родной Милан.

Молва о его святости шла впереди него, и он понял, что многие люди готовы к нему присоединиться. Все изъявившие желание вступить в новый орден давали обет бедности и сдавали свое имущество на общее благо членов братства. Борри говорил им, что он получил от архангела Михаила священный меч, на рукояти которого выгравированы имена семи небожителей. «Все, кто откажется, говорил он, вступить под мою длань, будут уничтожены папскими армиями, возглавить которые мое божественное предназначение. Те, кто последует за мной, удостоятся всех мирских благ. Скоро я доведу мои химические изыскания до счастливого финала, открыв философский камень, после чего у нас будет столько золота, сколько мы захотим. Мне гарантирована помощь небесных сил, особенно архангела Михаила. Когда я только вступил на путь истинный, у меня было ночное видение, и я услышал ангельский голос, пообещавший мне, что я стану пророком. В знак этого я увидел пальму в раю. Ангелы являются передо мной, когда бы я их ни позвал, и открывают мне все тайны мироздания. Сильфы и элементалы подчиняются мне и летают в самые отдаленные районы земли, служа мне и моим избранникам». Неустанно повторяя подобные истории, Борри вскоре оказался во главе очень большого числа приверженцев. Поскольку в этой книге он фигурирует как алхимик, а не религиозный сектант, нет необходимости приводить здесь его доктрины, касавшиеся некоторых догм католической церкви и вызывавшие крайнее неудовольствие Папы Римского. Они столь же нелепы как и его философские притязания. По мере роста числа его последователей он лелеял желание в один прекрасный день стать новым Магометом и основать в родном Милане монархию и религию, отводя себе роль короля и пророка. В 1658 году он задумал взять в плен охрану всех городских ворот и официально объявить себя правителем Милана. Как только этот план был готов к осуществлению, он был раскрыт. Двадцать последователей Борри были арестованы, а ему путем неимоверных усилий удалось бежать в нейтральную Швейцарию, где он был недосягаем для папской немилости.

Немедленно начался суд над сторонниками Борри, и все они были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Заочный суд над Борри длился свыше двух лет. В 1661 г. его приговорили к смерти как еретика и колдуна, и его изображение было сожжено в Риме обычным палачом.

Тем временем Борри тихо жил в Швейцарии, позволяя себе удовольствие ругать инквизицию и ее судебные процессы. Впоследствии он отправился в Страсбург, намереваясь поселиться в этом городе. Там его, как человека, несправедливо преследуемого за религиозные убеждения, и к тому же великого алхимика, встретили исключительно радушно. Он, однако, счел этот город слишком тесным для своих честолюбивых планов и в том же году перебрался в более богатый Амстердам. Борри снял роскошный дом, обзавелся экипажем, затмевающим своим великолепием кареты самых богатых купцов города, и присвоил себе титул «превосходительство». Откуда он взял на все это деньги, долго оставалось тайной. Адепты алхимии давали этому свое обычное объяснение. Здравомыслящие люди придерживались мнения, что он пришел к этому более прозаическим путем, помня, что среди его несчастных учеников в Милане было много состоятельных людей, которые в соответствии с одним из основополагающих принципов ордена уступили все свои земные богатства его основателю. Как бы ни были получены эти деньги, Борри тратил их в Голландии направо и налево, и люди относились к нему с немалым уважением и почетом. Он провел несколько удачных исцелений, и его репутация возросла настолько, что его превозносили как чудо-медика. Он усердно продолжал алхимические эксперименты и каждый день ждал успешного завершения превращения неблагородных металлов в золото. Надежда на это не покидала его никогда, даже в самые черные дни, а в описываемый период финансового благополучия он позволял себе самые безумные траты. Однако на деньги, привезенные из Италии, он не мог долго вести столь роскошную жизнь, а химера философского камня, обещавшая удовлетворение всех запросов в будущем, не приносила никакого дохода в настоящем. Через несколько месяцев ему пришлось урезать свои расходы и отказаться от большого дома, позолоченной кареты и дорогих чистокровных лошадей, ливрейных лакеев и помпезных увеселений. Отказ от роскоши повлек за собой падение популярности. Помощь врача, ходящего к больным пешком, казалась не такой чудодейственной, как помощь «его превосходительства», некогда подъезжавшего к домам бедняков в карете, запряженной шестеркой лошадей. Из чудо-лекаря он превратился в обычного человека. Его некогда лучшие друзья оказывали ему холодный прием, а неимущие льстецы пели дифирамбы новым кумирам. В сложившихся обстоятельствах Борри счел, что самое время сменить место жительства. С этой целью он занимал деньги везде, где только мог, и сумел получить от купца по фамилии де Меер двести тысяч флоринов якобы на поиски живой воды. Ему также удалось заполучить шесть дорогостоящих алмазов под предлогом того, что он сумеет устранить имеющиеся в них дефекты без уменьшения их массы. С этой добычей он под покровом ночи покинул Амстердам и проследовал в Гамбург.