Читать онлайн «Психодиагностика: учебник для вузов». Страница 83

В оценке наследственности применительно к сложным психологическим качествам индивидуума следует исходить из того, что ограничения, ею накладываемые, не препятствуют мультивариативности поведения.

Наследственность определяет границы, внутри которых организм может развиваться. Если речь идет о сложных психологических качествах человека, то возможности внутри этих границ так многообразны, что позволяют существовать почти беспредельному количеству вариантов. К тому же если задать вопрос, насколько интеллектуальные или личностные качества зависят от наследственности, а насколько – от окружающей среды, то он окажется бессмысленным, поскольку ответов на него столько же, сколько существует индивидов… За исключением патологических случаев, каждый человек обладает структурными предпосылками для практически беспредельной вариативности поведенческого развития. Эволюция человека движется в сторону расширения пределов изменчивости, налагаемых наследственностью, таким образом, человеческое поведение все в большей степени зависит от условий окружающей среды. У современного человека нет гена, отвечающего за изучение математики или за понимание абстракционизма. Что у него есть, так это генетическая конституция, которая в беспрецедентно высокой степени освобождает большую часть его поведения от наследственных ограничений и которая открывает невообразимые возможности для действия в окружающей среде (Анастази, 2001, с. 108–109).

Непродуктивными оказываются и поиски других, помимо скорости, природных коррелятов интеллекта. Как уже было показано, физиологические показатели для измерения интеллекта используются со времен Гальтона. Гальтоновские представления о том, что интеллект можно измерять с помощью тестов на остроту зрения, времени реакции и т. п., исходили из наивных посылок о том, что чем более развит тот или иной орган чувств, тем точнее и полнее информация, получаемая с его помощью, а тем самым выше способности. Несмотря на то что такие представления не подтвердились практикой использования тестов типа гальтоновских шкал, тем не менее попытки обнаружить корреляции между психофизиологическими показателями и интеллектом не прекращаются, а предпринимаются с упорством, достойным лучшего употребления. Достаточно полные обзоры таких исследований можно найти в работах Айзенка, который всячески поддерживал данное направление исследований. Кратко остановимся на некоторых из этих многочисленных работ для того, чтобы увидеть, о какого рода связях и зависимостях идет речь. Какие психофизиологические показатели коррелируют с интеллектом?

С интеллектом, измеренным с помощью тестов, тесно коррелирует КГР (кожно-гальваническая реакция) – ладонное сопротивление растет с возрастом и с повышением уровня интеллекта, причем обнаруженная статистически достоверная связь трактуется как существование некоторого биологического субстрата IQ. Однако если вспомнить о том, что интеллект, за исключением случаев патологических, всегда повышается с возрастом (обследовались дети в возрасте от 9 до 12 лет), то мы имеем дело с незначимым для понимания природы интеллекта фактом изменения ладонного сопротивления с возрастом.

Для поиска физиологических коррелятов интеллекта весьма часто используются ЭЭГ-показатели. Как и следовало ожидать, результаты подобных исследований противоречивы, и просто невозможно сделать какие-либо определенные выводы. Тем не менее чаще всего в таких работах предпочитают говорить о взаимосвязи IQ с рядом параметров ЭЭГ.

Другое направление поиска биологических коррелятов интеллекта – изучение роли биохимических агентов. Ранние исследования основывались на скармливании молодым «глупым» крысам глютаминовой кислоты. В итоге они «умнели», значительно более успешно преодолевая лабиринты. Позднее последовали исследования с умственно отсталыми детьми. Отмечался рост IQ по мере приема глютаминовой кислоты. Нужно согласиться с весьма скептической оценкой этих исследований, данной А. Анастази. Отмечая противоречивость полученных данных, она подчеркивает, что даже в случае положительных результатов остается открытым вопрос о том, являются ли эти результаты обусловленными особым биохимическим воздействием на мозг глютаминовой кислоты или следствием улучшившегося здоровья.

В 1970–1980 гг. было установлено, что IQ высоко и положительно коррелирует со скоростью церебрального метаболизма глюкозы и некоторыми другими биохимическими показателями. Из этого делался далеко идущий вывод о том, что существует биохимический аналог G (общего интеллекта) Спирмена (Weiss, 1986 и др.). Критика, данная Анастази, в равной мере касается и этих работ.

Как относиться к подобным исследованиям? Прежде всего укажем на то, что при поиске как психофизиологических, так и биохимических коррелятов интеллекта допускается предположение о возможности непосредственных связей между разноуровневыми параметрами. В действительности связи между разными уровнями человеческой индивидуальности (в нашем случае между психическим и физиологическим, психическим и биохимическим) многократно опосредованы и, по терминологии системной теории, много-многозначны. Установление корреляций между индикаторами разных уровней индивидуальности не может привести к раскрытию реальных зависимостей, существующих между ними. Рассчитывая подобные корреляции, мы в какой-то мере следуем логике тех рассуждений, согласно которым причиной смерти людей является употребление ими в пищу огурцов. Действительно, ведь каждый из людей, отведавших огурцов, рано или поздно умирает.

У читателя может возникнуть вопрос: неужели наши зарубежные коллеги, настойчиво коррелируя психометрический интеллект с психофизиологическими и биохимическими показателями, не отдают себе отчета в том, что это попытка установить связь между разного уровня явлениями? Объяснение этому следует искать в господствующих в рамках той или иной психологической школы взглядах на природу интеллекта. В традициях, сложившихся, например, в имеющей большое влияние английской психологической школы, интеллект, измеренный с помощью тестов, всегда понимался как наследственно детерминированный. А исходя из такого понимания интеллекта вполне допустимо установление его связи с другими природно, генетически обусловленными переменными.

Невозможность разведения природного и приобретенного в интеллекте находит свое отражение в достаточно распространенном различении «интеллекта типа А» и «интеллекта типа В» (Hebb, 1949). Интеллект А – это интеллект в чистом виде (внутренне присущий потенциал), а интеллект В – это тот, который проявляется в повседневной деятельности (средний уровень эффективной деятельности). Создатель этой классификации считает, что сама по себе постановка проблемы выявления и измерения «чистого» интеллекта несостоятельна.

Верной (Vernon, 1955) дополняет эту схему «интеллектом типа С», измеряемым тестами. Он считает, что интеллект С должен наиболее точно отражать интеллект В, но наука не располагает методами, позволяющими установить, в какой степени интеллект В является показателем интеллекта А, который поддается исключительно косвенному определению.

Весьма наивными выглядят попытки некоторых современных зарубежных психологов «взвесить» долю природного и приобретенного в интеллекте, подсчитать процент того и другого (Jensen, 1969; Eysenck, 1979; и др.). Любые рассуждения об относительной роли двух непременных факторов – среды и наследственности – бессодержательны, ибо развитие человека определяется не их соотношением, а взаимодействием. Методологическую несостоятельность схем линейного детерминизма в изучении человеческого индивида подчеркивает Б. Ф. Ломов (1984): «Детерминация развития индивида имеет системный характер и отличается высокой динамичностью. Она необходимо включает как социальные, так и биологические (вообще природные) детерминанты. Попытки представить ее как сумму двух параллельных или взаимосвязанных рядов – это очень грубое упрощение, искажающее суть дела. Неперспективны также попытки выяснения их относительных долей (например, в процентах, как это пытался делать Айзенк при определении вклада наследственного и средового в интеллект человека)». Не дает подлинного решения вопроса о соотношении природного и приобретенного в интеллекте и концепция Кеттелла, которая примыкает, по существу, к концепциям генетического детерминизма.

В современной зарубежной психологии интеллекта все более заметно влияние теорий, которые реинтерпретируют уже набившие оскомину данные о доминировании генетического фактора. Поскольку мы не обнаружили в русскоязычной литературе каких-либо упоминаний об этих представляющих значительный интерес концепциях, подробнее остановимся на наиболее разработанной из них – биоэкологической модели интеллектуального развития.