Читать онлайн «История современной психологии». Страница 87

Несмотря на то, что исследования Лешли в значительной степени опровергали систему Уотсона, они ни в коей мере не подвергли сомнению основное положение бихевиоризма о том, что необходимо применять исключительно объективные методы исследований. Фактически, работы Лешли утвердили значение объективных методов в психологических исследованиях.

Вскоре после того, как Уотсон внедрил свою систему, ранние бихевиористы развернули бурную деятельность. Несмотря па некоторые отличия от подхода Уотсона, их исследования внесли существенный вклад в общий подъем бихевиоризма и укрепили понятие об объективной природе науки о поведении.

Любая программа, предлагающая кардинальный пересмотр и полную замену существующего порядка, — то есть фактически призывающая к тому, чтобы отбросить все ранее существующие теории, — по сути своей обречена на критику. Как известно, в то время, когда Уотсон основал бихевиоризм, американская психология двигалась в направлении большей объективности, однако далеко не все психологи готовы были принять крайние формы объективности, которые пропагандировал Уотсон. Многие, включая и тех, кто в принципе поддерживал объективность, считали, что система Уотсона упускает из виду существенные компоненты психологии — такие, например, как сенсорные процессы и процессы восприятия.

Одним из наиболее сильных оппонентов Уотсона был Вильям Мак — Дугалл (1871–1938), английский психолог, который приехал в Соединенные Штаты в 1920 году и работал сначала в Гарвардском университете, а затем в университете Дьюка. Мак — Дугалл знаменит своей инстинктивной теорией поведения и тем влиянием, которое оказала на психологию его книга по вопросам социальной психологии (McDougall. 1908).

Интересно, что Мак — Дугалл, который внес такой значительный вклад в социальную психологию, сам по себе был нс очень общительным человеком. «Я никогда не мог вписаться в какую — либо социальную группу, — писал он, — никогда не умел почувствовать себя в единстве с любой партией или системой; и хотя я не мог остаться равнодушным к привлекательности групповой жизни, групповых ощущений и мышления, я все же всегда оставался в стороне, критически настроенный и настороженный» (McDougall. 1930. P. 192).

Он поддерживал такие непопулярные понятия, как свободная воля, превосходство нордической расы и исследования души, и американская пресса регулярно поносила его за эти взгляды. Кроме того, психологическая общественность ругала Мак — Дугалла за его критику бихевиоризма в двадцатые годы — то есть в то время, когда большинство психологов в той или иной мере попали под влияние науки о поведении. К 1928 году Мак — Дугалл «до такой степени подвергся остракизму со стороны основных сил американской психологии, что считал, что его презирают» (Jones. 1987. P. 931). Спустя десять лет, когда он уже умирал от рака, Найт Данлоп, сменивший Уотсона в университете Джонса Хопкинса, сказал, что «чем скорее он умрет, тем лучше будет для психологии» (цит. по: Smith. 1989. P. 446).

В теории инстинктов Мак — Дугалла утверждалось, что человеческое поведение является результатом врожденных склонностей в мыслях и действиях. Его идеи поначалу были хорошо приняты общественностью, но вскоре уступили свои позиции под натиском бихевиоризма. Уотсоп отрицал само понятие инстинктов, и по этому пункту, как впрочем, и по многим другим, противники сцепились.

Пятого февраля 1924 года они встретились, чтобы обсудить свои разногласия в психологическом клубе в Вашингтоне, округ Колумбия. Тот факт, что в Вашингтоне имелся психологический клуб, не связанный с каким — либо университетом, говорит о многом. На диспуте присутствовало более тысячи человек. Среди них лишь немногие были психологами; в те годы по всей стране насчитывалось всего 464 члена Американской психологической ассоциации. Следовательно, размер аудитории прежде всего говорит о популярности бихевиоризма Уотсона. Тем не менее, жюри этого диспута присудило победу Мак — Дугаллу. Материалы этого диспута опубликованы в работе «Битва за бихевиоризм» (The Battle of behaviorism. 1929 г.).

Мак — Дугалл начал диспут на оптимистической ноте: «У меня есть исходное преимущество перед доктором Уотсоном, — сказал он, — и это преимущество настолько велико, что даже кажется мне несправедливым. Все люди, обладающие здравым смыслом, по определению окажутся на моей стороне» (Watson & McDougall. 1929. P. 40). Он сказал, что вполне согласен с Уотсоном в том, что информация о поведении является верным фокусом психологических исследований, но выступает против полного сбрасывания со счета информации о сознании. В будущем его позиция была поддержана психологами гуманистического направления и теоретиками социального научения.

Если психологи не будут использовать интроспекцию, говорил Мак — Дугалл, то каким образом они смогут определить смысл реакции субъекта или точность слов? Каким образом, не прибегая к самонаблюдению, можно выяснить что — либо о мечтах и фантазиях? Как понять и оценить эстетические переживания? В споре с Уотсоном Мак — Дугалл попытался представить, как бихевиорист рассказал бы о восприятии скрипичного концерта:

Я вхожу в зал и вижу, что мужчина скребет по кошачьим кишкам волосами, выдранными из конского хвоста, а перед ним, в состоянии восторженного внимания, сидит тысяча человек, которые время от времени начинают хлопать руками. Каким образом бихевиорист может объяснить эти странные события? Как объяснить тот факт, что колебания, производимые кошачьими кишками, повергают тысячи людей в полное молчание и спокойствие, а прекращение этих вибраций вдруг становится стимулом к какой — то лихорадочной активности?

Здравый смысл и психология сходятся в том, что аудитория слушает музыку с обостренным наслаждением и дает выход своему восхищению и благодарности к артисту криками и аплодисментами. Но ведь бихевиорист ничего не знает ни о наслаждении или боли. ни о восхищении или благодарности. Он просто смешал с грязью все эти «метафизические понятия» и потому должен искать какие — то иные объяснения. Ну и пусть себе ищет, оставим его. Этот поиск даст ему вполне безвредное, тихое занятие на ближайшие несколько столетий. (Watson & McDougall. 1929. р. 62–63.)

Затем Мак — Дугалл подверг критике допущение Уотсона о том, что человеческое поведение является всецело детерминированным, что все наши действия являются прямыми результатами прошлого опыта и могут быть полностью прогнозированы, если только известны события прошлой жизни. Такая психология, говорил Мак — Дугалл, не оставляет места для свободной воли или свободы выбора.

Если позиция детерминизма верна — то есть люди не обладают свободной волей и потому не могут нести ответственность за свои действия, — то стоит ли проявлять инициативу, творческие усилия, стремление усовершенствовать себя и общество. Никто тогда не станет пытаться предотвратить войну, бороться против несправедливости или стремиться к достижению каких — либо идеалов.

Особой критике Мак — Дугалл подверг метод дословного описания, который Уотсон применял в своих исследованиях. Мак — Дугалл подчеркнул непоследовательность метода, который принимается, если его можно верифицировать, и отвергается, если верификация невозможна. Разумеется, именно такой и была точка зрения Уотсона, ведь основная цель всего бихевиористского движения — использовать исключительно такие данные, которые могут быть верифицированы.

Диспут Уотсона и Мак — Дугалла произошел через одиннадцать лет после того, как Уотсон формально основал бихевиоризм как научную школу. Мак — Дугалл предсказывал, что пройдет несколько лет, и позиция Уотсона исчезнет, нс оставив и следа. Однако в послесловии к опубликованной версии диспута Мак — Дугалл признал, что его прогноз оказался слишком оптимистическим: «Он был основан на чрезмерно лестной оценке интеллектуального уровня американской публики… Доктор Уотсон продолжает быть почитаемым пророком в своем отечестве, продолжает произносить свои проповеди» (Watson & McDougall. 1929. P. 86, 87).

Плодотворная научная деятельность Уотсона продолжалась менее 20 лет, но он оказал глубокое влияние на весь ход развития психологии на многие годы вперед. Уотсон был истинным вестником духа времени, когда перемены коснулись не только психологии, но и научного подхода в целом.

XIX век стал свидетелем блистательного прогресса во всех отраслях науки; а XX век сулил еще большие чудеса. Считалось, что ученые, если только предоставить им достаточно времени, смогут найти решения любых проблем, ответить на любые вопросы.

Уотсон сделал психологию более объективной по своим методам и терминологии. Однако, несмотря на то, что позиции Уотсопа дали толчок многим научным исследованиям, позднее его исходные формулировки более не применялись. Бихевиоризм Уотсона был заменен построенной на его основе, но более современной формой, получившей название объективизма. В 1929 году историк И. Г. Боринг небезосновательно заявил, что бихевиоризм уже миновал свой период расцвета. Поскольку лишь революционному движению для обретения силы требуется выражать протест, бихевиоризму Уотсона — через шестнадцать лет после своего основания — уже совершенно не нужно было против чего — либо протестовать.