Читать онлайн «Психология». Страница 55

Иллюзии. Для краткости условимся рассматриватьА и В (рис. 15) не как мозговые процессы, но как соот- ветствующие им объекты восприятия. Далее предполо- жим, что и А и В суть те объекты, которые с вероят- ностью могут вызвать ощущение, обозначенное мной

216

словом «это», но что в данном случае последнее выз- вано не В, а А. Если здесь «это» напоминает об А, мы получаем правильное восприятие. Если, наоборот, «это» восприятие напоминает о б, а не об А, то в результате мы получаем ложное восприятие, или так называемуюиллюзию. Но и при нормальном восприятии, и при ил- люзии сами процессы тождественны.

Необходимо заметить, что во всякой иллюзии ложно не непосредственное впечатление, а то суждение, кото- рое мы составляем о нем. «Это», если бы мы могли ощущать его обособленным от остального, всегда само по себе было бы истинным впечатлением, оно вводит нас в заблуждение лишь тем, что вызывает за собой. Если «это» есть зрительное впечатление, то оно может, например, вызвать мысль о наличности перед нами такого объекта осязания, которого на самом деле не оказывается в опыте. Так называемые обманы чувств,которым давали древние скептики много толкований, не суть, собственно говоря, обманы чувств—это, ско- рее, обманы интеллекта, ложно истолковывающего дан- ные чувства. Бинэ подчеркивает, что объект ложного вывода всегда в таких случаях принадлежит другому чувству, а не тому, к которому относится «это». Зри- тельные иллюзии, вообще говоря, результаты ошибок осязательных и мышечных ощущений: и ложно воспри- нимаемый объект, и эксперимент, исправляющий ошиб- ку, в этих случаях осязательного характера.

После этих предварительных замечаний рассмотрим подробнее явления иллюзии. Они возникают главным образом благодаря двум причинам. Ложный объект воспринимается нами или потому, что он является самой привычной, давно знакомой или наиболее вероятной причиной «этого», хотя именно в данном случае реаль- ная причина «этого» что-нибудь иное; или потому, что ум наш занят всецело мыслью об определенном объекте, и «это» всего более склонно вызвать именно его в дан- ную минуту. Иллюзии первого типа наиболее важны, ибо сюда относится группа постоянных иллюзий, кото- рым подвержены все люди и от которых можно отде- латься только путем долгого опыта.

Иллюзии первого типа. Один из древнейших приме- ров этой иллюзии мы находим у Аристотеля. Скрестите два пальца и начните катать между ними горошину^вставочку или какой-нибудь другой небольшой предмет. Он покажется двойным (рис. 16). Робертсон дал очень

217

удачное объяснение этого яв- ления. Он заметил: когда предмет соприкасается сна- чала с указательным, а за- тем со средним пальцем, оба соприкосновения, по-видимо- му, происходят в различных точках пространства. При- косновение к указательному пальцу кажется выше, хотя палец на самом деле находится ниже; прикосновение к среднему — ниже, хотя палец в действительности выше. Те стороны пальцев, к которым мы прикасаемся в дан- ном случае, при нормальном их положении не находят- ся в пространстве рядом и обыкновенно не касаются од- ного предмета; поэтому один предмет, касаясь их обо- их, кажется находящимся в двух местах, т. е. кажется двумя различными предметами.

В зрительных ощущениях есть группа иллюзий, ко- торые мы истолковываем согласно обычным приемам, хотя они вызваны необычными объектами. Таковы фи- гуры, видимые в стереоскопе. Каждый глаз видит в нем по картине, причем картины отличаются между со- бой весьма немногим; находящаяся против правого гла- за представляет изображение предмета немного пра- вее, находящаяся против левого — изображение того же предмета немного левее. Изображения, получаемые обоими глазами от телесных предметов, отличаются не- сходством именно такого рода, так что мы обычным путем реагируем на полученные впечатления и видим одно телесное изображение. Если переставить изобра- жения, то мы получим полую форму предмета, ибо она дала бы глазу именно такие несходные изображения. С помощью псевдоскопа, прибора, изобретенного Уит- стоном, мы имеем возможность глядеть на телесный предмет и в то же время видеть каждым глазом изо- бражение, получаемое от предмета другим глазом. При этом мы воспринимаем телесный объект в виде вогну- той формы, но лишь в случае, если есть вероятие, что он на самом деле вогнутой формы.

Таким образом, процесс восприятия остается верным закону: мы всегда реагируем на ощущение, если воз- можно, определенным способом, и изменение способа этого настолько вероятно, насколько вероятна наличность в данном случае соответствующего объекта. Например, человеческое лицо никогда не воспринимается в псевдо-

218

скопе в виде вдавленной формы, так как совмещение представления вогнутой формы и очертаний человече- ского лица не входит совершенно в наши привычки. На том же основании легко превратить вогнутое изображе- ние в выпуклое или раскрашенную соответствующим образом внутренность маски — в выпуклую поверхность.

Своеобразные иллюзии движения предметов полу- чаются, когда глазные яблоки двигаются помимо нашей волн. Выше (глава VI) мы видели, что зрительное ощу- щение движения возникает первоначально благодаря движению изображения по сетчатке. Впрочем, в начале движения это не относится ни к внешнему объекту, ни к глазам. Такое определенное отнесение движения воз- никает позднее и подчиняется при своем развитии неко- торым простым законам. Мы верим, что предмет двига- ется, а глаза неподвижны, всякий раз, испытывая на сетчатке ощущение движения. Благодаря этому у нас возникает зрительная иллюзия после быстрого враще- ния на одной ноге: нам кажется, что окружающие пред- меты продолжают вращаться вокруг нас в том же на- правлении, в каком за мгновение перед тем вращалось наше тело. Это объясняется тем, что глаза при таких ус- ловиях бывают возбуждены так называемым nystagmus(дрожание), в их орбитах возникает дрожание, которое можно наблюдать при головокружении после вращения у всякого человека. Так как эти дрожания бессознатель- ны, то ощущения движения, вызываемые ими на сетчат- ке, относятся нами обыкновенно к внешнему объекту. Через несколько секунд вращение исчезает. Оно может быть прекращено, если мы произвольно сосредоточим глаза на какой-нибудь точке.

Существуют иллюзии движения противоположного характера; их каждый мог наблюдать на железнодо- рожных станциях. Обыкновенно, если мы сами двига- емся вперед, то все наше поле зрения скользит по сет- чатке назад. Если мы двигаемся в экипаже с окном, в повозке или в лодке, то все неподвижные предметы, ви- димые нами, как будто скользят в противоположном направлении. Поэтому всякий раз, как мы замечаем, что все предметы, видимые в окно, двигаются в одном направлении, мы реагируем на это впечатление обыч- ным путем, предполагая перед нами неподвижное поле зрения и приписывая движение экипажу, окну в нем и самим себе. Таким образом, когда мы сидим в вагоне на станции, а перед нами проходит и останавливается

219

другой поезд, причем его вагоны заслоняют собой все •поле зрения, затем поезд этот начинает двигаться да- лее, нам кажется, будто мы сами начали двигаться, в то время как другой поезд стоит на месте. Впрочем, ес-ли при этом нам удалось мельком увидеть через окна движущихся вагонов или через промежутки между ва- гонами часть станции, иллюзия собственного движения мгновенно пропадает, и мы тотчас замечаем движение другого поезда. Здесь мы опять делаем только наибо- лее привычный, кажущийся нам наиболее вероятным вывод из непосредственных ощущений.

Другая иллюзия при движении объяснена Гельм- гольцем. Когда мы глядим из окна быстро мчащегося поезда, то большинство попадающихся на пути предме- тов: дома, деревья и т. д.— кажутся очень малыми. Это происходит оттого, что мы в первое мгновение во-спринимаем их несоответственно близко, так как их параллактическое движение назад непривычно быстро для нас. Выше было сказано, что при нашем движении вперед предметы кажутся нам движущимися назад, и чем они ближе, тем быстрее совершается их кажущее- ся перемещение. Таким образом, относительно большая скорость движения назад так прочно ассоциировалась с близостью предмета, что, замечая эту скорость в дви- жении предмета, мы считаем его находящимся близко. Но при данном размере изображения предмета на сет- чатке чем ближе предмет, тем меньшей нам кажется его натуральная величина. Таким образом, чем скорее мы двигаемся в поезде, тем ближе кажутся нам дома и деревья, а чем ближе они кажутся, тем меньшими они должны выглядеть (при той же величине изобра- жения на сетчатке). Ощущения, связанные с конвер- генцией и аккомодацией глаза и с переменой разме- ров изображения на сетчатке, порождают иллюзии при оценке размеров объектов и расстояний между ними. Подобные иллюзии принадлежат также к первому типу.