Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 270

При рассмотрении этиологии неврозов основатель психоанализа не ограничился выявлением процессов, имевших место в системах сознания, предсознательного, бессознательного (топический подход) и раскрытием динамики функционирования психического аппарата, вытеснения представлений, перехода их из одной системы в другую (динамический подход), что соответствовало качественному анализу. Он пришел к убеждению, что помимо качественного анализа этиологических условий необходимо исследование другого фактора, то есть количества и величины рассматриваемой энергии. По его словам, «только динамического понимания этих душевных процессов недостаточно, нужна еще экономическая точка зрения». В соответствии с этой точкой зрения патогенный конфликт между двумя стремлениями не возникает, пока не происходит достижение определенной степени заряженности энергией, несмотря на наличие содержательных условий конфликта.

По мнению З. Фрейда, количественный фактор является решающим не только для возникновения психического заболевания, но и для способности к сопротивлению ему. Исход зависит от того, какое количество неиспользованного либидо человек может оставить свободным и какую часть своего либидо он способен отвести от сексуального объекта и направить в русло сублимационной деятельности. «Конечная цель душевной деятельности, которую качественно можно описать как стремление к получению удовольствия и избегание неудовольствия, с экономической точки зрения представляется задачей справиться с действующим в душевном аппарате количеством возбуждения (массой раздражения) и не допустить его застоя, вызывающего неудовольствие».

В исследованиях 1920 – 1930-х годов З. Фрейд отметил особую важность и необходимость использования экономического подхода для психоаналитического понимания причин возникновения неврозов и возможностей их лечения. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) он подчеркнул, что теория, учитывающая, кроме топического и динамического моментов, еще и экономический, «является самой совершенной, какую только мы можем себе представить в настоящее время». В работе «Конечный и бесконечный анализ» (1937) он высказал сожаление по поводу того, что хотя необходимость экономического рассмотрения бессознательных процессов всегда понималась им, тем не менее в своих теоретических представлениях он не уделял «экономическому аспекту то же внимание, что динамическому и топическому». И наконец, в одной из последних его работ «Очерк о психоанализе» (1940) отчетливо звучала мысль о том, что феноменология субъекта, то есть наблюдаемые психоаналитиком нормальные и аномальные проявления, «должны описываться с точки зрения их динамики и экономики».

Понятие «экран сновидения» было введено в научную литературу американским аналитиком Б. Левиным. В статье «Сон, рот и экран сновидения» (1946) он выдвинул предположение, согласно которому сновидение проецируется на белый экран, символизирующий материнскую грудь, трансформированную из выпуклой формы в плоскостную поверхность. Спящий человек как бы идентифицирует себя с грудью, подобно младенцу, сосущему материнскую грудь перед отходом ко сну. Экран сновидения включает в себя воспроизведение раннего тактильного (кожного) соприкосновения с матерью и тем самым представляет собой интроективную идентификацию с грудью. Каждый образ сновидения проецируется на этот экран.

В другой статье «Пересмотр экрана сновидения» (1951) Б. Левин внес некоторые дополнения к своему пониманию специфики экрана как такового. В частности, он провел различие между «экранным» и «пустым» (слепым) сновидениями. В первом случае сновидение представляет собой как бы киноэкран, заполненный различными визуальными образами. Во втором – белое полотно, появляющееся само по себе без проекции на него каких-либо зрительных образов.

Выдвинутое Б. Левиным представление об экране сновидения вызвало у психоаналитиков потребность в дальнейшем осмыслении этого феномена. Так, английский психоаналитик Ч. Райкрофт в работе «Вклад в изучение экрана сновидений» (1951) высказал мысль о том, что экран сновидений характерен только для людей, страдающих маниакальностью, при которой наблюдается экстатическое слияние с материнской грудью. С точки зрения М. Канзера, нашедшей отражение в статье «Коммуникативная функция сновидений» (1955), экран сновидения является «следом и свидетельством наличия партнера по сновидению», то есть в процессе сновидения особое значение приобретает внутренняя коммуникация, в результате чего спящий не бывает, по сути дела, одинок, а спит со своим интроецированным объектом.

Согласно французскому психоаналитику Ж.-Б. Понталису, каждый образ сновидения предполагает пространство, где может реализоваться изображение, и суть не в том, что сновидение разворачивается как фильм на киноэкране, а в том, что «не может быть фильма без экрана, спектакля без сцены, картины без полотна или рамы». Как было подчеркнуто им в статье «Сновидение как объект» (1974), сновидение – это ребус, для изображения которого требуется что-то вроде листа бумаги. Словом, сновидение реализуется в особом внутреннем пространстве, обозначенном понятиями «экрана сновидения» Б. Левиным или «нар-циссического пространства» Ж.-Б. Понталисом.

Клиническое использование понятия «экран сновидения» нашло свое отражение в практической деятельности ряда психоаналитиков. В частности, Дж. Гемайл представил на ХХХI Международный психоаналитический конгресс, состоявшийся в Нью-Йорке в 1979 г., доклад «Некоторые размышления по поводу аналитического выслушивания и экрана сновидения», в котором изложил результаты лечения одного молодого шизоида, злоупотреблявшего механизмом проективной идентификации и страдавшего от навязчивого образа собственного Я. В процессе аналитической деятельности стало очевидным, что выявленная ранняя идентификация пациента с отцовским пенисом оказалась необходимой для «адекватного функционирования экрана сновидения».

По выражению английского психоаналитика С. Фландерс, использованного в предисловии к сборнику работ известных аналитиков «Современная теория сновидений» (1993, перевод на русский язык 1999), «экран сновидения проводит границу, служащую «щитом» от травматического потрясения, границу, которую аналитик должен неукоснительно соблюдать, а при необходимости – помочь провести или восстановить».

Считается, что в качестве перверсии эксгибиционизм был рассмотрен впервые С. Ласегом в 1877 г.

Размышления об эксгибиционизме содержались в работе З. Фрейда «Толкование сновидений» (1900). В связи с рассмотрением сновидений о наготе он подчеркнул, что «дети обнаруживают часто эксгибиционистские наклонности». Даже в старшем возрасте раздевание не вызывает у них чувства стыда. Скорее, напротив, дети с удовольствием демонстрируют друг перед другом свои телесные прелести. В воспоминаниях невротиков об их детстве раздевание перед детьми другого пола играет важную роль. По мнению основателя психоанализа, с этим тесно связана мания параноиков, жалующихся на то, что за ними постоянно наблюдают при раздевании и одевании. «В половой психопатологии различаются группы людей, у которых детское желание превращается в своего рода навязчивую идею, – это эксгибиционисты».

Обращаясь к сновидениям о наготе, З. Фрейд отметил, что подобные сновидения являются эксгибиционистскими. «Центром эксгибиционистского сновидения является собственное «я», представляющееся, однако, не в период детства, а в настоящий момент». Кроме того, в подобных сновидениях проявляется процесс вытеснения. Неприятное смущение сновидения является не чем иным, как реакцией на то, что устраненное сознанием содержание эксгибиционистского эпизода все же всплывает наружу. В соответствии с бессознательным желанием обнажение должно быть продолжено, однако под воздействием требований цензуры оно должно быть прервано.

В работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905) З. Фрейд рассматривал эксгибиционизм в качестве перверсии. Эксгибиционисты показывают свои гениталии для того, чтобы в награду получить возможность увидеть гениталии других людей. При этом у данной перверсии имеется, как считал основатель психоанализа, многообразие мотивов и значений. Навязчивость эксгибиционизма, например, сильно зависит от кастрационного комплекса. Благодаря ему «при эксгибиционизме постоянно подчеркивается цельность собственных (мужских) гениталий и повторяется детское удовлетворение по поводу отсутствия такого органа у женских гениталий».