Читать онлайн «Психология». Страница 62

16*

243

чать в нем детали. Это — расстояние, на котором мы держим все, что хотим хорошенько рассмотреть. На более далеком расстоянии предмет оказывается слиш- ком малым для детального рассмотрения, на более близком — слишком великим. Оба зрительных впечатле- ния, слишком большое и слишком малое, игнорируют- ся, вызывая в нас представление соответствующего им наиболее важного по значению образа. Смотря вдоль обеденного стола, я игнорирую тот факт, что тарелки и стаканы на противоположном конце кажутся значи- тельно меньшими, чем находящиеся подле меня, ибо я знаю: все они одинаковы по величине. Непосредствен- ное ощущение, воспринимаемое от них, стушевывает- ся, теряет значение перед тем знанием, которым я об- ладаю лишь в воображаемой форме.

То, что касается величины, распространяется в дан- ном случае и на форму предметов. Почти все видимые формы предметов представляют то, что мы называем перспективным искажением. Прямоугольные крышки столов обыкновенно кажутся нам имеющими два тупых и два острых угла; круги, нарисованные на коврах, обоях и листах бумаги, воспринимаются как эллипсы, параллельные линии кажутся сходящимися, человече- ские тела — укороченными, и переходы от одной из этих изменчивых форм к другой бесконечны и непрерывны. Но среди них одной форме мы отдаем предпочтение, это та форма, которую имеет данный предмет в положе- нии, наиболее выгодном для детального рассмотрения, т. е. когда наши глаза и предмет находятся по отно- шению друг к другу в так называемом нормальном положении. В этом положении голова наша держится прямо, а зрительные оси параллельны одна другой или симметрично конвергируют; плоскость предмета перпен- дикулярна плоскости зрения; если на плоскости пред- мета много параллельных линий, то она расположена так, чтобы линии были по возможности или параллель- ны, или перпендикулярны плоскости зрения. В этом положении мы сравниваем между собой все формы предметов, производим над ними точные измерения, имеющие для нас решающее, окончательное значение.

Огромное большинство ощущений служит лишь ука- занием на наличность других ощущений, которые счи- таются связанными с более реальными пространственны- ми отношениями. Какое бы зрительное впечатление мы ни получили от предмета, мы всегда думаем о нем так,

244

как будто он находился перед нашими глазами в нор- мальном положении. Только представляя предмет как бы в нормальном положении, мы верим, что видим его таким, каким он есть, в противном случае говорим, что нам он только кажется таким. Впрочем, опыт и привыч- ка вскоре научают нас, что кажущаяся видимость рядом непрерывных градаций переходит в действительность. Кроме того, они убеждают нас в том, что кажущееся и действительное могут сменять друг друга самым при- чудливым образом. То настоящий круг может в извест- ном положении превратиться в мнимый эллипс, то на- стоящий эллипс таким же путем превратится в мнимый круг, то прямоугольный крест принимает вид косо- угольного, то косоугольный — вид прямоугольного.

Почти всякая форма при непрямом зрении может, таким образом, рассматриваться как производная от соответствующей формы при зрении в нормальном по- ложении; и мы должны научиться подыскивать для вся- кой формы первого класса подходящую форму второго класса: мы должны определить, какой зрительной ре- альности соответствует данный зрительный знак. На- учаясь этому, мы только выполняем закон экономии или упрощения, закон, который господствует во всей нашей психической жизни, когда мы думаем исключительно об одной «реальности» и стараемся по возможности игно- рировать имеющийся в нашем сознании «знак», по ко-торому мы узнаем ее. Ввиду того что «знаки» для каж- дой вероятно-реальной вещи многочисленны, а вещь одна и устойчива, мы, игнорируя первые и сосредоточи- вая внимание на второй, приобретаем ту же выгоду, какая получается для наших психических актов, когда мы игнорируем текучие, изменчивые образы, заменяя их связанными с ними точными и неизменными назва- ниями. Выбор многочисленных «нормальных видимо- стей» из хаоса наших зрительных впечатлений для того, чтобы они служили нам при нашем мышлении прооб- разами реальных вещей, представляет некоторую ана- логию с привычкой думать словами; аналогия эта в том, что в обоих случаях мы заменяем в мышлении много- численные и изменчивые термины немногочисленными и неизменными.

Если зрительное ощущение может, таким образом, быть знаком, напоминающим о другом ощущении того же органа чувств, то еще с большим правом ощущения, принадлежащие одному органу чувств, могут быть по-

245

казателем ощущений другого. По запаху или вкусу мы заключаем, что возле нас находится склянка одеколона, блюдо земляники или кусок сыру, которые могут быть видимы. Объекты зрения внушают мысль о наличности объектов осязания и наоборот. При всех этих напоми- наниях одного ощущения о другом и заменах одного ощущения другим только один закон неизменно сохра- няет значение, а именно: мы обыкновенно принимаем наиболее интересное для нас ощущение в данной вещи за наиболее истинное выражение ее природы. Здесь мы снова встречаем один из случаев избирательной душев- ной деятельности, о которой говорили в главе XI.

Третье измерение или расстояние. Эта роль ощуще- ний как простых знаков, которые игнорируются нами, когда вызывают в нашем сознании мысль о наличности «означаемых» ими ощущений, была впервые подмечена Беркли в его «Опыте новой теории зрения» (1700). Он особенно настаивал на том, что «знаки» эти не были естественными знаками, но были свойствами объекта, которые просто ассоциировались путем опыта с други- ми, более постоянными внешними свойствами объекта, и напоминали нам о них. Осязательное ощущение и зри- тельное впечатление, получаемые от данного объекта, не имеют ничего общего между собой, и если я думаю о первом, воспринимая второе, или о втором, восприни- мая первое, то это зависит только от того факта, что мне случалось раньше очень часто испытывать оба ощущения одновременно. Например, когда мы открыва- ем глаза, мы видим, как далеко находится предмет. Но это чувсгво расстояния, согласно Беркли, никоим обра- зом не может быть ретинальным ощущением, ибо точка в пространстве запечатлевается на сетчатке (ретине) только в виде пятна, которое проектируется «на дне глаза», и это пятно одинаково для всех расстояний.

Расстояние от глаз, с точки зрения Беркли, вовсе не зрительное, а осязательное ощущение, с которым у нас связаны различного рода зрительные знаки, например кажущаяся величина образа, его «бледность» или «не-ясность» и степень аккомодации и конвергенции. На- зывая расстояние осязательным ощущением, Берклихочет сказать, что наше понятие о расстоянии заключа- ется в представлении степени мышечного напряжения в руках или ногах, необходимого для того, чтобы мы могли прикоснуться к данному предмету. Многие пси- хологи соглашались с Беркли в том, что существа, не

246

способные приводить в движение глаза и конечности, не имели бы никакого понятия о расстоянии или третьем •измерении.

Такой взгляд мне кажется неосновательным. Ему, безусловно, противоречит тот неотразимый факт, что все наши ощущения обладают известной объемностью и что первоначальное поле зрения (как бы несовершен- но мы ни определяли в нем расстояния между предме- тами) не может представлять нечто плоское, как еди- нодушно утверждают сторонники Беркли. Взгляду Беркли противоречит также другой неотразимый факт:

восприятие расстояния, представляет собой настоящее зрительное ощущение, хотя бы я и не был в состоянии указать какой-либо физиологический процесс в органе зрения, различные степени которого известным законо- мерным путем соответствовали бы изменениям в чув- стве расстояния. Последнее вызывается в нас всеми зрительными «знаками», о которых говорил Беркли, и, сверх того, некоторыми другими, каковы, например, би- нокулярное несовпадение Уитстона и параллакс, обра- зующийся при легком движении головы. Явления эти, возникая в нас, кажутся зрительными ощущениями, а не чем-то специфически отличающимся от двух других измерений зрительного поля,

Взаимная равнозначность третьего измерения с пер- вым и вторым (верх и низ, правая и левая стороны) в нашем зрительном поле легко может быть установлена без помощи чувства осязания. Существо, состоящее из одного глазного яблока и в то же время одаренное на- шими умственными способностями, созерцало бы точно такой же трехмерный мир, как и мы. Ибо те же види- мые таким существом предметы, покрывая при передви-жении то одни, то другие части сетчатки, установили бы взаимную равнозначность первых двух измерений в зрительном поле, а вызывая физиологические процессы, обусловливающие различные степени чувства глубины, они установили бы шкалу соответствующей равнознач- ности первых двух измерений с третьим.