Читать онлайн «История современной психологии». Страница 71

Значительный шаг в сторону большей объективности зоопсихологии был сделан Жаком Лебом (1859–1924), немецким психологом и зоологом, который, как известно, принимался поливать свой газон, как только начинался дождь. Он работал в нескольких научных учреждениях Соединенных Штатов, включая и Чикагский университет. Выступая одновременно против традиций антропоморфизма Романеса и методов интроспекции, Леб разработал теорию поведения животных на основе концепции тропизма[76] или вынужденных движений (Pauly. 1990). Леб считал, что животные автоматически реагируют на раздражение. Их ответ, утверждал он, вынуждается тем или иным раздражителем и потому не требует каких — либо объяснений, основанных на анализе мыслительных процессов животных.

Хотя подход Леба к зоопсихологии с полным основанием можно называть объективным и механистическим, следует отметить, что он все же не смог отбросить все прошлые представления. Он не отрицает наличия сознания — в частности, у высокоразвитых животных, стоящих на достаточно высокой ступени эволюционной лестницы.

Разъясняя свою позицию, Леб говорил о том, что сознание у животных проявляется в виде ассоциативной памяти[77]; это означает, что животных можно научить определенным образом реагировать на определенный раздражитель. Если животное откликается на свое имя или реагирует на определенный звук, подходя к тому месту, где оно обычно получает пищу, это является свидетельством некоей мысленной связи, ассоциативной памяти. Таким образом, даже в механистическом подходе Леба все — таки присутствует идея сознания (Loeb. 1918).

Уотсон прослушал курс у Леба в Чикагском университете и надеялся провести исследования под его руководством, выказывая свою симпатию (или, по крайней мере, интерес) к механистическим взглядам Леба. Однако Энджелл и еще один преподаватель факультета, нейролог Дональдсон Х. Х., отговорили Уотсона от реализации этого плана. Они утверждали, что Леб «ненадежен». Это определение допускает весьма широкую интерпретацию, но в данном случае оно, скорее всего, указывало на неодобрение объективизма Леба.

К началу XX века специалисты по экспериментальной зоопсихологии трудились не покладая рук. Роберт Йеркс начал свои исследования в 1900 году, используя в опытах самых разнообразных животных: его работы усилили позиции и влияние сравнительной психологии.

В 1900 году У. С. Смолл из университета Кларка изобрел лабиринт для крысы. С тех пор белая крыса в лабиринте стала непременным атрибутом стандартного метода исследований процессов обучения. Понятие сознания каким — то образом продолжало вторгаться в зоопсихологию — осознанные действия обнаружили даже у белой крысы, бегающей по лабиринту. Объясняя поведение крысы, Смолл использовал такие термины, как «образ» и «идея».

Голодная крыса, помещенная в лабиринт, может свободно ходить по лабиринту, пока не найдет себе еду.

Несмотря на то, что заключения Смолла были более объективными, чем те, к которым пришел Романес с его антропоморфизмом, они явились отражением психических процессов и даже отдельных психических элементов. В начале своей карьеры Уотсон подпал под то же влияние. Его докторская диссертация, завершенная в 1903 году, была озаглавлена так: «Обучение животных: Физическое развитие белой крысы» (курсив автора). Уже в 1907 году он обсуждал проблемы осознанного восприятия у крыс.

В 1906 году Чарльз Генри Тернер, известный афро — американский исследователь в области сравнительной психологии, опубликовал статью под названием «Некоторые предварительные замечания о поведении муравьев». Уотсон сделал обзор этой статьи в престижном научном журнале «Психологический бюллетень», в котором высоко оценил ее. Именно в этом обзоре Уотсон впервые применил слово «поведение» (англ. behavior), которое почерпнул из заголовка статьи Тернера. Видимо, это был первый случай, когда Уотсон применил этот термин в печати, — правда, он уже ранее использовал его в своей заявке на получение гранта (Cadwallader. 1984. 1987).

К 1910 году было образовано уже около восьми лабораторий, занятых исследованиями в области сравнительной психологии. Самыми первыми были лаборатории в Кларке, Гарварде и в Чикагском университете. Многие университеты предлагали учебные курсы на эту тему. Маргарет Флой Уошбэрн, которая была первой аспиранткой Титченера, преподавала зоопсихологию в Корнелле. Она же написала и первый учебник по сравнительной психологии «Разум животных» (The animal Mind, 1908 г.).

Обратите внимание на заглавие книги Уошбэрн «Разум животных». Настойчиво проводится мысль о наличии сознания у животных, как это делалось в методе интроспекции, где проводилась аналогия разума животных с человеческим. Уошбэрн отмечает: «Мы обязаны признать, что все психические интерпретации поведения животных должны проводиться по аналогии с поведением человека… В наших представлениях о том, что происходит в сознании животных, необходимо придерживаться антропоморфизма» (Washbum. 1908. P. 88).

Несмотря на то, что работа Уошбэрн была первым для того времени подробным исследованием психологии животных, она обозначила и конец эпохи. «После нее ни в одной работе, посвященной поведению, уже не упоминается о процессах мышления. Те вопросы, которые интересовали Герберта Спенсера, Ллойда Моргана и Йеркса, вышли из моды и в основном исчезли из литературы. Почти все последующие учебники в этой области были бихевиористскими по своей ориентации и в основном касались проблем, связанных с научением» (Demarest. 1987. P. 144).

Независимо от того, с чем человек имел дело — с поведением или с разумом, быть специалистом в области зоопсихологии было чрезвычайно сложно. Эта область не рассматривалась законодателями и администрациями университетов как имеющая практическое значение. Президент Гарвардского университета не видел «будущего в работах Иеркса по сравнительной психологии. Это дурно пахнет, это дорого и, очевидно, не имеет никакого отношения к тому, что послужит обществу» (Reed. 1987а. Р. 94).

Студенты, которые учились в лаборатории Йеркса, не найдя работы по сравнительной психологии, перешли работать в прикладные области. Те, кто имел какое — то положение в университете, прекрасно понимали, что были первыми кандидатами на увольнение в случае сокращения на кафедре. Во времена финансовых затруднений в первую очередь увольняли именно специалистов по зоопсихологии.

У самого Уотсона тоже были трудности в начале карьеры. «Мне очень трудно сейчас вести работу, — писал он Йерксу в 1904 году, — у нас совсем нет места для содержания животных и нет средств для проведения опытов, даже если бы место нашлось» (цит. по: O'Donnell. 1985. Р. 190)

В 1908 году было опубликовано всего лишь шесть работ, посвященных исследованию животных, что составляло 4 процента всех публикаций на тему психологии за год. В 1909 году, когда Уотсон во время конференции АРА предложил Йерксу собрать на общий обед всех специалистов по зоопсихологии, он прекрасно понимал, что все они смогут поместиться за одним столом — все девять человек. В справочном издании Кеттела «Ученые Америки» только 6 из 218 перечисленных психологов указали, что они активно занимаются исследованием поведения животных. Перспективы карьеры, очевидно, были неутешительными, и все — таки эта область науки продолжала развиваться благодаря преданности тех немногих, кто продолжал в ней работать.

Журнал «Поведение животных», позднее получивший название «Сравнительная психология» (Journal of animal behavior, journal of comparative psychology) начал издаваться в 1911 году. В 1909 году в Соединенных Штатах получили известность работы русского физиолога Ивана Павлова, благодаря статьям, написанным Йерксом и русским студентом Сергеем Маргулисом. Работы Павлова поддерживали подход объективной психологии — и, в частности, бихевиоризм Уотсона.

Зоопсихология как область науки была создана и продолжала развиваться в направлении большей объективности — как в своих методах, так и в предмете изучения. Работы, нс соответствующие этому критерию, постепенно исчезли из литературы.

Прежде чем перейти к рассмотрению дополнительных влияний на развитие бихевиоризма Уотсона, мы расскажем вам о самой известной в истории психологии лошади.

В начале нашего века практически каждый образованный человек в западном мире читал про Ганса — чудо — лошадь — самом умном четвероногом создании, когда — либо встречавшемся на нашей земле. Лошадь проживала в Берлине, в Германии, но была широко известна как в Европе, так и в Соединенных Штатах. Про нее слагались песни, книги, статьи и стихи, рекламодатели использовали ее имя, чтобы повысить спрос на свои товары. Ганс стал сенсацией.

Ганс умел складывать и вычитать, оперировать простыми и десятичными дробями, читать, составлять слова, указывать время, различать цвета, идентифицировать предметы, показывал чудеса памяти. Он отвечал на поставленные вопросы, либо постукивая копытом определенное количество раз, либо кивая головой в направлении нужного предмета.