Читать онлайн «Все мы врём. Как ложь, жульничество и самообман делают нас людьми». Страница 34

— В мою бытность студентом «Мужчину в шлеме» считали знаменитейшей картиной Рембрандта, — говорит Нильс Ольсен, руководитель отдела Норвежского национального музея. — Это чудесное полотно, очень типичное для Рембрандта, с такими светлыми бликами на темном фоне. Помню, лекторы всегда подчеркивали идеальную комбинацию золотистых и темных тонов на этом полотне. Вот, смотрите сами.

Ольсен подвел меня к компьютеру и показал на экран. Передо мной возникло знакомое, изборожденное морщинами лицо. Задумчивость, опущенный взгляд... Первое, что приковывает внимание, — это золотой шлем. Он словно светится в темноте и кажется объемным. Тот же эффект наблюдается на другой знаменитой картине Рембрандта — «Ночной дозор».

Но в один прекрасный день выяснилось, что «Мужчина в золотом шлеме» написан вовсе не Рембрандтом. В 1980-х годах многие эксперты начали склоняться к мысли, что автором картины был один из его учеников.

— Однако создана картина в ту же эпоху, — добавил Ольсен, — и я по-прежнему считаю ее совершенно удивительной. Пусть даже ее писал не Рембрандт — от этого она своей ауры не теряет. Мало того, для меня как для ученого она теперь представляет даже больший интерес, потому что сейчас мне не терпится узнать, кем был талантливый незнакомец, написавший ее. Зато туристов возле картины стало гораздо меньше, в Берлинской картинной галерее ее перевесили в другой зал, и она больше не украшает обложки музейных брошюр. Начиная с 1985 года почти все статьи, посвященные «Мужчине в шлеме», касаются лишь вопроса об авторстве. Сам Рембрандт и его современники наверняка сочли бы такое отношение несправедливым.

Культ личности художника — это пережиток более поздней эпохи, а именно: эпохи романтизма. У великих художников эпохи барокко, таких как Рембрандт и Рубенс, непременно имелись подмастерья и ученики, и сами мастера рисовали лишь наиболее важные элементы картины. Как правило, они ограничивались написанием рук и лица персонажа, а все остальное доделывали подмастерья.

— Я полагаю, что в мире есть всего пять полотен Рубенса с подписью художника, — рассказал Ольсен, — хотя создал он несколько сотен картин. В те времена покупатели не просили художника подписываться на работах, ведь они приходили за картинами прямо в мастерскую. Сейчас, желая приобщиться к искусству, мы идем в музей и смотрим там на картины, развешенные в произвольном порядке по белым стенам. Их привезли туда издалека, и, чаще всего, они уже давно там висят. Чтобы удовлетворить нашу тягу к прекрасному, достаточно было бы спокойно сесть на стул посреди зала и наслаждаться понравившимися картинами. Но нам хочется знать, откуда они взялись, и поэтому для нас важно мнение знатоков. Наша эпоха породила целую науку, изучающую различные степени подлинности. В 1960-х годах, например, появился исследовательский проект «Рембрандт». Благодаря ему количество работ, приписываемых Рембрандту, сократилось с 1000 до 300. Многие из работ, которым было отказано в авторстве Рембрандта, теперь приписываются окружению художника. А если обнаруживается поддельная подпись, то полотнам уготована почти та же судьба, что и картинам, развешенным в полицейском управлении Осло. Однако среди художников попадаются и те, кто мстит дотошным искусствоведам: это гении подделки, отдающие весь свой талант созданию фальшивых картин. Хотя, если взглянуть на это явление под другим углом, они лишь выполняют основную функцию искусства — рассказывают увлекательную, но насквозь лживую историю.

Двадцать седьмого августа 2010 года супруги Вольфганг и Хелена Бельтракки усадили в машину двоих своих детей и отправились на ужин в город Фрайбург на юге Германии. За несколько лет до этого супруги приобрели там дорогую виллу, куда приезжали, когда им наскучивали их другие роскошные квартиры и дома, расположенные во Франции или Германии. Высшее общество Фрайбурга уже успело полюбить изысканные вечеринки, которые Бельтракки устраивали на своей вилле. 50-летний хозяин дома, длинноволосый и харизматичный, и его моложавая элегантная жена окружили себя дорогой мебелью и произведениями искусства, однако об источнике дохода этих баловней общества никто ничего не знал.

Даже их собственные дети понятия не имели, откуда у родителей деньги. Это долго оставалось для всех загадкой, пока в тот прекрасный августовский вечер за автомобилем Бельтракки не выехал вдруг полицейский эскорт. Полиция остановила машину, приказала супругам поднять руки и пересесть в полицейский фургон. Их посадили в камеру предварительного заключения, и лишь спустя несколько дней дети из газет узнали о том, чем именно зарабатывали на жизнь их родители. Вольфганг Бельтракки оказался фальсификатором картин, причем одним из самых талантливых за всю историю человечества, а Хелена с самого их знакомства в 1992 году была его верной сообщницей. На протяжении многих лет Бельтракки писал картины в стиле Макса Эрнста, Генриха Кампендонка и Жоржа Брака и зарабатывал на их продаже миллионы долларов.

Вольфганга Бельтракки (его настоящая фамилия — Фишер) природа наградила поистине удивительным талантом: по его собственным словам, будучи четырнадцатилетним подростком, он уже умел вполне сносно воспроизводить работы Пикассо. Однако подделывать уже известные картины — занятие неблагодарное: появление на рынке новых шедевров уже признанных мастеров вызвало бы у искусствоведов подозрения и привлекло бы совершенно ненужное внимание к картинам. И поэтому супруги Бельтракки и их сообщник Отто Шульте-Келлингхаус придумали историю, главным героем которой стал дедушка Хелены, зажиточный промышленник Вернер Егерс. По словам Хелены, ее дедушка якобы был близким другом коллекционера и антиквара Альфреда Флехтхайма. После прихода к власти Гитлера Флехтхайму пришлось бежать из Германии, а Егерс опередил нацистов и по дешевке успел купить у Флехтхайма множество картин, но сохранил покупку в секрете. После смерти Егерса его коллекцию унаследовала Хелена, которая и решила продать некоторые из картин.

Для вящей убедительности Вольфганг сделал несколько фотоснимков своей супруги, одетой как ее собственная бабушка и сидящей в комнате с развешанными по стенам поддельными картинами. Фотоснимки были напечатаны на старой довоенной бумаге, а при проявке пленки Бельтракки специально затемнил снимки, чтобы создать эффект старины. Названия картин соответствовали записям, приведенным в каталогах, но картины считались пропавшими или уничтоженными. Бельтракки снабдил полотна фальшивыми подписями и воспроизвел на картинах следы повреждений и реставрационных работ.

Работа экспертов заключается в том, чтобы проследить историю картин, возраст которых насчитывает порой несколько столетий, и выяснить, что именно этим картинам пришлось пережить. Если на полотне имеются следы повреждений и реставрации, это свидетельствует о том, что прежние владельцы картины считали ее в свое время достаточно ценной, поэтому при установлении подлинности картины подобные следы играют не меньшую роль, чем сама картина.

В 1930-х годах слава Хана ван Меегерена, гениального фальсификатора картин Вермеера, прогремела по всему миру. Чтобы обмануть искусствоведов, он сначала вручную изготавливал краски, применяя технику, распространенную во времена Вермеера, и писал только на холсте XVIII века. Мало того, ван Меегерен разработал особую технологию: он смешивал краску с бакелитом, потом подсушивал картины в духовке и скручивал вокруг цилиндра. Благодаря этим приемам картина искусственно состаривалась и действительно производила впечатление написанной 300 лет назад. Другому известному фальсификатору — Элмиру де Хори — помогали двое сообщников, подделывавших старые каталоги и размещавших в них снимки его картин. Если бы не эта хитроумная уловка, де Хори едва ли продал бы столько поддельных картин. Чтобы стать успешным фальсификатором, недостаточно хорошо владеть кистью, — нужно еще придумать правдоподобную историю.

Своим разоблачением Бельтракки обязан тюбику совершенно обычных белил с чересчур современным составом. Обычно фальсификатор изготавливал собственные краски, но однажды во время работы над подделкой «Красной картины с лошадьми» Кампендонка ему не хватило пигмента, и тогда он использовал обычные цинковые белила. Во времена Кампендонка цинковые белила уже были в ходу, однако те, что использовал Бельтракки, содержали небольшое количество титанового пигмента, который появился значительно позже. Когда химические тесты выявили присутствие в краске этого элемента, началось полицейское расследование, которое в конце концов привело к разоблачению Бельтракки.

Такие современные методы художественной экспертизы, как радиоизотопный и ультрафиолетовый анализ картины, постоянно совершенствуются, однако их пока недостаточно и при расследовании фальсификаций необходимо прибегать к помощи искусствоведов. Впрочем, к их помощи нередко прибегают и сами фальсификаторы. Искусствоведам лучше других известно о техниках и мотивах в творчестве художника. Человеческий мозг обладает удивительной способностью узнавать мотивы. Он соотносит знакомые формы и линии с темпераментом художника и событиями его жизни, так что восприятие экспертом картины по сложности похоже на распознавание по отпечаткам пальцев. Принципы работы интуиции объяснить очень трудно, и поэтому порой заключения экспертов выглядят немного странно: «Кажется подделкой» или «Пробуждает чувство дискомфорта».