Читать онлайн «Тибо, или потерянный крест». Страница 140

Амори выпустили на свободу, но, зная, что Генрих мог затаить на него злобу, он отказался от меча коннетабля и уехал к брату на Кипр. Никто не сожалел о его отъезде: у нового короля были уже другие заботы, и немалые, поскольку речь шла о канониках храма Гроба Господня, разумеется, перебравшихся в новую столицу.

Патриарх Рауль, сменивший Гераклия, был уже немолодым человеком. Теперь он умер, и каноники, не спросив согласия короля, как обязаны были сделать, тотчас приступили к выборам нового патриарха, которым стал архиепископ Кесарийский, Эймар Монах, один из самых горячих приверженцев клана Лузиньянов. Генрих высказал им свое недовольство. Капитул дерзко ответил ему, что не обязан считаться с мнением короля, который не был коронован в храме Гроба Господня, как того требовал обычай. Это было уже чересчур!

Генрих тотчас явился в доспехах в зал капитула церкви Святого Креста, приказав охранять все входы и выходы, в одиночестве вступил в круг черных сутан, на которых блестели роскошные наперсные кресты, и обвел суровым взглядом все эти обритые, а то и лысые головы, на которых тонзура постепенно разрасталась, превращаясь в обширную плешь.

— Ну что, господа, — насмешливо воскликнул он, — похоже, вы ни во что не ставите избранного и коронованного короля? Как получилось, что вы забыли меня позвать и, не посоветовавшись со мной, выбрали нового патриарха?

— Нам показалось, — тяжело дыша, ответил самый старший из них, — что, поскольку глава Иерусалимской Церкви подчиняется только Папе, совершенно незачем было вмешивать в это светскую власть. Мы, каноники храма Гроба Господня, уполномоченные на то Его Святейшеством, сделали свой выбор и отправили к нему гонца...— А я вас сейчас отправлю ко дну! Мне очень хочется вас утопить, чтобы научить уважать королевскую власть, да и дальнейшее ваше существование лишено всякого смысла...

— Власть, которую вы получили благодаря убийству... в котором вы, возможно, хотя и не виновны, но замешаны!

Генрих направился прямо к наглецу, и стальная пластинка, спускавшаяся с его шлема, оказалась в опасной близости от носа каноника.

— Не угодно ли вам повторить сказанное, Ваше преподобие? Какое я имею отношение к делам Горного Старика?

— Вы — нет, а ваш славный дядя Ричард Английский — да. Говорят, сразу после того, как сошел на берег, он отправил своих посланцев в замок Эль Хаф с просьбой избавить его от Филиппа Французского. Вот только Рашид эд-Дин Синан на это не согласился. Зато он, похоже, согласился поохотиться на Конрада де Монферра, который осмелился бросить ему вызов.

— Наемные убийцы рассказали о причине?

— Эти люди даже в смерти повинуются хозяину. И говорят только то, что им велели сказать!

— А вы нагло солгали! Вы все — сборище ни на что не годных заговорщиков! Да и вообще вы больше никому не нужны. Гроб Господень далеко, а вы — в моих владениях!

Возмущенный ропот смолк, но поднялся снова и с удвоенной силой, когда в зал вошла стража, чтобы схватить каноников и отвести их в темницы крепости. Эта история наделала немало шума.

Канцлером королевства и лучшим советчиком Генриха был теперь Жосс Тирский, архиепископ, чьи речи побудили королей выступить в крестовый поход. Он, как прежде Гийом, в выражениях не стеснялся и сказал королю в глаза, что тот зашел слишком далеко. Немного успокоившись, Генрих и сам охотно это признал.

— Их выпустят на свободу. Согласитесь, друг мой: эти старые дураки заслуживали урока! Никогда еще церковники не были настолько злобными. Осмелиться обвинять Ричарда Львиное Сердце в том, что он подстрекал к убийству достойного человека? Да что это, черт возьми, за выдумки?

— Ходили такие слухи, Ваше Величество, этого отрицать невозможно. А насчет того, чтобы узнать правду... Для этого надо иметь возможность проникнуть в сердце и внутренний мир90 Старика...

Король несколько мгновений подумал, а потом поинтересовался:

— Есть у вас какие-нибудь известия из Антиохии? Далеко ли зашла ссора между князем Боэмундом III и киликийским армянином Левоном II?

— Она еще более усугубилась, я как раз собирался вам об этом рассказать. Князь Левон схватил Боэмунда и держит его в плену в Сисе...

Кулак Генриха обрушился на стол, возле которого сидел король.

— Этот армянин перешел все границы! Я прекрасно знаю, что Боэмунд немногого стоит и что его новая супруга, госпожа де Бюрзе, долгое время состояла шпионкой на службе у Саладина, но Антиохия должна оставаться союзницей нашего франкского королевства. Я немедленно еду туда. Но прежде мне надо посовещаться с городскими нотаблями, а потом тут же отправлюсь в Сис за князем. Велите приготовить королевский корабль и еще два, хорошо вооруженных!

— Я отдам распоряжения. Вы отправитесь прямо в Сен-Симеон91?

— Нет. Я остановлюсь в Триполи, прихвачу по пути молодого графа Боэмунда Кривого, вполне естественно, чтобы он сделал что-нибудь для отца. А обратно я вернусь по суше... чтобы навестить Горного Старика. Настало время возобновить отношения, завязанные некогда королем Амальриком. Синан и его исмаилиты, выступающие против ортодоксального ислама, представляют собой силу, с которой следует считаться...

Жосс слегка улыбнулся — точно так же, как улыбался Гийом Тирский.

— И заодно вы надеетесь узнать правду, которая вас так волнует, Ваше Величество?

Генрих рассмеялся:

— Мне бы следовало знать, что вы всегда все угадываете с полуслова! А теперь я пойду навешу королеву!

Изабелла в третий раз была беременна и дохаживала уже последние недели, но, если бы не круглый живот, приподнимавший блестящую желтую парчу ее платья, никому не пришло бы в голову, что она ждет ребенка. До сих пор беременность протекала удивительно легко. Ни малейшего недомогания, никаких пятен на лице и даже ни следа усталости, хотя она не отказалась от своих обычных занятий. И она радовалась, что вскоре подарит мужу ребенка — сына? — которого он так желал, радовалась, потому что в их взаимоотношениях царили нежность, доверие и понимание, и ее чувства к мужу ничем не напоминали то, что она некогда испытывала к маркизу де Монферра. Ничего общего не было и со страстной и мучительной любовью, которой она продолжала любить Тибо, но это чувство она старалась спрятать в самой глубине души и принималась отчаянно молиться всякий раз, когда эта обжигающая лава, пробужденная порой самой незначительной подробностью, пробивалась из-под покрывавшего ее слоя золы. Она старалась быть верной, нежной и понимающей женой, вознаграждая тем самым Генриха за ту искреннюю любовь, которой он окружал ее с первого дня.