Читать онлайн «Психология». Страница 48

Говоря на языке психологии, с чем большим количеством фактов мы ассоциировали данный факт, тем более прочно он задержан нашей памятью. Каждый из элементов ассоциации есть крючок, на котором факт висит и с помощью которого его можно выудить, когда он, так сказать, опустился на дно. Все элементы ассоциации образуют ткань, с помощью которой данный факт закреплен в мозгу. Тайна хорошей памяти есть, таким образом, искусство образовывать многочисленные и разнородные ассоциации со всяким фактом, который мы желаем удержать в памяти. Но что другое представляет это образование ассоциаций с данным фактом, если не упорное размышление о нем?

Короче говоря, из двух лиц с тем же внешним опытом и с той же степенью прирожденной восприимчивости то лицо, которое более размышляет над своими впечатлениями и ставит их в систематическую связь между собой, будет обладателем лучшей памяти. Примеры можно видеть на каждом шагу. Большинство людей обладают хорошей памятью на факты, имеющие отношение к их житейским целям. Школьник, проявляющий способности атлета, оставаясь крайне тупым в учебных занятиях, поразит вас знанием фактов о деятельности атлетов и окажется ходячей справочной книгой по статистике спорта. Причиной этому является то, что мальчик постоянно думает о любимом предмете, собирает относящиеся к нему факты и группирует их в известные классы. Они образуют для него не беспорядочную смесь, а систему понятий — до такой степени глубоко он их усвоил.

Так же точно купец помнит цены товаров, политический деятель — речи своих коллег и результаты голосования в таком множестве, что посторонний наблюдатель поражается богатством его памяти, но это богатство вполне понятно, если мы примем во внимание, как много каждый специалист размышляет над своим предметом. Весьма возможно, что поразительная память, обнаруживаемая Дарвином и Спенсером в их сочинениях, вполне совместима со средней степенью физиологической восприимчивости мозга обоих ученых. Если человек с ранней юности задается мыслью фактически обосновать теорию эволюции, то соответствующий материал будет быстро накапливаться и прочно задерживаться в его памяти. Факты свяжутся между собой их отношением к теории, а чем более ум будет в состоянии различать их, тем обширнее станет эрудиция ученого. Между тем теоретики могут обладать весьма слабой отрывочной памятью и даже вовсе не обладать ею. Фактов, бесполезных для его целей, теоретик может не замечать и забывать тотчас же после их восприятия. Энциклопедическая эрудиция может совмещаться почти с таким же «энциклопедическим» невежеством, и последнее может, так сказать, скрываться в промежутках ее ткани. Те, кому приходилось иметь много дела со школьниками и профессиональными учеными, поймут, какой тип я имею в виду.

В системе каждый факт мысли связан с другим фактом каким-нибудь отношением. Благодаря этому каждый факт задерживается совокупной силой всех других фактов системы и забвение почти невозможно.

Почему зубрежка такой дурной способ учения? После сказанного выше это само собой ясно. Под зубрением я разумею тот способ подготовки к экзаменам, когда факты закрепляются в памяти в продолжение немногих часов или дней путем усиленного напряжения мозга, запоминаются на время испытания, между тем как в течение учебного года память почти вовсе не упражнялась в области предметов, необходимых к экзамену. Объекты, заучиваемые таким путем, на отдельный случай, временно, не могут образовать в уме прочных ассоциаций с другими объектами мысли. Соответствующие им мозговые точки проходят по немногим путям и с большим трудом возобновляются. Знание, приобретенное с помощью простого зубрения, почти неизбежно забывается совершенно бесследно. Наоборот, материал, набираемый памятью постепенно, день за днем, в связи с различными контекстами, освещенный с разных точек зрения, связанный ассоциациями с другими событиями и неоднократно подвергавшийся обсуждению, образует такую систему, вступает в такую связь с остальными сторонами нашего интеллекта, легко возобновляется в памяти такой массой внешних поводов, что остается надолго прочным приобретением. Вот в чем рациональное основание для того, чтобы установить в учебных заведениях надзор за непрерывностью, равномерностью занятий в течение учебного года. Разумеется, в зубрении нет ничего нравственно предосудительного. Если бы оно вело к желанной цели — к приобретению прочных знаний, то, бесспорно, было бы лучшим педагогическим приемом. Но на самом деле этого нет, и учащиеся сами должны понять почему.

Прирожденная восприимчивость памяти человека неизменна. Теперь читателю будет вполне ясно, если мы скажем, что все усовершенствование памяти заключается в образовании ряда ассоциаций с теми многочисленными объектами мысли, которые нужно удержать в голове. Никакое развитие не может, по-видимому, усовершенствовать общую восприимчивость человека. Она представляет собой физиологическое свойство, данное человеку раз и навсегда вместе с его организацией, свойство, которое он никогда не будет в состоянии изменить. Без сомнения, оно изменяется в зависимости от состояния здоровья человека; наблюдения показывают, что оно лучше, когда человек свеж и бодр, и хуже, когда он утомлен или болен. Таким образом, что хорошо для здоровья, го хорошо и для памяти. Мы можем даже сказать, что любое интеллектуальное упражнение, усиливающее питание мозга и повышающее общий тонус его деятельности, окажется полезным и для общей восприимчивости. Но более этого ничего нельзя сказать, а это, очевидно, гораздо менее утешительно сравнительно с ходячими взглядами на восприимчивость мозга.

Обыкновенно полагают, что систематические упражнения укрепляют в человеке не только способность запоминать факты, входящие в состав этих упражнений, но и вообще восприимчивость к запоминанию. Говорят, например, что продолжительное заучивание слов облегчает дальнейшее их заучивание. Если бы это было справедливо, то все только что сказанное мной было неверно и всю теорию зависимости памяти от образования нервных путей в мозгу нужно было бы вновь пересматривать. Но я склонен думать, что фактов, противопоставляемых этой теории, на самом деле не существует.

Я обстоятельно расспрашивал многих опытных актеров, и все они единогласно утверждают, что заучивание ролей весьма мало облегчает дело. По их словам, это только развивает способность разучивать роли систематически. Опыт сообщил актерам богатый запас интонаций, экспрессии и жестов; это облегчает разучивание новых ролей, в которых возможно применить запас, накопленный так же, как накоплены купцом его знания о ценности товаров, атлетом — познания по части гимнастической ловкости; новые роли благодаря практике заучиваются легче, но при этом прирожденная восприимчивость нисколько не совершенствуется, а, наоборот, слабеет с годами.

Здесь запоминание облегчается вдумчивостью. Точно так же, когда школьники совершенствуются в заучивании наизусть, я уверен, что на поверку причиной совершенствования всегда окажется способ заучивания отдельных вещей, представляющих относительно больший интерес, большую аналогию с чем-нибудь уже знакомым, воспринятым с большим вниманием и т. д., но отнюдь не укрепление физиологической силы восприимчивости. Заблуждение, которое я имею в виду, проникает наскозь полезную и интересную в других отношениях книгу «Как нужно укреплять память» Гольбрука из Нью-Йорка. Автор не различает общей физиологической восприимчивости и восприимчивости к определенным явлениям и рассуждает так, как будто и та и другая должны совершенствоваться при помощи одних и тех же средств.

«Я лечу теперь, — говорит он, — старика, страдающего потерей памяти, который не замечал, что память его быстро слабеет, пока я не обратил на это внимания. В настоящее время он употребляет энергичные усилия для восстановления памяти, и не без некоторого успеха. Метод лечения заключается в том, чтобы ежедневно по два часа — час утром и час вечером — упражнять память. Пациент в это время сильно напрягает внимание, чтобы воспринимаемое ярко запечатлевалось в уме. Каждый вечер он должен припоминать все события минувшего дня и повторять то же на следующее утро. Каждое услышанное имя ему следует записывать и стараться запомнить, возобновляя его в уме время от времени. Еженедельно он должен запоминать до десяти имен государственных деятелей. Ежедневно ему надо заучивать стихи из поэтических произведений и из Библии. Он должен также запоминать время от времени номер страницы в какой-нибудь книге, где сообщается интересный факт. С помощью этих упражнений и некоторых других приемов ослабевшая память пациента начинает снова оживать».

Я склонен думать, что память этого несчастного старика если и улучшилась, то лишь в отношении частных фактов, которые доктор заставляет его запоминать, и в некоторых других отношениях: во всяком случае эти несносные упражнения не повысили его общей восприимчивости.