Читать онлайн «94 Избранные труды по языкознанию». Страница 103

О возникновении грамматических форм и их влиянии на развитие идей [93]

Предпринимая попытку описать происхождение грамматических форм и их влияние на развитие идей, я не намереваюсь затрагивать их отдельные разновидности. Мне придется в большей степени сконцентрировать внимание на самом понятии этих форм, чтобы дать ответ на двоякий вопрос:

Как возникает в языке способ обозначения грамматических отношений, заслуживающий наименования грамматической формы?

Насколько важно для мышления и развития идей, обозначаются ли эти отношения реальными формами или другими средствами?

Поскольку речь здесь пойдет о постепенном развитии грамматики, различия языков, рассмотренные с этой точки зрения, предстают как ступени развития языков.

Однако, очевидно, не следовало бы допускать один общий тип постепенного прогресса языковых форм и объяснять с помощью его все единичные явления. Повсюду в языках действие времени сочетается с проявлением своеобразия народа, и то, что характеризует языки диких племен Америки и Северной Азии, не должно быть непременно свойственно древним народам Индии и Греции. Ни языку, принадлежащему какому-либо одному народу, ни языкам, которыми пользовались многие народы, нельзя указать совершенно прямого и определенным образом предписанного природой пути развития.

Рассмотренный на наиболее протяженном отрезке своего развития, язык достигает наконец в рамках человеческого рода последней, наивысшей точки; и если задать вопрос, до какой ступени совершенства человек смог довести язык, используя его для своих нужд, то обнаруживается еще один определенный пункт, открывающий и влекущий за собой целый ряд ему подобных. Так, в весьма отчетливых чертах обнаруживается поступательное развитие способности владения языком. В этом смысле можно с полным основанием говорить о постепенном развитии различий между языками.

Так как речь пойдет только о понятии грамматических отношений вообще и их выражении в языке, то нам предстоит заняться только объяснением первого требования к развитию идей и определением самых начальных ступеней совершенствования языка.

Вначале кажется странным сомнение в том, что не все языки, включая самые несовершенные и неразвитые, располагают грамматическими формами в собственном смысле этого слова. Различия между языками можно обнаружить только в целесообразности, точности, ясности и краткости этих форм. Кроме того, необходимо вспомнить, что именно языки дикарей, в частности американских, отличаются множеством стройно и искусно построенных форм. Все это совершенно справедливо; возникает лишь вопрос, можно ли эти формы действительно рассматривать как таковые и — в связи с этим — какое понятие связывается с этим словом. Чтобы дать полный ответ, необходимо прежде всего избавиться от двух недоразумений, которые в данном случае легко могут возникнуть.

Говоря о преимуществах и недостатках какого-либо языка, нельзя в качестве критерия избирать степень владения им отдельного человека, сформировавшегося не только в данной языковой среде. Каждый язык, несмотря на его мощное и животворное влияние на дух, есть одновременно мертвое и пассивное орудие, и в каждом заключена предпосылка не только правильного, но самого совершенного его использования. Кто-либо, сформировавшийся в окружении иностранных языков, изучивший менее совершенный язык и овладевший им, пользуясь этим языком, может оказать на него нежелательное воздействие, привнося в данный язык намерения, совершенно чуждые единственно владеющему им народу. С одной стороны, язык некоторым образом изымается из своей среды, с другой стороны — в него вносится нечто постороннее, так как всякое понимание слагается из объективного и субъективного. В результате от языка трудно отделить то, что не возникло в нем под его собственным влиянием.

Если же внимание обращается лишь на то, что можно выразить на каком-то конкретном языке, то не приходится удивляться возникающему в результате стремлению представить все языки, в сущности, равными по их достоинствам и недостаткам. Грамматические формы особенно зависят от намерения, которое с ними связывается. Они в гораздо меньшей степени сживаются со словами, чем это представляет себе слушающий и говорящий. Так как без обозначения грамматических форм невозможны ни речь, ни понимание, любой, даже самый примитивный язык должен обладать определенными способами их обозначений. Какими бы скупыми или необычными, изысканными или основательными ни были эти формы, разум, сформировавшийся в свое время при помощи более совершенных языков, может с успехом ими пользоваться и вполне наглядно представлять при помощи их все связи, существующие между идеями. Существование грамматики какого-либо языка более реально, нежели значительное расширение и дифференциация значений слов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в описаниях совершенно примитивных и неразвитых языков встречаются наименования всех форм, присущих самым развитым языкам. Потенциально имеются все формы, поскольку язык всегда сопутствует человеку только в своей целостности, а не отдельными своими частями. Таким образом, легко упускается из виду четкое различие, позволяющее судить о том, являются ли данные способы обозначения грамматических отношений подлинными формами и в какой мере, а также воздействуют ли они на развитие идей туземных народов.

Тем не менее именно этот момент заслуживает специального обсуждения. Решающим в отношении достоинств и недостатков того или иного языка является не то, что способен выразить данный язык, а то, на что этот язык вдохновляет и к чему побуждает благодаря собственной внутренней силе. Критериями оценки языка являются ясность, определенность, живость идей, пробуждаемых в народе языком, который ему принадлежит, духом которого он создан и на который затем оказывал обратное формирующее воздействие. Если же оставить в стороне влияние языка на развитие идей и пробуждение чувств и попытаться уточнить, на что вообще способен язык как орудие, то оказываешься в области, границы которой невозможно установить, поскольку здесь отсутствует определенное представление о духе, который должен пользоваться языком, а все содеянное посредством речи всегда является общим порождением духа и языка. Любой язык должен рассматриваться так, как он был сформирован народом, а не каким-нибудь другим, чуждым ему образом.

Даже если в языке нет настоящих грамматических форм, все же, поскольку в нем никогда не ощущается недостатка в других способах обозначения грамматических отношений, этот язык вполне может порождать речь как материальный продукт; более того, в такие языки, по-видимому, могут быть привнесены извне и получить развитие любые разновидности речи.

Однако это последнее есть лишь плод чужеродной силы, пользующейся несовершенным языком по образцу совершенного языка.

Следовательно, ввиду того, что средствами почти любого языка можно обозначить все грамматические отношения, еще далеко не каждый язык имеет грамматические формы в том смысле, как это присуще высокоразвитым языкам. Различие, хотя и тонкое, но весьма ощутимое, заключается в материальном воплощении и в формальном воздействии. Результат данного исследования должен раскрыть это более подробно. В настоящий же момент достаточно провести различие между тем, какое воздействие может оказать на язык какая-либо произвольно привлеченная сила и как сам язык путем постоянного внешнего влияния может воздействовать на идеи и их развитие, чтобы избежать тем самым первого недоразумения, которого нужно здесь опасаться.

Второе недоразумение возникает в том случае, когда одна форма ошибочно принимается за другую. Поскольку к изучению неизвестного языка подходят с позиции более известного родного языка или латыни, то для иностранного языка избирается способ обозначения грамматических отношений, принятый в ряде языков. Словосочетаниям, или группам слов, выбранным для этой цели, даются названия грамматических форм, при помощи которых обозначаются такие отношения в родном языке либо в соответствии с общими языковыми законами. Однако очень часто подобные формы вообще отсутствуют в языке и заменяются другими или описываются. Поэтому во избежание ошибки необходимо изучать язык во всем его своеобразии, чтобы при точном расчленении его частей можно было определить, при помощи какой определенной формы в данном языке в соответствии с его строем обозначается каждое грамматическое отношение.

Американские языки часто служат примерами только что рассмотренных ошибочных представлений, и основное, что необходимо предпринять при разборе этих языков с позиций испанской и португальской филологии, — это избавиться от подобных ложных взглядов и ясно представить себе исконное строение этих языков.