Читать онлайн «Психология». Страница 67

Для того чтобы удивляться, почему Вселенная такова, какова она есть, нужно иметь понятие о том, что она могла бы быть иной, чем она есть; животное, для которого немыслимо свести действительное к возможному, отвлекая в воображении от действительного факта его обычные реальные следствия, никогда не может образовать в своем уме это понятие. Животное принимает мир просто за нечто данное и никогда не относится к нему с удивлением.

Всякое состояние сознания связано с двигательными процессами. Предыдущая глава была посвящена анализу весьма сложных внутренних, чисто психических процессов и их продуктов; следя за этим анализом, читатель должен был постоянно помнить, что конечным обнаружением каждого из психических процессов всегда должна быть известная активность тела, обусловленная передачей центрального возбуждения идущим к периферии двигательным нервам. Не надо забывать, что вся нервная система, с физиологической точки зрения, есть простая машина, превращающая известные стимулы в реакции, интеллектуальная же сторона нашей жизни связана только с центральными, или промежуточными, моментами в действиях, совершаемых этой машиной. Теперь мы рассмотрим конечные, выражающиеся внешним образом моменты этих операций, телесную деятельность и связанные с ней душевные явления.

Всякое раздражение, падающее на центростремительный нерв, вызывает пробегающий по центробежному нерву к периферии обратный ток, с которым могут и быть, и не быть связаны сознательные психические процессы. Оставляя в стороне некоторые исключения, можно вообще сказать, что всякое ощущение влечет за собой движение и каждое движение в отдельной части организма есть в то же время движение целого организма, всех его частей. Движение, явно совершающееся в нашем организме при взрыве, блеске молнии или щекотании, происходит скрытно при всяком испытываемом нами ощущении. Мы не содрогаемся и не испытываем щекотки при слабых ощущениях только вследствие их весьма значительной слабости и неясности. Много лет назад Бэн дал явлению общего разряда название «закона диффузии» (рассеяния) и сформулировал его: вслед за нервным током, сопровождающим данное ощущение, возникают токи, рассеивающиеся по всему мозгу, приводя в возбуждение органы движения и внутренности.

Вероятно, возбуждения, проходящие через нервные центры, все, без исключения, подчинены закону рассеяния. Впрочем, действие, производимое пробегающим через нервные центры током, может нередко прийти в столкновение с током, уже находящимся там, и следствие такого столкновения двух процессов может обнаружиться в приостановке телесной деятельности. Такая компенсация процессов, вероятно, аналогична задержанию жидкости в трубке жидкостью, пробегающей по другой трубке; так бывает, когда мы, например, гуляя, внезапно останавливаемся как вкопанные, если наше внимание привлечено звуком, запахом, видом чего-то или внезапной мыслью. Но остановка периферической нервной деятельности не всегда зависит от задерживающего свойства. Например, в момент испуга наше сердце мгновенно перестает биться или его биение замедляется, а затем возобновляется с еще большей скоростью. Эта мгновенная задержка в сердцебиении вызывается периферическим током, пробегающим по пневмогастрическому нерву. Нерв, возбуждаясь, замедляет или останавливает сердцебиение; в тех случаях, когда он бывает перерезан, в сердцебиении при испуге не замечается никаких перемен.

Впрочем, возбуждающие действия чувственных впечатлений преобладают над задерживающими действиями, так что высказанное нами выше положение о рассеянии токов по всем частям нервной системы можно оставить без поправок. Физиологам до сих пор еще не удавалось проследить все действия, вызываемые данным чувственным впечатлением в нервной системе. В последнее время наши сведения в этой области стали гораздо обширнее, и мы имеем теперь экспериментальные доказательства того, что даже самые незначительные чувственные стимулы изменяют тон и степень сокращения в биении сердца, артериальном давлении, дыхании, в зрачках, мочевом пузыре, во внутренностях, в матке и в мышцах, производящих произвольные движения.

Короче говоря, процесс, возбужденный в центральных частях нервной системы, отражается повсюду в организме, распространяясь так или иначе по всем его частям и увеличивая или ослабляя их активность. Масса центральной нервной ткани по отношению ко всей нервной системе играет как бы роль кондуктора, заряженного электричеством, напряженность которого на этом кондукторе не может быть изменена без изменения напряженности на остальных частях электрической машины. Шнейдер при помощи остроумного зоологического изыскания пытался показать, что все специальные движения, производимые высшими породами животных, представляют дифференциацию двух первоначальных движений, в которых у низших организмов участвует все тело. Стремление к сокращению служит источником всех развивающихся впоследствии стремлений к самозащите и к реакции на внешний стимул, включая сюда стремление к бегству. Стремление к расширению, наоборот, вырабатывается в импульсы и инстинкты агрессивного характера — питания, борьбы, половых сношений и т. п. <…>

Теперь я перейду к подробному анализу наиболее важных классов движений, являющихся результатом центральных мозговых процессов и связанных с ними психических актов. Каждому из трех важнейших этих движений: 1) проявлению эмоций, 2) инстинктивным актам, 3) волевым актам — я предназначаю по особой главе.

Сравнение эмоций с инстинктами. Специфическое различие между эмоциями и инстинктами в том, что эмоция есть стремление к чувствованиям, а инстинкт — стремление к действиям при наличии известного объекта в окружающей обстановке. Но и эмоции имеют соответствующие телесные проявления, они заключаются иногда в сильном сокращении мышц (например, в момент испуга или гнева), и во многих случаях нелегко провести резкую грань между описанием эмоционального процесса и инстинктивной реакции, которые могут быть вызваны тем же объектом. К какой главе следует отнести явление страха — к главе об инстинктах или к главе об эмоциях? Куда следует отнести любопытство, соревнование и т. п.? С научной точки зрения это безразлично, следовательно, мы должны для решения этого вопроса руководствоваться одними практическими соображениями.

Как чисто внутренние душевные состояния, эмоции совершенно не поддаются описанию. Кроме того, такого рода описание было бы излишним, ибо читателю эмоции как чисто душевные состояния и без того хорошо известны. Мы можем только описать их отношение к вызывающим их объектам и реакции, сопровождающие их. Каждый объект, воздействующий на какой-нибудь инстинкт, способен вызвать и эмоцию. Вся разница здесь в том, что так называемая эмоциональная реакция не выходит за пределы тела субъекта, а так называемая инстинктивная реакция может идти дальше и вступать на практике во взаимные отношения с вызывающим ее объектом. И в инстинктивных, и в эмоциональных процессах простое воспоминание о данном объекте или образ его могут быть достаточными для возникновения реакции. Человек может даже приходить в большую ярость, думая о нанесенном ему оскорблении, чем непосредственно испытывая его на себе, и после смерти матери может питать к ней больше нежности, чем при се жизни. Во всей этой главе я буду пользоваться выражением объект эмоции, применяя его как к тому случаю, когда этим объектом служит реальный предмет, так и к тому, когда таким объектом служит воспроизведенное представление.

Разнообразие эмоций бесконечно велико. Гнев, страх, любовь, ненависть, радость, печаль, стыд, гордость и различные оттенки их могут быть названы наиболее грубыми формами эмоций, тесно связанными с относительно сильным телесным возбуждением. Более утонченные эмоции — моральные, интеллектуальные и эстетические чувствования, с которыми обыкновенно связаны значительно менее сильные телесные возбуждения. Объекты эмоций можно описывать без конца. Бесчисленные оттенки каждой из них незаметно переходят один в другой и отчасти отмечаются в языке синонимами (например, ненависть, антипатия, вражда, злоба, нерасположение, отвращение, мстительность, неприязнь, омерзение и т. д.).

Различие между ними указано в словарях синонимов и в курсах психологии; во многих немецких руководствах по психологии главы об эмоциях представляют собой просто словари синонимов. Но для плодотворной разработки того, что уже само по себе очевидно, есть известные границы, и в результате множества трудов в указанном направлении чисто описательная литература по этому вопросу, начиная от Декарта и до наших дней, представляет самый скучный отдел психологии. Мало того, изучая его, вы чувствуете, что подразделения эмоций, предлагаемые психологами, в огромном большинстве случаев простые фикции и претензии их на точность терминологии совершенно неосновательны. К несчастью, подавляющее число психологических исследований эмоций чисто описательного характера.