Читать онлайн «Мальчик – отец мужчины». Страница 130

Подведем итоги

1. Как и раньше, значительную часть своего времени мальчики-подростки проводят вне семьи и школы, чаще всего – в различных мальчишеских сообществах. Эта часть их жизни слабо подконтрольна или вовсе неподконтрольна взрослым и потому рассматривается ими как сфера социально-педагогического риска.

2. По своему составу, структуре, функциям, характеру деятельности и идеологии подростковые сообщества, субкультуры, тусовки и группировки чрезвычайно разнообразны. Многие из них являются преимущественно или исключительно мужскими, основаны на жестких принципах доминантной маскулинности и способствуют воспитанию у мальчиков чувства групповой принадлежности и дисциплины и одновременно – автономии и противостояния взрослому обществу. Некоторые субкультуры и сообщества связаны с криминальными элементами, но это не всеобщее правило. Любое более или менее серьезное подростково-молодежное сообщество можно понять лишь в конкретно-историческом контексте, в единстве его символических, социально-экономических и социализационных компонентов.

3. Одним из важнейших знаковых гендерно-возрастных моментов молодежной субкультуры являются музыкальные стили, вкусы и пристрастия, вокруг которых выстраиваются другие свойства соответствующих сообществ. Между музыкальными пристрастиями, индивидуальными психологическими свойствами и групповым поведением подросткового сообщества часто существует связь, но интерпретация этой связи остается спорной.

4. Попытки взрослого общества расправляться с неугодными ему молодежными вкусами и пристрастиями путем административных запретов, как правило, безуспешны и даже вызывают эффект бумеранга.

5. Важная групповая особенность мальчиков-подростков – тяготение к экстремизму, склонность разрешать сложные социальные проблемы упрощенно, радикально и силовыми методами. Это связано как с имманентной мальчишеской агрессивностью, так и с внутригрупповой борьбой за статус, когда следует выглядеть крутым. С возрастом эта тенденция, по-видимому, ослабевает.

6. Громадную роль в жизни мальчиков играют физкультура и спорт. Важнейший стимул заниматься спортом для мальчиков – обретение силы, уверенности в себе и утверждение собственной маскулинности. Однако многое зависит от природных различий, порождая на одном полюсе мускуломанию, а на другом – спортофобию. Неоднозначен и эффект силового спорта. С одной стороны, он благотворно влияет на развитие мальчиков и помогает увести их с улицы, а с другой – коррелирует с повышенной агрессивностью за пределами спортзала. Это зависит не столько от вида спорта, сколько от стоящей за ним философии, работы тренера и микросоциальной среды.

7. Возраст «превращения мальчика в мужчину» не имеет однозначного определения. Помимо множества нормативных социально-исторических и культурных вариаций, существуют огромные индивидуально-типологические различия, в том числе – переживает ли индивид свое взросление как овеществление, приспособление к заданным обстоятельствам или как воплощение и самореализацию.

8. Популярные теории о распространении у современных молодых людей социального инфантилизма, желания остаться «вечным ребенком» («синдром Питера Пэна», «кидалты» и т. д.) кажутся мне эвристически ценными, но психологически проблематичными (даже идеальный возраст берется разный – от 8-летнего мальчика до 20-летнего молодого человека) и социологически не доказанными.

Мой главный вывод вызывающе тривиален: из разных мальчиков вырастают разные мужчины. Единого, приемлемого для всех канона маскулинности, к которому обязан стремиться мальчик, нет и быть не должно. Все мальчики, как и мужчины, – «настоящие»: и тот, который мечтает стать воином или покорителем горных вершин, и тот, кто пишет лирические стихи, и тот, кто готов часами корпеть над книгой или микроскопом, и тот, кто хочет быть мирным отцом семейства или спасать детей «над пропастью во ржи», и тот, который ни к чему особенному не стремится и хочет просто жить в свое удовольствие. Каждый вариант развития имеет свои плюсы и минусы, то, что подходит одному, неприемлемо для другого.

Мамы всякие важны… Полагаю, что это относится и к папам, и к сыновьям. А как оптимизировать взаимодействие разных индивидов – забота психологии и общественных наук.

Обсуждая стратегию воспитания мальчика, нужно четко разграничивать три типа вопросов:

1. Кем и почему вы хотите его сделать?

2. Кем и почему он сам хочет и может стать?

3. Кем и почему он реально становится? Социализация мальчиков всюду и везде направлена на формирование «настоящего мужчины». Но подразумеваемый при этом канон маскулинности не один, в нем всегда есть варианты и вариации, причем конкретные, индивидуальные мальчики неодинаково способны к их усвоению и реализации. Должно ли общество подстраивать всех мальчиков под единый канон маскулинности, или же наши нормативные предписания могут и должны варьировать, а неоднозначность результатов не провал, а благо?

Развитие и социализация мальчиков (это разные углы зрения на одни и те же процессы) всегда происходит в рамках определенного гендерного порядка и культуры, которые рассматривают мужские и женские свойства и виды деятельности как объективно данные, противоположные и взаимодополняющие друг друга.

При всей его кажущейся простоте и монолитности, нормативный канон маскулинности изначально противоречив и содержит в себе возможность существования альтернативных архетипов и вариантов развития. Воин, жрец, пророк, охотник, землепашец – разные социальные идентичности, которым соответствуют разные наборы нормативно-желательных свойств, тесно связанных с соответствующими кастовыми, сословными, классовыми и иными социальными принадлежностями. Конкретные системы социализации мальчиков и девочек всегда учитывали эти социальные реалии.

Нормативный канон маскулинности – каким должен быть настоящий мужчина? – определяется как противоположность женственности (фемининности). Это противопоставление первоначально обусловлено имманентными особенностями мужского развития, включая необходимость отделения мальчика от матери и вообще женского начала, которых никакие социально-экономические трансформации отменить не могут и которые представляются обыденному сознанию в виде всеобщего божественного или биологического императива. Однако гегемонная маскулинность (традиционная идеология маскулинности), включающая в себя такие черты, как избегание всего женственного, гомофобия, самодостаточность, агрессивность, соревновательность, безличная сексуальность и эмоциональная сдержанность, гипертрофирует и абсолютизирует эту оппозицию.

Конкретные мальчики из плоти и крови всегда и всюду остаются психофизиологически разными, неодинаково приспособленными к усвоению разных ролей и идентичностей. Чем жестче иерархическая система гендерной сегрегации, тем труднее положение мальчиков, индивидуальность которых не соответствует унитарному нормативному канону, тем больше у них психосоциальных и психосексуальных проблем, часть которых сохраняется и на стадии взрослости. Некоторые древние общества даже создавали для таких индивидов специальные гендерные ниши типа «третьего пола».

При всем многообразии исторических систем и институтов социализации, мальчиков, в отличие от девочек, нигде не воспитывали, только в родительской семье. Институт мальчишества, который, подобно закрытым мужским союзам, в той или иной форме существует в любом человеческом обществе, – важнейшее средство формирования маскулинности и мужского самосознания. В большинстве древних обществ мужская социализация была одновременно вертикальной (взрослые мужчины социализируют мальчиков) и горизонтальной (общество сверстников как институт социализации и гарантия социально-возрастной автономии мальчиков).

Детская гендерная сегрегация (разделение общения и деятельности по половому признаку) и повышенная гомосоциальность мальчиков (игровое и деятельностное предпочтение сверстников собственного пола) – универсальные явления, они имеют свои биоэволюционные предпосылки и образуют структурный каркас всякого детского сообщества. Многие современные авторы, вслед за Э. Маккоби, называют этот феномен «двумя культурами детства». Хотя инициируют эту сегрегацию девочки, наиболее активно и рьяно ее поддерживают мальчики. Именно в мальчишеских группах формируются и закрепляются те нормы и стереотипы, с которыми в дальнейшем ассоциируется понятие маскулинности. Уничтожение этого института, который самовоспроизводится даже в такой жесткой системе, как школа, я считаю принципиально невозможным. При всех связанных с нею социально-психологических издержках автономия мальчишества, простирающаяся от неполной подконтрольности до полной неподконтрольности взрослым, – это не проблема, подлежащая устранению, а одно из условий задачи социализации мальчиков.